Терпкий вкус страсти - Джоансен Айрис - Страница 78

Если уж Медуза оставила ее в живых, если все святые вступились за нее, она будет жить полной жизнью и возделывать свой розовый сад, как учила ее Катерина.

19

– Простите, мессер, вы, кажется, сдаете комнату?

– А мне кажется, что вы ошиблись дверью. – У Луиджи Сарпони было изрезанное глубокими морщинами лицо, тяжелый подбородок и грозный взгляд, призванный запугать и обескуражить спрашивающего. – Я не сдаю комнату, но если бы сдавал, то она бы вам не подошла. Мой дом не для таких, как вы. Поищите где-нибудь в другом месте. Здесь множество квартир сдаются на лето. Рим в это время года – не самое здоровое место для жизни.

– А разве ты не Луиджи Сарпони?

– Тот самый.

– Разве ты не работал на кухне его святейшества, пока не ушел оттуда три года назад?

Луиджи, недоумевая, кивнул:

– Работал.

– Значит, ты тот самый человек, с которым мне непременно надо поговорить. Позволь представиться. Я Лоренцо Вазаро. – Лоренцо сделал шаг вперед, и огонь свечи, стоявшей в подсвечнике на столе, осветил его лицо.

Луиджи невольно отступил назад.

– У нас есть что обсудить. – Лоренцо улыбнулся. – И после того, как мы все обсудим, ты найдешь-таки комнату для меня.

– Ты говоришь загадками. – Луиджи Сарпони налил вина в деревянную кружку Лоренцо и в свою собственную, прежде чем сесть за покрытый зарубками стол. – Чего ты хочешь от меня?

– Только того, чего ты хочешь сам. – Лоренцо наклонился вперед. Огонек сальной свечи осветил его худое лицо с высокими скулами и отразился в холодных, как лед, глазах. – То, чего ты хотел все эти три года.

– И чего же я хотел?

– Смерти Борджиа.

Сарпони окаменел. Его взгляд замер на неподвижном лице Лоренцо.

– Тебе дали неверные сведения.

– Я прекрасно понимаю, что ты не кричишь об этом на каждом перекрестке. В противном случае, я бы не обратился к тебе. – Лоренцо улыбнулся. – Впрочем, если я ошибаюсь, и тебе этот разговор неинтересен, я не буду утомлять тебя. Стоит ли мне покинуть твой дом?

Сарпони уставился неподвижным взглядом в кружку.

– Почему ты пришел ко мне?

– Я задал кое-каким людям вопросы весьма отвлеченного характера. Но все-таки я получил ответы, которые заинтересовали меня.

– Вижу, каким образом ты добивался этого, – угрюмо произнес Сарпони. – И после того, как ты уходил, эти люди крестились, вознося молитвы всем святым о том, чтобы ты больше не появлялся у них.

– Именно так. – Лоренцо усмехнулся. – Но ты не боишься меня, так ведь, Луиджи? Не думаю, во всяком случае. Я слышал, что ты угрюмый старик со скверным характером, который не боится ни бога, ни дьявола.

Сарпони поднес кружку ко рту.

– Ни бог, ни дьявол не сделают больше того, что они уже сделали.

– Который из них отнял у тебя сына, Луиджи? – мягко спросил Лоренцо.

Сарпони помолчал, сделал большой глоток и поставил пустую кружку на стол.

– Дьявол. – Он поднял глаза и встретился взглядом с Лоренцо. – Что ты узнал о моем Марио?

– Узнал, что однажды ночью на него напали бандиты, которые шныряют по улицам Рима. Они изувечили и убили его, просто так, для забавы, а вскоре после его смерти ты отказался от своего места второго повара на кухне его святейшества и перешел на менее доходное место на кухню мессера Обано. У тебя не было причин покидать Ватикан, если, конечно, мессер Обано не предложил тебе более жирный кусок.

– Но ты не поверил в это?

Лоренцо покачал головой:

– Ходит слух, что Чезаре Борджиа приказал своим бандитам убить твоего сына. Конечно, все эти россказни Борджиа и его гвардия распускают сами, стараясь поселить страх в жителях Рима.

