Жажда золота - Джоансен Айрис - Страница 79

Она молчала.

Руэл медленнно развел ее ноги и встал на колени так, чтобы своими ногами она могла обхватить его.

— Вот видишь, ты уже готова снова принять меня в себя, — отметил он. — Я так и знал. Ты откликаешься на каждое мое прикосновение. — Он закрыл ей лицо маской и не спеша завязал бархатные тесемки на затылке. Потом поправил ее волосы, рассыпав их по подушке. Некоторое время он сидел неподвижно, глядя на нее. — Ты выглядишь необыкновенно чувственной. — Он говорил насмешливым тоном, но его голос несколько осел и казался хриплым.

Боже, Джейн почувствовала, как ее ноги начинают сжимать его.

— Ты должна чувствовать и вести себя как жрица любви. — Он слабо улыбнулся. — Ты быстро схватываешь урок, Джейн. А когда мы закончим этот, я преподам тебе другой. — Мучительно медленно он начал входить в нее, шепча на ухо: — Мы еще только начали игру с перьями. И я знаю много мест, которые можно ласкать ими, чтобы вызвать возбуждение.

— Ты ошибся, — пробормотала Джейн, глядя в окно, сквозь которое начали пробиваться рассветные лучи.

— В самом деле? — Руэл сильнее прижался к ней. Его пальцы лениво перебирали золотистые пряди, рассыпавшиеся по плечам. — Никогда бы не подумал, глядя, как ты реагируешь.

— Ты заставил меня почувствовать… — Джейн поняла, что опоздала. Руэл знал, что именно он заставил ее пережить и перечувствовать в эти последние часы. Она находилась полностью в его власти, согнутая, как веточка ивы в бурю. И как только он пожелает, тело ее снова откликнется на его призыв.

Но в то же время Джейн начинала ощущать необыкновенную легкость.

— Я больше не боюсь тебя.

— Я и не подозревал, что ты боялась меня.

— А мне казалось, что ты все знаешь про меня. Я не очень умело скрывала свои чувства. — Она смотрела невидящими глазами на бледные солнечные зайчики, игравшие на ярко-синем ковре. — Но ты не мог знать почему.

— А сейчас ты скажешь мне?

— Я боялась, — прошептала Джейн, — что ты сможешь снова возродить мою любовь к тебе.

Он напрягся.

— Любовь?

— Я полюбила тебя… И боялась, что это чувство вернется ко мне.

— Думаю, что этого не случилось.

— Нет. Это ушло бесследно. Я ощущаю в душе пустоту, как если бы она была наполнена тяжелым песком, а теперь его взяли и высыпали.

— Большое облегчение. Вне всякого сомнения.

— Одно время в Казанпуре я думала, что ты мог бы быть…

— Я мог бы быть? Продолжай…

— Неважно. Сейчас это не имеет значения. — Джейн почувствовала, как все вокруг начало расплываться. Опять приступ лихорадки. Надо не забыть принять квингбао. — В тебе было что-то от китайского мандарина.

— Кто это еще такой?

— Ли Сунг говорил, что это такие люди, которые могли оказывать влияние даже на императора при помощи магии. Никто не умел управлять моими чувствами, как ты. Словно ты и в самом деле владел какими-то магическими заклинаниями. Тебе всегда удавалось заставить меня почувствовать себя… беспомощной. — Голос Джейн дрогнул, и она прошептала: — Я страшилась, что ты сможешь превратить меня против воли в такую же…

— … шлюху, как твоя мать?

— Да. Мне казалось, что проклятье тех мест никогда не оставит меня. И что судьба только дожидается возможности, чтобы затянуть меня туда снова. — Она печально улыбнулась. — Магия мандарина могла одолеть мою волю. Но теперь я знаю, что этого не произойдет. Тебе принадлежит мое тело. Но не моя душа. Ты ничего не сможешь изменить в ней. Когда я уйду отсюда, я останусь такой же, какой и была. Я победила тебя, Руэл.

— Не спеши. Это только начало.

— Ты бы мог добиться успеха, если бы вызвал в памяти прежние дни. — Она взглянула на помятую маску, что лежала на невысоком столике у кровати. — Шелковые занавеси, благоухающие комнаты… Это не то, что могло бы вызвать детские ощущения.

