Горький вкус времени - Джоансен Айрис - Страница 107

107

– Все будет как надо, – отозвался Франсуа, подтыкая ей под спину одеяло. – Мы все расписали до последней мелочи. Мальчик будет освобожден.

– Вы с Жюльеттой и раньше строили планы, а королеву все равно казнили.

– Нас предали. В этот раз все будет по-другому.

– Надеюсь. – Катрин закрыла глаза и еще ближе придвинулась к Франсуа, в его надежные объятия. – Молю бога, чтобы это было так.

8 часов 37минут утра

Дюпре вздрогнул, отбрасывая одеяло, и спустил ноги на пол. Как всегда, он обливался потом от лихорадки, охватывавшей его каждую ночь. Он знал, что с каждым днем слабеет.

И думал: может, он медленно умирает?

Нет, этого не должно быть. Смерть означала бы, что он никогда больше не сможет быть рядом с матерью. Ему бы только пережить сегодняшний день, и все будет хорошо. Дюпре уже понял, что у него нет сил на длительные и замысловатые планы, и расписал все так, чтобы они взорвались единым великолепным фейерверком насилия и всепоглощающей мести. Мать будет довольна им, и граф Прованский – тоже. А Жюльетта де Клеман, Жан-Марк Андреас и отродье королевы будут побеждены… навсегда.

11 часов 15 минут утра

– Жан-Марк очень щедр, – заметила Нана. – Деньги помогут нам освободить множество узников. Я как-то не ожидала, что он останется с нами и после того, как мальчика освободят.

– Жан-Марк редко поступает, как другие люди, и он совсем не жесткий, как о нем думают. – Жюльетта порылась в корзине с веерами, поставленной ею на стол. – Я привезла вам подарок. – И она протянула Нана белый кружевной веер, на котором изобразила Пегаса. Ее глаза, когда она церемонно развернула веер, блеснули. – Я решила, что будет правильно, если вы получите лучший веер из всех, какие я сделала, потому что это вы научили меня этому искусству.

– Он прелестный. – Нана взяла веер и легонько помахала им перед лицом. – Но для меня он слишком хорош. Здесь, в кафе «Дю Ша», я наверняка не смогу им воспользоваться.

– Подарок не обязательно должен использоваться, его можно просто время от времени доставать как память. Я очень люблю подарки. – Жюльетта потянулась и через стол ласково взяла Нана за руку. – И я хотела попросить вас дать мне что-нибудь на прощание. В этот последний год вы были мне хорошим другом. – Лицо ее затуманилось. – Это было нерадостное для нас время, правда? Королева… – Жюльетта выдавила улыбку. – Жан-Марк и я уезжаем из Франции сегодня вечером. Надеюсь, не навсегда, но кто знает, как распорядится жизнь?

– Да, будет лучше, если вы уедете из Парижа. – Нана сжала руку девушки и быстро отпустила ее. – И спасибо вам за веер. А теперь вам лучше идти. Нам всем сегодня надо кое-что сделать.

«Почему у Нана такой потерянный вид? – с беспокойством подумала Жюльетта. – Как странно, ведь она всегда полностью владела собой и умела справляться с любой ситуацией».

– Вы правы, я должна возвращаться на Королевскую площадь. – Жюльетта отодвинула стул и встала. – Вы смелая женщина, Нана, я восхищаюсь вами. До свидания. – И Жюльетта собралась уходить.

– Жюльетта!

Девушка оглянулась, и снова ее поразило несвойственное Нана нервное напряжение.

– Да?

Нана с минуту смотрела на нее.

– Ничего. Просто я хотела сказать, что тоже вами восхищаюсь… – Их глаза встретились. – Надеюсь, у вас все будет хорошо. – Она посмотрела на шелковый веер. – И… берегите себя.

Жюльетта кивнула и вышла из кафе. Пока она была там, солнце скрылось за облаками и на город опустился туман.

Наемный экипаж ждал у обочины в нескольких метрах от кафе, дальше по улице, но кучера не было видно. Жюльетту это удивило, но не обеспокоило. Новый мост окружало множество кафе, и, возможно, кучер просто зашел в одно из них что-нибудь выпить.

Она прошла короткое расстояние до экипажа и открыла дверцу.

– Добрый день, гражданка.

Сначала она не узнала человека, с ней поздоровавшегося. Вся левая сторона его лица была вмята внутрь, а нос разбит и перекошен так, что мало напоминал свою первоначальную форму.

А потом пухлые губы улыбнулись довольной кошачьей улыбкой, и Жюльетта узнала его.

– Дюпре, – прошептала она.

– Разумеется. И ты, конечно же, помнишь моего старого друга Пирара из аббатства? Он стоит за твоей спиной.

Жюльетта повернулась.

Ослепляющая боль ударила ее в левый висок.

12 часов 30 минут

Жан-Марк разорвал конверт, вынул листок бумаги и прочел записку.

Он побелел, его охватила паника.

– Месье Андреас! – Робер с тревогой посмотрел на Жан-Марка. – Все в порядке?

– Нет. – Голос Жан-Марка звучал хрипло. – Мне нужен экипаж. – Его рука сжалась, сминая бумагу. – Немедленно.

13 часов 47минут

– Великолепно, Андреас. Вы действовали очень быстро. – Взгляд Дюпре с готовностью устремился на дубовый ящик в руке Жан-Марка. – Можете поставить ящик там, у кровати. Не возражаете, если я удостоверюсь, действительно ли Танцующий ветер находится в нем?

– Где она? – Жан-Марк широким шагом вошел в комнату, ногой захлопнул дверь и поставил ящик на пол. – Вы сказали, она будет здесь.

– Она здесь. – Дюпре кивнул на шкаф и захромал к ящику. – Я пообещал вам гражданку де Клеман в обмен на статуэтку, так что женщина здесь. Откройте дверцу шкафа.

Жан-Марк не мог сдвинуться с места от ужаса, вспомнив, как выглядела мать Жюльетты в сундуке в андоррском доме.

– Ты обещал, что она будет жива, ублюдок!

– Возможно, она жива. – Дюпре злобно улыбнулся. – Почему бы вам не подойти и не взглянуть? – Он поднял крышку ящика и бросил небрежный взгляд внутрь. – Ах, эти изумрудные глаза статуэтки просто великолепны, не так ли?

Жан-Марк медленно подошел к шкафу, внутри у него все сжималось от страха.

Дюпре закрыл ящик.

– Похоже, вы не горите желанием увидеть свою маленькую подружку.

– Если она мертва, я тебя убью.

– Вы однажды уже пытались это сделать. – Дюпре уселся в кресло. – Признаюсь, временами, мучаясь от боли, я жалел, что это вам не удалось. Давайте, открывайте шкаф. Я хочу видеть ваше лицо.

Жак-Марк с трудом перевел дыхание и распахнул дверцу.

Жюльетта лежала связанная, скорчившись в углу огромного шкафа, с кляпом во рту. Ее глаза были закрыты, тело расслабленно. Мертва?

– Жюльетта…

Ее ресницы медленно поднялись, и из-за кляпа раздался какой-то звук.

Жан-Марка охватило такое облегчение, что ему едва не стало дурно. Он подхватил Жюльетту на руки, вытащил из шкафа и поспешно выдернул из ее рта кляп.

– Ради всего святого, она же может задохнуться, ты, негодяй!

Дюпре откинулся в кресле.

– Можете ненадолго вынуть кляп, если хотите.

Руки Жан-Марка, когда он ласково отвел волосы от лица Жюльетты, дрожали.

– Он тебя поранил?

– Голова… – Голос Жюльетты дрожал. – Он застал меня врасплох. Мы ведь не ожидали этого, правда?

– Конечно, нет. – Жан-Марк повернулся к Дюпре. – У тебя есть я и Танцующий ветер. А теперь отпусти ее.

– О, этого я сделать не могу, – заявил Дюпре. – Я столько времени планировал события сегодняшнего дня. Неужели вы думаете, я позволю ей уйти, чтобы она помешала мне вечером?

Жан-Марк перевел взгляд на лицо Жюльетты.

– Не понимаю, о чем ты говоришь.

– Еще как понимаете. Отродье королевы. Вы собирались попытаться вытащить его из Тампля сегодня в шесть вечера. Я же прибуду в квартиру Симонов в пять часов. В принципе у вас очень интересный план, но я внес в него кое-какие поправки. Рассказать, какие?

Жан-Марк не отозвался.

– Вооруженную охрану с мальчишкой наверняка остановили бы. Я сам вывезу это отродье в тележке с грязным бельем и править буду тоже сам, а мой старый друг Пирар будет стоять в воротах и пропустит ее. Предписание, что мальчика просто необходимо вывезти из Тампля, я заменил приказом усыпить его и отдать на мое попечение. – Дюпре неодобрительно покачал головой. – Еще один промах в вашем плане. Гражданка Симон – женщина упрямая и отказалась бы отдать ребенка Эчеле. А ко мне она испытывает здоровый страх. Я даже велю ей самой дать мальчишке питье.