Древний свет - Джентл Мэри - Страница 67

Она шагнула вперед, и мы почти соприкоснулись.

— У обитателей другого мира также нет памяти о прошлом, но у вас есть, я вижу это по вас, И я… я помню. Не знаю, как или почему. Я лишь знаю, вижу то время, минувшее тысячи лет назад, вижу великую Империю и города, которые были больше, чем все Пустынное Побережье! Я видела аКиррик и Архонис у Шести Озер. И ту болезнь, которую расы рабов создали, чтобы она привела нас к гибели, чтобы мы больше не рожали детей, а наше последнее поколение в ярости друг на друга уничтожило эти великие города. Теперь скажите, что вы также не видели этого в Башне!

Какое-то мгновение из-за шока у меня было нарушено восприятие, а затем сознание вернуло меня под жесткий солнечный свет, к ослепительному лику Калил.

— Или это иллюзия, — продолжала женщина из Харантиша, — созданная из обрывков, слухов и детских сказок?

Я подумала, что свет логики, жесткий, как Звезда Каррика, высветил одну вещь: кто бы ни был очевидцем тех древних сцен ужаса, он не мог при жизни войти в Башню, не мог стать Чародеем и передавать их воспоминания другим. И потому все здание рушится, «воспоминания» — фальшивки. Теперь мне было ясно, что я по-прежнему пребывала в неведении… я не знала, основано ли то, что я испытываю, на информации Архива Башни, внедренной в меня Чародеем десять лет назад, или это слухи, истории, сплетни, собранные силой воли в некое синестезисное видение.

Глядя в желтые глаза Калил, я видела то же самое безнадежное «не знаю».

Калил снова перешла на диалект Побережья и настойчиво сказала:

— Женщина в Башне. Кто она? Что она? Я должна еще раз поговорить с вами. Я пошлю вам моего Патри, когда вам можно будет безопасно войти в город.

Я смотрела, как она уходит по взрытой горной породе. Смотрела на купола Компании, на «челнок», казавшийся кар ликом на фоне стен Кель Харантиша, и на маленькую бледную фигуру Калил бел-Риоч, сливавшуюся с бледной землей…

Едва подумав, что у меня есть все факты (пусть мне и не нравились вопросы), я обнаружила, что по-прежнему остаются необъяснимые вещи.

Некое изменение света заставило меня взглянуть на запад. Оттуда, где села Звезда Каррика, начинали надвигаться серо-стальные облака. Катились грузоподъемники, слышались крики людей из персонала ТиП. Теперь земляные работы здесь пойдут быстрее, потому что дневная жара ослабевает. В шестидесяти милях отсюда приходят в движение семьи-хайек … скоро ли настанут дожди?

Вторые сумерки, переходящие в ночь: когда я прогуливалась рядом со стенами Кель Харантиша, совершил посадку «челнок». Шум посадки почти не отвлек меня от размышлений, хотя я отметила необычность ночного приземления. Мне не хотелось именно сейчас возвращаться к посадочной площадке для «челноков».

Каменистая земля была теплой, она отдавала накопленный дневной жар. Я остановилась и посмотрела на звезды. Небо раннего лета на Орте столь густо заполнено звездами, что они сливаются друг с другом серебристыми вспышками, образуя огромные цветы из света. Когда я опускала глаза, в поле моего зрения плавали ослепительные черные пятна.

В эту минуту все и хлынуло обратно в мою память: Т'Ан Командующая Рурик, Сутафиори, коронованная в Таткаэре, Халтерн, встречающий меня возле доков в ту давно минувшую весну, все долгое путешествие на север, в леса, через Малые Топи и горы, называемые Стеной Мира. Если бы я была сейчас свободна, что бы я сделала? Если бы я только следовала инстинктам…

Я вынула микрорекордер из своей поясной сумки и включила его щелчком: «Линн де Лайл Кристи — Представителю Компании Молли Рэйчел, дата… — Я не могла вспомнить не-ортеанской даты. — …20-й день Штормового солнца, местное время. Молли, это мой формальный и официальный отказ от должности специального советника мультикорпоративной Компании „ПанОкеания“, вступающий в силу немедленно. С завтрашнего, 21-го дня Штормового солнца местного времени моя должность будет называться „советник правительственного посланника“, что подтвердит Дуглас Клиффорд. Конец сообщения…»

Моя рука дрожала, когда я выключала микрорекордер. Скройся в своем убежище, девочка! Назад в Сто Тысяч, которые знают тебя, обратно в государственную Службу. Дуг подтвердит мой статус. Потом…

«Линн, — подумала я, — как долго ты действовала, отрекшись от государства? Потому что все, чего ты хочешь, — это вернуться в Сто Тысяч, вернуться домой. Возможно, ошибочно, со всеми оговорками насчет того, что ты чужая этой культуре и что десять лет — долгий срок. А почему это нужно сделать?

