Первое правило волшебника - Гудкайнд Терри - Страница 110

Ричард шел за ним, внимательно следя и за «проводником», и за лесом. Он тревожился за Кэлен и злился на себя. Старина Джон, Калтроп, или как его там, ловко провел Ричарда. Каким же дураком он был! Он вляпался в эту историю потому, что хотел поверить, потому, что очень хотел увидеться с Зеддом. Он же сам предупреждал других, что делать этого нельзя. И попался, сообщив чудовищу сведения, которые оно потом повторяло как доказательство. Злость на себя и стыд мучили его.

«Люди верят в то, во что хотят верить», – так говорил он Кэлен. Теперь он сам так поступил, и вот Кэлен в плену у ведьмы. Именно этого она и боялась, и это случилось из-за его глупости и беспечности. Похоже, всегда, когда он теряет бдительность, расплачивается она. «Если ведьма причинила Кэлен зло, – поклялся он себе, – то ведьма узнает, что такое ярость Искателя Истины». И снова укорил себя. Нельзя позволять ярости ослеплять. Если бы ведьма хотела убить Кэлен, она могла бы сделать это на месте. Зачем же, однако, Шота забрала ее в Предел Агаден?

Может быть, как сказал этот Самюэль, чтобы поиграть с ней…

Ричард постарался прогнать эти мысли. Нет, это он нужен ведьме, а не Кэлен. Может, и Калтроп исчез так быстро потому, что ведьма спугнула его?

Они достигли знакомой развилки. Самюэль сразу пошел по левой тропе. Темнело, но он не замедлил шаг. Тропа стала круто подниматься вверх, и вскоре они вышли из леса. Ричард увидел, что тропа, окруженная каменными глыбами, ведет в горы, к остроконечным заснеженным пикам.

В лунном свете Ричард различил на снегу две пары следов и узнал следы Кэлен. «Значит, жива», – радостно подумал он. Видимо, Шота не собирается ее убивать. Пока, во всяком случае. Они добрались до края горных снегов, лежавших толстым влажным слоем, так что идти было трудно. Ричард понял, что, не будь с ним этого Самюэля, знавшего перевал, ему пришлось бы добираться до цели несколько дней. Холодный ветер дул в просветах между скалами, унося в морозном воздухе белые облачка дыхания. Самюэль дрожал от холода. Ричард надел плащ, затем вытащил из мешка, что нес Самюэль, плащ Кэлен.

Самюэль захныкал.

– Это плащ красивой госпожи. Можешь надеть его пока, чтобы согреться.

Самюэль схватил плащ.

– Дай! М-мое!

– Если будешь так себя вести, я не разрешу тебе надеть его.

Ричард натянул веревку и вырвал у него плащ.

– Пожалуйста, – заплакал тот. – Самюэлю холодно. Можно надеть плащ красивой госпожи?

Ричард вернул плащ. Теперь спутник взял плащ спокойно и накинул на плечи.

Ричард, глядя на маленькую тварь, чувствовал, как по коже пробегают мурашки. Он достал кусок лепешки из тавы и начал есть на ходу. Самюэль жадными глазами смотрел через плечо, как Ричард ест. Это было невыносимо, он отломил кусочек и дал Самюэлю. Тот протянул лапу:

– Дай сюда. М-мое!

Ричард отвел руку с лепешкой. Желтые глаза глядели на него умоляюще.

– Пожалуйста!

Ричард вернул хлеб в жадные лапы Самюэля.

Самюэль почти не разговаривал, пока они брели по снегу. Лепешку он проглотил сразу. Ричард понимал, что при первой же возможности спутник перегрызет ему горло. Этому существу чужда благодарность.

– Самюэль, зачем Шота держит тебя?

Он оглянулся на Ричарда с несколько озадаченным видом.

– Самюэль – спутник.

– А твоя хозяйка не рассердится, что ты привел меня к ней?

Самюэль издал булькающий звук – видимо, засмеялся.

– Хозяйка не боится Искателя Истины.

Перед рассветом, прежде чем спуститься в темный лес, Самюэль показал лапой вниз и осклабился:

– Предел Агаден. Хозяйка.