— Кажется, я и в самом деле допустил ошибку. А что могло бы вызвать те впечатления?

— Простыни, пахнущие грязью, потом и мочой. Чашка из красного стекла с опиумной трубкой, которую курила моя мать, наблюдая, как Француженка пересчитывает жалкие гроши, полученные от очередного посетителя… — Джейн закрыла глаза. — Можно, я посплю немного? Я очень устала.

— А ты не боишься, что я попробую воспроизвести чарующую атмосферу твоего детства?

— Нет.

— Почему?

— Не знаю. Ты не… — Она была такой усталой, что не могла даже думать, не только разговаривать. — Потому что ты не Француженка.

— Что ж. Я и в самом деле дорожу комфортом. Но придется поискать другой способ, чтобы добиться своего.

— Поздно. Я больше не боюсь тебя. Ты мне не страшен, потому что я не чувствовала того, что чувствовала когда-то. Я не завишу от тебя, Руэл.

Он начал перебирать волосы, лежавшие на подушке.

— Ты уверена?

— Да. Я знаю, что теперь я свободна…

Она спала.

Руэл продолжал играть золотистыми прядями ее волос.

«Ты ошибся, Руэл».

Он не должен позволять чувству жалости отвлечь его от главной цели. То наказание, которое он задумал для нее, — ничто по сравнению с тем, что переживает Йен.

Но он отомстит ей, как и обещал. Он заставит ее чувствовать себя безвольным существом, созданным для удовлетворения похоти, лишенным достоинства и гордости.

Нет. Она никогда не теряла достоинства и гордости. Джейн сдержала свое слово и выполнила все, что он требовал. Ничего другого он и не ожидал. Доверие к ней никогда не оставляло его с того самого момента, как он увидел ее в первый раз.

За исключением единственного рокового дня, когда произошла авария. Если ей суждено было совершить свою ошибку, почему это не произошло в каком-то другом месте? Он мог бы простить ей все, что угодно, но только не то, что произошло с его братом…

Простить? Слишком поздно прощать друг друга. Он уже начал осуществлять свою месть. И будет продолжать это до тех пор, пока ей не придет время уезжать. То, что он сделал, — правильно. Это несправедливо, что из-за ошибки Джейн страдает его брат.

«Теперь я знаю себя», — сказала она.

Но знал ли он себя? Мог ли он ответить на вопрос, насколько тот способ мести, который он выбрал, являлся лишь данью вожделению? С каждой минутой обладания ею он становился все ненасытнее.

Его желание не только не проходило. Оно усиливалось. Временами ему казалось, что в эти последние часы не он поработил Джейн, а она его.

Но он преодолеет это. Первый приступ страсти всегда бывает таким сильным. Сейчас его подогревала жажда мести.

«Я больше не люблю тебя».

«И я не завишу от тебя».

Неосознанным движением собственника Руэл прижал к себе Джейн. Она пробормотала что-то неразборчивое и снова заснула.

Два следующих часа Руэл так и не смог сомкнуть глаз. Он был разгневан и… разочарован. Но это не имело отношение к жалости.

«Ты ошибся».

Ли Сунг нахмурился.

— Ни один из тех, кто охранял линию, не видел слона?

Дилам покачала головой.

— Ночь прошла спокойно.

— Ты уверена?

— А ты, кажется, огорчился?

— Не говори глупостей! — отрывисто проговорил Ли Сунг. — Просто я подумал, что после такого буйства эти две ночи затишья кажутся странными и непонятными. С чего это я буду желать, чтобы слон пришел и разрушил то, что мы с таким трудом построили?

— В самом деле, зачем?

Он знал, о чем подумала Дилам. Макхол. Еще большая глупость.

Резко повернувшись, Ли Сунг пошел вдоль колеи. Его связывали со слоном не какие-то там мистические узы. Это был гнев… и страх.

Маргарет с воинственным видом промаршировала в мастерскую.

— Больше я не переступлю порога этой комнаты! Сегодня я пришла только для того, чтобы…

— Знаю, знаю, — нетерпеливо проговорил Карта-ук. — А теперь надевай передник. Работа не ждет.

Маргарет почувствовала облегчение, не уловив в его тоне того, что ее пугало. Никакого намека на близость. К чему были тогда все ее переживания?!