Потому, что это означает: мне не нужно думать о том, имеет ли Молли право делать то, что она здесь делает. Потому, что это означает: мне не нужно думать о Калил бел-Риоч и этой мертвой Империи.

Жаль, девочка, но отделаться от этого не так-то просто».

Я постояла в освещенной звездами темноте, а затем, порывисто нажимая клавиши, вывела на свой наручный коммуникатор записи, которые изучала ранее в головизоре. Предварительные отчеты исследовательской группы Акиды в Махерве.

Я разглядывала небольшое изображение на дисплее наручного коммуникатора. Фильм покрывала идентификационная сетка, но я выключила ее, потому что хотела смотреть без того, чтобы на меня оказывало влияния предвзятое мнение Рашида.

Этот купол с колоннами, встроенными в ступени, отбрасывающий тень с четкими краями…

Затем точка зрения приблизилась к черному входу, и на мгновение все исчезло при адаптации к скудному освещению, после чего снова возникло пустое помещение со стенами из хирузета . Изображение улучшилось. Стены украшали змеевидные кривые линии. Резные вьющиеся растения, которые кажутся периферийному зрению чертами лиц. Точка зрения толчками перемещалась по помещению и вниз по ряду ступеней, ведущих под землю. Как похоже на подземные залы в Кель Харантише… Я прокрутила фильм вперед, до того места, где ступени выходили к сети низких туннелей.

Туннели с изогнутыми стенами и овальной формы выходами в еще большие туннели, так что можно было видеть удаляющуюся перспективу, обрамленную несимметричными сводами. Эти кривые линии и опоры представляли собой в меньшей мере человеческую архитектуру и в гораздо большей — органическую структуру улья и вьющегося растения. Лабиринт под городом.

До сих пор все открытия исследовательской группы, что были записаны, — это такие туннели. За одним исключением: местоположение под землей, которое по расчетам должно находиться под похожей на медовые соты стеной цилиндрического углубления — Махервы. Здесь ограниченные и сжатые туннели выходили в обширные пространства. Стены вздымались, чтобы сомкнуться вверху готическими арками на высоте семидесяти футов. Из пола выступали короткие и толстые колонны, которые, хотя глаз и не обнаруживал на них узоров, на ощупь были покрыты вырезанными на них вьющимися растениями, черепами и раковинами. Были и другие колонны, в которых, как казалось по их полупрозрачной структуре, текла вода, однако по поводу того, как и почему… группа могла размышлять над насосами и водоочистительными установками и ни в чем не иметь уверенности. И не могла попытаться произвести демонтаж или взять пробы — там постоянно находилась харантишская охрана. Но это произойдет…

Я выключила наручный коммуникатор. Полуослепленная, ожидая, пока глаза адаптируются к темноте, я стала пробираться в сторону уже вырытых экскаваторами в каменистом грунте траншей, чтобы вернуться к «челнокам». Должно быть, прошло около часа, пока я шла вдоль края строительной площадки и наблюдала за работой экскаваторов. Когда, наконец, я вернулась к «челноку», который Молли определила своей штаб-квартирой, я подумала, что внутри него наблюдается необычная активность.

Когда я поднималась по трапу «челнока», мимо прошел Дэвид Осака.

— Что происходит? — крикнула я ему вслед.

Он бросил мне на ходу через плечо:

— Это подразделение Миротворческих сил… они здесь.

Глава 18. Самое сердце разложения

Это означало, что Молли отправила запрос уже некоторое время тому назад. В пять минут сюда из Мира Тьерри не долетишь. Рассчитывала ли Компания на то, что ей придется это делать… или подобный вопрос наивен?