В лесу было жарко и душно. Ричард снял плащ и убрал в мешок, а затем запихнул плащ Кэлен в ее мешок. Самюэль не возражал. Он повеселел и почувствовал себя увереннее, возвращаясь в свой Предел. Ричард делал вид, что знает дорогу. Он не хотел дать спутнику понять, что почти ничего не видит в темной чаще. Самюэль, сам того не зная, вел Ричарда, как поводырь – слепого. Он бежал вприпрыжку, точно было светло, а когда оборачивался, желтые глаза светились, словно фонари. Когда лучи взошедшего солнца пробились в чащу, Ричард разглядел огромные деревья, землю, покрытую мхами, а местами заболоченную, и испарения, поднимающиеся над темной стоячей водой. Чьи-то глаза следили за ними из темноты. Глухие звуки раздавались в тумане. Он ступал осторожно, стараясь не споткнуться о спутавшиеся корни. Места эти немного напоминали Хмурые топи, по крайней мере воняло так же.

– Далеко еще?

– Близко, – усмехнулся Самюэль.

Ричард натянул веревку.

– Помни, если что не так, ты умрешь первым.

Усмешка исчезла с бескровных губ спутника.

Тут и там в грязи видел Ричард те же следы, что и на снегу. Кэлен прошла и здесь. Темные фигуры следовали за ним, держась в тени, в зарослях кустарника, иногда подвывая и повизгивая. Ричарда беспокоило, есть ли здесь еще твари вроде Самюэля или похуже. Были и такие, которые перемещались по верхушкам деревьев, незримые для них. Как ни подбадривал себя Ричард, он чувствовал, что невольно вздрагивает.

Самюэль свернул с тропы у низкого толстого дерева с извилистыми корнями.

– Что ты делаешь? – спросил Ричард, рывком заставив его остановиться.

– Слежу, – ухмыльнулся Самюэль. Он поднял толстую палку и, размахнувшись, бросил ее в корни. Корни вытянулись, захватили палку и затащили под дерево. Ричард услышал, как она треснула. Самюэль захихикал.

Когда солнце поднялось выше, в Агаденском лесу стало как будто темнее. Мертвые ветви сплетались в вышине, путь то и дело застилало туманом. Иногда Ричард даже не видел Самюэля. Но он постоянно слышал, как кто-то скребется, свистит, цокает, царапает когтями землю, а кто – не было видно. Порой мимо них проносились невидимые в тумане твари.

Ричард помнил слова Кэлен: они шли на смерть. Он постарался не думать об этом. Еще она говорила, что никогда не видела ведьму, только слышала о ней от других. Но и этого было достаточно, чтобы привести ее в ужас. Никто из попавших сюда не возвращался назад. Даже волшебник, говорила Кэлен, не пойдет в Предел Агаден. Но все же она знала о Шоте из вторых рук. Возможно, люди преувеличивают. Он оглядел зловещий лес. А может, и нет.

Впереди, за густыми деревьями, виднелся свет – солнечный свет – и слышался шум воды. Дальше становилось все светлее. И вот они дошли до опушки мрачного леса. Тропа кончилась. Самюэль радостно захихикал.

Перед ними простиралась обширная долина, полная света и зелени, окруженная огромными остроконечными горами. Среди золотистых лугов стояли в пышном осеннем убранстве дубы, буки, клены. Граница леса и долины напоминала границу ночи и дня. Со скал с ревом устремлялся вниз горный поток, разбивавшийся на несколько ручьев. Оттуда долетали брызги, освежая лицо. Самюэль показал вниз, на долину.

– Хозяйка.

Ричард кивнул и заставил его идти дальше. Они вновь пошли по тропе, едва различимой среди густого кустарника, вьющихся растений, валунов, обросших папоротником. Без помощи проводника Ричард не смог бы найти дорогу. По мере того как они спускались все ниже, перед ними открывалась панорама прекрасной долины: деревья и холмы, казавшиеся совсем маленькими, речки, извивавшиеся среди полей, ясное голубое небо.

А посреди долины, окруженный великолепными деревьями, стоял дворец, поражающий роскошью и изяществом. Украшенные тонкими шпилями башни, между башнями – изящные мостики, маленькие башенки, окруженные винтовыми лестницами. Легкий ветерок колыхал разноцветные флаги и вымпелы на шпилях. Казалось, будто все это дивное сооружение устремлено ввысь, к небу.

С минуту Ричард стоял раскрыв рот, не веря собственным глазам. Он любил свой родной Хартленд, но там он не встречал ничего подобного. Перед ним было самое красивое место из всех, что он когда-либо видел. Он и представить не мог, что бывает на свете такая красота.

Они продолжали спускаться. Вниз вели тысячи ступеней, выбитых в камне, петлявших, подобно извилистой тропе. Самюэль прыгал по ним так, словно делал это уже сотни раз. Он явно был в восторге от того, что снова дома, под защитой хозяйки.