Том I: Пропавшая рукопись - Джентл Мэри - Страница 109

На ее голос обернулся человек в круглом шлеме, увенчанном изображением синего медведя, под стальным забралом лица было не видно. Это оказался Оксфорд.

— Милорд! — Аш протолкалась между четырьмя вооруженными рыцарями в окровавленном желто-алом. — Нам пришлось перестроиться. У них катапульты и греческий огонь. Чего хочет от меня герцог?

Он большим пальцем поднял забрало, и она увидела его воспаленные светло-голубые глаза, гневно блестевшие.

— Слева от вас стоят наемники герцога. Не хотят наступать. Он хочет, чтобы вы взяли на себя командование ими.

— Чего хочет? — Аш была ошарашена. — Ему еще никто не говорил, что нельзя посылать пополнение тем, кто облажался?

Она почувствовала, что тяжело дышит и кричит слишком громко, несмотря на то что бой идет всего в пятидесяти ярдах от них.

Заставив себя успокоиться, она хрипло сказала:

— Если мы нанесем массированный удар пушками и аркебузами, мы сможем разбить каменных людей, убрать их с этого поля…

Она жестикулировала, знаками указывая приближенно — не самих людей, которые в суматохе этого черного утра наугад режут мечами друг друга, — но возможное направление их сил, их воли, их возможности заставить кого-то еще вернуться на поле боя, что, по сути дела, не зависит от оружия.

— …но мы не хотим мясорубки. Пусть сам герцог отдаст приказ!

— Он не отдаст этого приказа, — сказал Джон де Вир, граф Оксфорд. — Герцог приказывает выслать тяжелую кавалерию.

— Да хрена мы дождемся от этой кавалерии! Мы даем ему шанс что-то сделать, иначе нас тут сожрут, не поперхнутся…

— Не время спорить на поле боя.

— Да, милорд.

Краешком глаза Аш уловила в воздухе что-то черное, крутящееся и инстинктивно подняла руку.

Наконечник длинной тонкой стрелы попал ей в поднятое плечо, отскочил и упал в грязь, где и остался лежать, блестя.

От удара, ослабленного пластинками кольчуги, моментально онемела правая рука. Левой рукой она схватила поводья Счастливчика; в этот момент паж в красном камзоле и белых рейтузах опустился на колени перед Счастливчиком и тяжело рухнул под его копыта, из горла у него торчали две стрелы.

Это не камзол красный, это белый камзол пропитался кровью.

— Оксфорд! — У нее в руках уже был сорванный с седла короткий топорик в четыре фута длиной, она держала его обеими руками. Когда командиру приходится браться за оружие, значит, дела плохи. Раздались крики, вопли и внезапный топот конских копыт; через живую изгородь рядом с ней в огороженный загон влетели еще всадники: десять, пятьдесят, две-три сотни человек в мантиях и кольчугах…

Прямо перед Аш вспыхнул огонь.

Но она так и не увидела пушкаря и не услышала «бах!» и «крак!» ручной пушки: оглохла, даже не успев этого осознать.

Заговорила другая пушка. Теперь уже не ручная, а многоствольная. В промежутках между клубами пушечного дыма она видела, как расчет бургундской пушки протирает, заряжает, утрамбовывает и стреляет — и все это за немыслимо короткое время. Обернувшись, она увидела, что весь загон заполнили рыцари визиготы, а также воины в белых мундирах с пятиконечной звездой — из младшей линии в генеалогии, и Джон де Вир, призывал к атаке, и Счастливчик затаптывал кого-то, оказавшегося в опасной близости — в двух ярдах от ее правой руки, — и она стала поднимать свой топор вверх и, размахивая им из стороны в сторону, опускала его в чьи-то тела, разрубая кости. Ровно отсекла правую руку всадника — визигота, забрызгав кровью свое снаряжение от шлема с забралом до башмаков.

Она подошвами сапог ощущала, как дрожит земля от топота лошадиных копыт. «Бах!» — залп еще одной пушки отдался эхом у нее в груди. Она схватилась за поводья, напрягла ноги, заорала как могла громче на Счастливчика; и хорошо рассчитанным ударом топорика отвела от себя копье. Поднявшись, замахиваясь назад, с целью попасть по ноге рыцаря — визигота, она почему-то просто стала падать…

— Не надо! — она чуть ли не рыдала вслух. — Я не просила! Не надо Голосов!

Перед ней не было никаких всадников.

В загоне между живыми изгородями были только лошади в красных, желтых и синих чепраках, на которых галопировали бургундские рыцари. Аш потребовалось три секунды, чтобы вскочить в седло, приторочить к седлу топор и вытащить меч: за это время не осталось в живых ни одного человека в одежде и кольчугах визиготов, раненые лошади ржали от боли; вокруг них столпился весь огромный эскорт бургундского герцога. Она поняла, что это было нападение летучего отряда по способу клина.

У ног ее коня, уткнувшись лицом в свой флаг, лежал знаменосец визиготов с прорехой в кольчужной рубахе. Клинок сломанного меча торчал из его глазницы.

— Герцог! — из грязи снизу вверх на нее смотрел Джон де Вир. Стоя на коленях, он удерживал на руках человека в позолоченном боевом снаряжении и ливрее Оленя — Карла, герцога Бургундии. Из позолоченных составных стальных доспехов текла густая красная артериальная кровь. — Хирургов! Живо!

Летучий клин людей из страны камня и сумрака, готовых на любую жертву, если это позволит одному из них отыскать герцога Карла Бургундского под его вымпелом. Она покачала гудящей головой, стараясь расслышать, что тут кричит граф Оксфорд.

— ХИРУРГОВ! — его голос звучал слабо, как будто издали.

— Милорд! — Аш подъехала на Счастливчике. Свод неба над ней был черным, без единого проблеска света, она теперь считала, что это просто еще одно природное явление. Вдали, на севере небо было по-утреннему светлым. В лицо ей все еще дул холодный ветер. Она рывком захлопнула забрало, вонзила шпоры куда положено и с грохотом поскакала вверх по скользкому откосу, за ней с трудом поспевали ее знаменосец и эскорт.

Свет на севере начал меркнуть.

Как только она мысленно отвлеклась, Счастливчик немедленно перешел с галопа на шаг. Он опустил голову. Его бочкообразный живот был весь взмылен. Ее догнал Томас Рочестер на маленькой уэльской кобыле, за ним развевалось знамя Льва. Она без слов указала ему на небо.

На севере, в стороне Дижона, над границей Бургундии, свет солнца начал терять яркость.

— Хирургов для герцога! — приказала Аш. — Вперед!

Перед ней поднимался откос холма, мокрый, грязный, скользкий от человеческих останков. Палатки главного хирурга были в пятидесяти ярдах отсюда, как раз под гребнем холма. Счастливчик при всем желании не мог подниматься туда; она развернулась и поскакала со своей группой прямо на запад, вдоль подножия холма, где откос был не так крут и где она сможет подняться на гребень, в тыл и к фургонам хирургов.

Рочестер и эскорт опередили ее, их кони за последние два часа не настолько выложились. Она с трудом передвигалась позади своего знамени, позади своего эскорта.

И все произошло без предупреждения.

В бок коню, скакавшему перед ней, попала стрела. Ошметки конского тела полетели прямо ей в лицо и на одежду. Счастливчик попятился.

Из ниоткуда возникла рука в кольчуге, схватившаяся за ее поводья, рука дернула их вниз, и пасть Счастливчика окрасилась кровью. Жеребец заржал. Ударом меча отсекли одно стремя: она подпрыгнула в своем седле с высокой спинкой и свободной рукой схватилась за луку седла, чтобы удержать равновесие.

Около шестидесяти визиготов, все в металлических кольчугах, посыпались с гребня холма, проскакали сквозь ее эскорт и окружили их.

Копьем сзади проткнули Счастливчика. Он поднял задние ноги, опустив голову, и она прямо через его голову слетела в грязь.

Грязь была мягкой, иначе она сломала бы себе шею.

Удар был так силен, что она не почувствовала ничего, кроме пустоты, осознала, что лежит и смотрит прямо в черное небо, все у нее онемело, болит, в груди едкая пустота; что рукой она нащупывает меч, что клинок отломался от эфеса в шести дюймах; что с левой ногой что-то случилось, да и с левой рукой тоже.

К ней наклонился один из всадников. За решеткой шлема виднелось его бледное лицо, он обрадовался, рассмотрев ее ливрею. Левой рукой он поднял булаву. Спешившись, ударил ее дважды: сначала по левому колену, разбив отстегнувшийся наколенник, боль пронзила сустав; и еще раз — сбоку по голове.