Первое правило волшебника - Гудкайнд Терри - Страница 128

Пока Кэлен доедала мясо, Ричард думал о том, какая это насмешка судьбы, что Исповедницы даруют свою любовь самым страшным преступникам, но не могут подарить ее никому по собственному выбору. Он видел, что есть еще что-то: она сказала не все, что хотела.

– Мне нравятся твои длинные волосы. Они тебе идут.

Кэлен улыбнулась:

– Спасибо. – Она бросила кости в огонь, поглядела некоторое время на костер, потом – на свои руки. – И кроме того, есть еще один важный вопрос: как нам выбрать себе пару.

Ричард доел мясо и тоже кинул кость в костер. Ему не понравились ее слова.

– Выбрать себе пару? Что ты хочешь этим сказать?

Она продолжала смотреть на руки, точно надеясь найти там ответ.

– Когда Исповедница достигает возраста зрелого материнства, она должна выбрать себе пару. Исповедница может выбрать любого мужчину, какого захочет, даже уже женатого. Она может долго бродить по Срединным Землям в поисках подходящего отца для своих дочерей, человека сильного или, может быть, такого, который кажется ей красивым. Это уж как захочет. Мужчины боятся Исповедниц, ищущих пару. Никто не хочет, чтобы его выбрали, чтобы к нему прикоснулись. Женщины боятся потому, что не хотят, чтобы избрали их мужа, брата или сына. И все знают, что не могут ничего поделать. Исповедницы подчинят себе всех, кто помешает им сделать их выбор. Люди боятся меня, во-первых, потому, что я Мать-Исповедница, во-вторых, потому, что мне уже давно пора сделать выбор.

Ричард все еще цеплялся за свои мечты и надежды.

– Но если ты заинтересуешь кого-то и он заинтересует тебя?

Она печально покачала головой:

– У Исповедниц нет друзей, кроме других Исповедниц. Тут все просто. Никто еще сам не испытывал чувства привязанности к Исповеднице. Все мужчины боятся нас. – Но она умолчала, что теперь это уже было не совсем так просто. Голос ее опять задрожал. – С юных лет нас учат, что мужчина, которого мы выбираем, должен быть сильным, чтобы дети, которых мы родим, тоже были сильными. Но он не должен быть нам по сердцу, потому что ведь мы разрушим его. Вот почему ничего не выйдет у… у нас с тобой.

– Но… почему? – Он старался сопротивляться ее словам, ее власти.

– Потому что… – Она отвернулась, больше не в силах скрывать свою боль. Зеленые глаза наполнились слезами. – Потому что из-за силы страсти власть Исповедницы над магическим даром ослабнет, и она невольно направит на возлюбленного свою силу. И тогда это будет уже не тот человек, который ей понравился. И для нее нет возможностей не допустить этого. Никаких. Он будет принадлежать ей, но вовсе не так, как она того хотела. Желанный мужчина будет с ней, но только из-за ее волшебной силы, а вовсе не по своему выбору, не по своей доброй воле. Он превратится в пустой сосуд, в котором будет только то, чем она наполнила его. А ни одна Исповедница не желала бы такой участи своему избраннику.

Вот почему Исповедницы с незапамятных времен держатся отдельно от мужчин, боясь влюбиться. Хотя нас считают бессердечными, на самом деле это не так. Просто мы все боимся того, что может сделать с любимым наше прикосновение. Некоторые Исповедницы выбирают мужчин, которых никто не любит или даже ненавидят. Чтобы не погубить человека с добрым сердцем. Хотя таков выбор немногих, но это их дело, и они имеют на это право. Ни одна Исповедница не осудит другую за такой выбор, она все поймет. – Глазами, полными слез, Кален посмотрела на него, и во взгляде ее была мольба, чтобы и он ее понял.

– Но… я мог бы… – Он не знал, как ему быть со своим сердцем.

– Но я не могла бы. Ведь для меня это было бы так же, как когда ты хотел увидеть свою мать, а вместо этого увидел Шоту, которая прикинулась твоей матерью. Прикинулась, но не была. Это лишь видимость любви. Ты понимаешь? – вскрикнула Кэлен. – Разве это могло бы тебе принести настоящую радость?