– Это не россказни, – хрипло ответил Сарпони. – Это правда. Что для великого Борджиа значит смерть какого-то мальчика, если на его руках кровь тысяч? Герцог и его отец заодно. Александр сидит на своем папском троне, и мы целуем ему ноги, а он позволяет своему сыночку выделывать самые жестокие штучки, и… – Он перевел дыхание. – Марио был совсем не похож на меня. Он был веселым и жизнерадостным и встречал людей добрым словом и ласковой улыбкой. Марио пошел в ученики к сапожнику. Я говорил ему, что лучше бы он стал поваром, как я, а он отвечал, что пока люди вынуждены ходить пешком, у него всегда будет кусок хлеба…

– Ты уверен, что именно Борджиа убил его?

– На него напали неподалеку от нашего дома, и, когда его принесли сюда, он был еще жив. Ему нанесли восемь ударов мечом, но он не умер. – Луиджи смотрел на мерцающее пламя свечи. – Они играли с ним, чувствуя себя совершенно безнаказанными, потому что на них были маски.

– Но он все-таки узнал Борджиа?

– Он узнал его орден. Плащ Борджиа распахнулся, и Марио увидел орден Святого Михаила, которым французский король наградил герцога. Валентино весьма гордится им и никогда не снимает.

– Но ты никому ничего не сказал.

Луиджи скривил губы.

– А кому я мог поведать о случившемся? Его святейшеству или, может быть, Микелотто Корелла, любимому наемному убийце герцога? И чего бы я добился? Меня бы просто сбросили в Тибр. Но я больше не желал служить у этой змеи в Ватикане и у его гнусного отпрыска. – Он перевел взгляд на Лоренцо. – Теперь ты меня убьешь?

– Зачем бы мне это делать?

Луиджи усмехнулся:

– Сдается мне, что ты один из наемных убийц Борджиа, который решил поиграть со мной, прежде чем закончить дело.

– Но ты все равно решился все рассказать мне?

– Жизнь больше не доставляет мне радости. У меня нет жены, и мой сын мертв. – Он потер шею. – Я работаю, прихожу домой, сплю. Мне не за что цепляться в этой жизни.

– Тебя я не собираюсь убивать.

Проблеск интереса мелькнул в темных глазах Луиджи, когда он услышал последнюю фразу Лоренцо.

– Значит, Борджиа, какого из них?

– Обоих. – Лоренцо улыбнулся. – С твоей помощью. Как ты считаешь, этот план хоть в какой-то степени способен заинтересовать тебя?

– Возможно, – осторожно заметил Луиджи. – Но как их можно убить? Оба ходят только в окружении охранников.

– Речь идет не о том, чтобы воткнуть им нож между ребер.

– Яд? В Ватикане нет специального человека, пробующего блюда, но только потому, что в этом нет необходимости. Один из охранников постоянно дежурит на кухне во время приготовления еды и сопровождает слуг в обеденный зал.

– Хм-м. Я не знал об этом. Это, конечно, усложняет дело.

– Усложняет? – Луиджи коротко засмеялся. – Охранники не спускали с нас глаз. Это просто невозможно.

– Борджиа должны умереть в течение этого месяца. Луиджи хотел было что-то возразить, но замолчал и изучающе посмотрел на Лоренцо.

– Странно, но я верю тебе.

– Так ты поможешь мне?

Луиджи помедлил.

– Ты хочешь, чтобы я снова вернулся на прежнюю работу к его святейшеству?

Лоренцо кивнул.

– И помог бы мне заполучить работу помощника повара. Я узнал, что герцог обедает с его святейшеством каждый день с тех пор, как приехал из Романьи.

– Говорят, сифилис так обезобразил его, что он не желает показываться на глаза посторонним. – Луиджи покачал головой. – Ты не похож на кухонного слугу.

– Ты поможешь мне перенять нужные манеры, чтобы я стал на него похож.

Луиджи критически осмотрел его.

– Может быть, если ты не будешь смотреть прямо. Твои глаза выдают тебя.

– Я попытаюсь скрыть выражение глаз.

– И ты слишком чистый. У тебя должны быть чистыми только руки. Но если испачкать лицо и волосы – будет уже получше. – Он насмешливо улыбнулся. – И больше не мойся. Ты слишком хорошо пахнешь.

Лоренцо взглянул на неряшливо торчащие волосы Луиджи.

– Думаю, что ты самый большой авторитет в том, что касается чистоты. Я отдаю себя полностью в твое распоряжение. – Лоренцо помедлил. – Ты согласен?

Луиджи медленно кивнул:

– Согласен.

– Ты прекрасна! – сказал Лион, когда Санчия открыла двери в ответ на его стук. Санчия усмехнулась: