Пламенный вихрь - Джойс Бренда - Страница 64

— О, Бретт!

Он зарылся лицом в ее волосы.

— О, chere, — вздохнул он. Он так безумно испугался и теперь чувствовал огромное облегчение.

Глава 18

Она стояла согнувшись, вцепившись руками в спинку огромной кровати.

— Ах! — стонала она. — Еще сильнее… да, да! Мужчина вонзался в нее, стоя сзади, сжимая руками ее бедра.

— Ты все такая же чертова сука с течкой, София, — прохрипел он. — Боже!

София тихо вскрикнула, когда мужчина вонзился в последний раз и содрогнулся, хватая воздух. Он вдруг обмяк и мгновение полулежал на ней, потом она высвободилась и проворно забралась в постель, блестя от пота.

— Ты не утратил сноровки, Диего, — проворковала она, с наслаждением потягиваясь. В ее голове мелькнул образ Бретта, и в ней снова пробудилось желание.

— Проклятие, — тихо сказал Диего. — Нам не следовало этого делать.

София рассмеялась:

— Ты опоздал с этим замечанием на десять лет, братец. Сердито взглянув на нее, он принялся отыскивать брюки.

— Ты знаешь, о чем я говорю. Только не здесь. Черт! Если бы кто-нибудь увидел…

— В этом-то половина прелести, — сказала она и схватила его за ремень брюк, как раз когда он начал их застегивать. — Не уходи. Это была только закуска.

— Ты с каждым днем становишься все безумнее и ненасытнее, София, — проворчал он. — Кто-нибудь…

— Все спят, — теперь уже резко произнесла она. — И нам надо поговорить.

— Поговорить? — Он усмехнулся. — Ладно, hermana mia, поговорим. Но мне лучше одеться.

— Трус, — пробормотала София. — Помнишь наш первый раз? Помнишь, как я забралась в твою кровать в доме у папы?

— Этого мне не забыть, — улыбаясь, сказал он. — Черт возьми, ты так хотела этого. И тебе было всего четырнадцать, аккуратнейшая маленькая девственница.

София засмеялась:

— Присаживайся, — и похлопала по кровати возле себя, — а потом мы можем еще поразвлечься.

Он вздохнул: никогда он не встречал более красивой и возбуждающей желание женщины — и более ненасытной. Вдобавок она его сестра. Такому волнующему сочетанию он был не в силах противиться. Он сел:

— Что у тебя на уме?

— Бретт д'Арченд, — не раздумывая ответила она.

— Еще одна победа?

— Нет пока.

— Нет? — Он удивился. — Сторм сказала мне совсем другое. Она видела вас вдвоем сегодня.

— Удачней не придумаешь, Диего. — Она рассмеялась низким, грудным смехом.

— И что же? Если ты хочешь его, так соблазни. Это совсем не трудно.

— Я хочу, чтобы он стал только моим. Чтобы она не мешала. — Она многозначительно посмотрела на него.

— Что ты имеешь в виду?

— Я знаю, ты хочешь ее, — лукаво произнесла она. — По-моему, нам стоит вместе заняться этим.

От возбуждения у Диего все сжалось внутри. Он улыбнулся:

— Каким образом?

— Я затащу Бретта в свою постель, и она узнает. Ты увезешь ее, и Бретт подумает, что вы сбежали вместе. Он так разозлится, что откажется от нее.

— А если она не поедет?

— Заставишь. — Она посмотрела на него: — Почему бы тебе не увезти ее ко мне? На этом заброшенном ранчо нет никого, кроме пеонов. Тебе никто не помешает делать все, что хочется.

При мысли о том, что она будет там с ним наедине, хотя бы и против воли, он почувствовал напряжение в паху. Она может кричать сколько угодно — никто не услышит. Она станет сопротивляться. У него застучало в ушах.

— А если Бретт за ней приедет? — Он даже подумать не мог, что сестре не удастся соблазнить Бретта.

— Не приедет. Завтра папе нужно ехать в Сан-Диего, так что он не помешает. Мама, вероятно, воспользуется случаем, чтобы исчезнуть с этим пастухом, с которым она сейчас спит. Фелипе — это не проблема. Я собираюсь усыпить Бретта завтра после ужина — дать ему немного опия. И продержу его в сонном состоянии весь завтрашний день. Когда он сможет погнаться за тобой — если захочет, — вас и след простынет.

— Почему бы тебе не продержать его в сонном состоянии несколько дней?

— Диего, подумай сам. Бретт не такой уж дурак. Я сумею убедить его, что он напился, провел всю ночь со мной, а потом проспал,

— Столько хлопот, чтобы затащить мужчину к себе в постель!

Она засмеялась:

— Затащить в постель? Я хочу большего, Диего, гораздо большего. Да, Бретт красив, но он еще и богат, действительно богат. Он может увезти меня отсюда. Неужели ты и вправду думаешь, что я собираюсь выйти замуж за еще одного калифорнио только потому, что наш чертов дядя мне прикажет? Провести остаток жизни на Богом забытой гасиенде, рожая сыновей какому-нибудь олуху? Ну нет! — Она страстно посмотрела на Диего: — Но мне необходимо избавиться от нее. Бретт должен увезти меня от этой унылой жизни, которой мы здесь живем. Сан-Франциско! — У нее загорелись глаза. — Шелковые платья, драгоценности, прекрасные рестораны, театр, балы… Вот чего я хочу!

— Когда папа узнает, что ты натворила…

— Он не сможет мне помешать. Меня уже не будет здесь. Если бы у меня был хоть грош, Диего, я бы уехала одна, прямо сейчас. Но мы все так чертовски бедны, кроме этого проклятого дона Фелипе. И кто знает? Может быть, когда-нибудь Бретт женится на мне. Я сплету вокруг него такую сеть, что ему будет не вырваться! — У нее блестели глаза, отчего она выглядела немыслимо красивой.

Диего ощутил укол ревности.

— Я не могу понять, София, чего тебе больше хочется затащить Бретта в свою постель и прибрать его к рукам или уехать отсюда.

— Я хочу его, — просто сказала она. — Я захотела его, еще когда впервые увидела его с мамой, но он отказался. Я все еще хочу его, а я всегда получаю то, чего мне хочется. — Ома откинулась на подушки, полная уверенности и довольная собой. — И, Диего, когда она тебе надоест, покончи с ней.

От удивления у него округлились глаза.

— Убить ее? Ну знаешь, это уж чересчур!

— Тогда продай ее на юг, через границу. Только устрой так, чтобы она никогда не вернулась и чтобы ее нельзя было отыскать.

В Диего шевельнулось было чувство вины, но желание разожгло его решимость. Ему даже не надо будет избавляться от нее, решил он; он сможет держать ее там сколько угодно и навещать, когда вздумается. Он улыбнулся.

Он почувствовал прикосновение руки Софии и, глянув вниз, увидел, что она ласкает его восставшую плоть.

— Что тебя возбуждает больше, саго? — прошептала она — Мысль о том, как ты сейчас вонзишь в меня это могучее оружие или как изнасилуешь ее потом?

Он со стоном навалился на нее.

— Как здесь красиво, Бретт, — воскликнула Сторм, глядя с каменистых утесов на синий-пресиний залив.

— Да, красиво, — пробормотал он, восхищенно глядя на нее.

Она взглянула на него и вспыхнула.

Бретт усмехнулся, чувствуя дрожь возбуждения во всем теле. Никогда еще женщина не вызывала в нем такого желания, Оно увеличивалось с каждым разом их близости, с каждым взлядом на нее. «Должно быть, я влюбился», — подумал он, ошарашенный таким чудовищным предположением.

— Идем, — сказал он, снова улыбаясь ей.

Сторм последовала за ним, слыша биение собственного сердца, потому что отлично знала, что означает его взгляд. Этот голодный взгляд, словно он вот-вот готов потерять власть над собой и наброситься на нее. Она содрогнулась в предвкушении. Ей даже в голову не могло прийти, что мужчина способен делать то, что делал с ней он. Она никогда не думала, что мужчина сможет заполнить не только ее мысли, но и сны тоже, что от одного его взгляда у нее будут слабеть колени, от одного его вида душа ее готова будет воспарить.

Они рысью проехали по зеленому лугу, усыпанному розовыми и желтыми полевыми цветами. Бретт спешился, и Сторм последовала его примеру. Они стреножили лошадей, потом Бретт достал одеяло и корзинку с едой.

Сторм поймала себя на том, что разглядывает его большие, сильные руки. Они были очень сильными, она знала это, но также и нежными и чувственными. Изящно и непринужденно он расстелил одеяло и встал на колени, разбирая содержимое корзинки.