Ричард почувствовал, что ее слова разбивают его надежды, а с ними и его сердце.

– О духи, – сказал он, – не о том ли говорила тогда Шота? Это ли она имела в виду, когда сказала, что ты была на волосок от того, чтобы направить на меня свою магическую силу? – Тон его был более холодным, чем ему бы хотелось.

– Да. – По ее голосу чувствовалось, что она старается не заплакать. – Прости меня, Ричард. – Кэлен сцепила пальцы рук. – Я еще ни к кому не относилась так, как к тебе. Мне так хотелось быть с тобой. Я даже почти забыла, кто я такая, мне это было почти все равно. – Слезы потекли по ее лицу. – Но теперь-то ты понимаешь, как опасна моя власть? Понимаешь, как легко могла бы я погубить тебя? Если бы ты не остановил меня… ты бы пропал.

Он почувствовал острую жалость к ней и к ее положению, к ее бессилию перед всем этим. Он ощутил и собственную боль, боль утраты, пусть и терять ему, оказывается, было нечего. Ведь она никогда не могла бы принадлежать ему, или точнее – он не мог принадлежать ей. Все оказалось пустой мечтой.

Зедд пытался предостеречь его, спасти от этой боли. Почему он не прислушался? Почему был настолько глуп и самоуверен, что понадеялся что-нибудь придумать? Он знал почему. Он медленно встал и подошел к костру, чтобы Кэлен не заметила его слез. Справившись с собой, он снова заговорил:

– А почему ты все время говорила о дочерях? Почему только девочки? Разве у Исповедниц не рождаются мальчики? – Ричарду показалось, что голос его стал похож на скрежет.

Он слушал, как потрескивает огонь костра. Кэлен долго не отвечала. Услышав, что она плачет, Ричард повернулся к ней. Она подняла голову и протянула руку, чтобы он помог ей встать. Поднявшись, она прислонилась к дереву, откинула с лица волосы и встала, скрестив руки.

– Да, Исповедницы рожают и мальчиков. Сейчас – не так часто, как прежде, но все же рожают. – Она кашлянула. – Но у детей мужского пола магическая власть развита сильнее: им даже не нужно времени, чтобы восстановить свою силу. Иногда эта сила становится для них всем, развращает их. Это последствие ошибки, сделанной волшебниками. Они выбирали женщин определенным образом, но не подумали о том, что магическая сила может стать самостоятельной. Они не предусмотрели, как дар этот будет передаваться потомкам, и не учли, что у мужчин он может развиться иначе, чем у женщин. Давным-давно несколько мужчин-Исповедников объединились и создали страшное царство жестокости. Тогда наступили темные времена. То время было похоже на нынешнее, когда появился Даркен Рал. Наконец волшебники добрались до Исповедников и уничтожили их. Много волшебников погибло. С тех пор волшебники оставили попытки править государствами. Слишком многие из них погибли из-за этого. Сейчас они стараются только служить людям, помогать им, когда это нужно. Но больше они никогда не вмешивались в дела правителей без крайней необходимости. Они получили горькие уроки.

Кэлен, продолжая рассказывать, старалась не смотреть ему в глаза.

– По некоторым причинам женщины обращаются со своей силой с гораздо большей человечностью, что составляет одно из их свойств, и избегают развращающего действия этой силы. Волшебники сами не знают почему. Это тоже похоже на Искателей Истины: волшебник должен правильно назвать Искателя, иначе тот использует данную ему силу во зло. Вот почему Зедд так рассердился на Совет Срединных Земель за то, что его лишили права называть Искателей. Мужчины-Исповедники – не все, но большинство – оказались не способны правильно обращаться с данной им властью. Они не могут сдерживать волшебную силу, когда это нужно.

Кэлен бросила взгляд на Ричарда.

– Когда они хотели женщину, они просто овладевали ею, используя свои чары. Так они овладевали многими женщинами. Они не знали ни самоограничения, ни чувства ответственности за свои поступки. Рассказывают, что темные времена были одной черной ночью страха. Их царство продолжалось долгие годы. Волшебникам пришлось уничтожить многих. По существу, они убили всех, рожденных от этой похоти, чтобы предотвратить стихийное распространение магического дара. Сказать, что им все это было неприятно, – значит ничего не сказать.