Файлы фараонов - Джойс Джон - Страница 52

Об авиакатастрофе все забыли.

После того как крипта опустела, Маккарти приступил к наиболее ответственной части эксперимента: требовалось установить датчики и записывающую аппаратуру, которая зафиксирует и передаст «Минерве» информацию о том, что будет происходить в фокальной точке Великой пирамиды во время ежевечернего голографического шоу. К половине восьмого по нисходящему коридору протянули десятки проводов.

Все это время Гилкренски не отходил от монитора.

– Можно мне внести предложение, Тео? – спросила Мария.

– Я прошу тебя об этом.

– Сейчас почти восемь, до начала шоу осталось совсем мало времени. Я рекомендовала бы удалить всех из погребальной камеры царицы – на всякий случай.

– На случай чего?

– Мы знаем, что энергия начинает нарастать в двадцать часов двадцать девять минут и достигает пикового значения семью минутами позже. Нам известно также, что мощность ее пульсации привела к сбою электроники «белла». Сейчас крипта распечатана – впервые за четыре тысячелетия. Вполне вероятны совершенно неожиданные эффекты.

– Согласен. Билл, ты меня слышишь?

Билл Маккарти изнемогал от усталости. День выдался долгим и был полон переживаний – подобного Билл не помнил с момента высадки человека на Луну. Ведущий специалист корпорации «Гилкрест» волновался. Еще бы! Обнаружен новый вид энергии, возникла новая волновая теория – и он стоит у самого истока! Есть, есть еще порох в пороховницах!

В последний раз Маккарти осмотрелся. В погребальной камере царицы никого, кроме него, не осталось. Пришлось потратить немало сил, чтобы установить датчики: они должны находиться в математическом центре пирамиды – в крипте, над чашеобразным углублением в песке. А бесчисленные подсоединения, контакты? А прокладка проводов? Когда Билл выбрался из круглого туннеля, у него стучало в висках, гудели колени – напоминал о себе артрит. Но ведь предстоял еще подъем по нисходящему коридору. Может, стоит дождаться окончания шоу где-нибудь здесь, чтобы побыстрее взглянуть на показания приборов?

– Билл, ты меня слышишь?

– Да, Тео. Слышу отлично.

– Ты закончил?

Билл окинул взглядом переплетение проводов, робота, три видеокамеры: одна у входа в погребальную камеру, другая рядом с лазом в крипту, третья – в ней самой, чуть сбоку от датчиков.

– Закончил. Ухожу. Аппаратура работает?

– Сигнал проходит без помех, профессор, – ответила Мария. – Шоу уже идет. До момента нарастания энергии остается двадцать восемь минут.

– Поторопись, Билл. Мы не знаем, что происходит в эпицентре колебаний.

– Хорошо, Тео. Но возможно, имеет смысл укрыться в нисходящем коридоре? Боюсь, у меня не хватит сил взобраться наверх, а потом проделать тот же путь назад.

– Пусть будет по-твоему. Оставайся там. Примерно через двадцать минут представление завершится.

Маккарти выбрался из погребальной камеры царицы и зашагал по уходившему круто вверх коридору. Где-то впереди тускло мерцали лампочки, обозначавшие поперечный лаз, что вел к прорубленному аль-Мамуном входу. Картина внизу, за спиной, напоминала преисподнюю. Маккарти опустился на грубый дощатый настил, взглянул на часы. Пятнадцать минут девятого. Значит, придется ждать еще четверть часа. Стоило прихватить с собой книгу. Перед глазами всплыла модель самолета. Стоп, но ведь у него был кусок наждачной бумаги! Чем не занятие – шлифовать податливую древесину?

Билл сунул руку в карман пиджака, чтобы достать футляр для очков… но металлическая коробочка исчезла. Он похлопал по одежде. Черт! Должно быть, выпала, когда крепили датчики. Сколько времени? Двадцать минут девятого? Он успеет!

Маккарти бросился вниз.

– Четыре минуты до всплеска, – объявила Мария. – Показания датчиков не отличаются от фоновых.

– Начальный уровень будет очень низким, – сказал Гилкренски. – Повысь, пожалуйста, чувствительность.

В квадратике экрана, отражавшего все, что происходило в погребальной камере, глаз Тео заметил движение.

– Билл! Что ты там делаешь?

– Ищу футляр для очков. В нем модель самолета.

– Забудь о ней! Осталось всего три минуты!

Но Маккарти уже нырнул в крипту.

Задержавшись у каменной пробки, Билл снял пиджак, расстелил его и все выложил из карманов. Затем он пролез внутрь, осмотрелся: датчики, металлическая рама, на которой они установлены, два деревянных бруса.

У основания рамы светлел овальный предмет. Футляр! Слава Богу! Билл встал на четвереньки, протянул руку. Плоскую коробочку отделяли от его пальцев какие-то сантиметры.

– Он просто валяет дурака! – прошипел Гилкренски. – Билл! Билл!

– Профессор Маккарти снял наушники, Тео, – сказала Мария. – Вон они, лежат на пиджаке у входа.

– Сколько у него времени?

– Одна минута сорок пять секунд.

– Мы можем что-нибудь сделать?

– Разве что прервать шоу. Нет, Тео, нам остается лишь наблюдать.

– Черт побери, он сошел с ума! Включи динамики!

Билл скорчился, пытаясь преодолеть оставшееся расстояние. Поверхность футляра была абсолютно гладкой, ни единой зацепки. Одно неловкое движение, и он оттолкнет коробочку еще дальше. Не плюнуть ли на эту затею? Нет! Ведь металлический футляр, оставшийся в камере, может повлиять на чистоту эксперимента. Чем бы его подцепить? И время… время… Идея!

Достав из-под рамы правую руку, Билл снял с левой часы.

– Тео, началась пульсация, очень слабая, но приборы ее регистрируют.

Гилкренски посмотрел на экран вспомогательного монитора. Прямая линия едва заметно подрагивала.

– Но ведь осталась еще минута!

– Когда мы находились в вертолете, крипта была запечатана, – предложила объяснение Мария. – А сейчас датчики установлены непосредственно в фокальной точке. Мы видим зарождение процесса.

– Беги оттуда, Билл! – прокричал Гилкренски в микрофон.

Браслет наручных часов коснулся металлического футляра, и Маккарти осторожно повел им, подтягивая коробочку к себе.

Еще чуть-чуть! И в этот момент браслет соскользнул. Где-то за спиной, в погребальной камере, из динамиков послышался голос Гилкренски. Билл чертыхнулся и предпринял новую попытку. Удалось! Подхватив футляр, он попятился в погребальную камеру и, уже выпрямляясь, ощутил, как застучало в висках. Что это? Давление? Кожу покалывали тысячи иголок. Ничего не скажешь – возраст…

Маккарти сунул футляр в карман брюк, бросил часы в кучку мелочей на пиджаке, свернул его и устремился к выходу.

– Осталось двадцать девять секунд, – предупредила Мария.

– Он уже у выхода из погребальной камеры, – сказал Тео. – Быстрее, Билл!

Прямая на экране превращалась в синусоиду, амплитуда стремительно нарастала.

– Показания установленных в крипте датчиков на три порядка выше, чем те, что были зарегистрированы с вертолета. Профессор Маккарти должен чувствовать это на себе…

– Господи! Он упал!

Билл неловко встал на колено. Левой ногой он попал в петлю кабеля и, рухнув на пол, рассыпал лежавшие в пиджаке вещи.

Дьявол! Теперь придется…

Глаза его поневоле обратились к проему, что вел в крипту. Из идеального… абсолютно идеального круга… струилось золотистое сияние.

Не в силах повернуть голову, Маккарти кое-как освободил ногу. Теплая волна прошла по его телу, оставив необычное, совершенно новое ощущение. Вспомнились уроки медитации, которые он брал когда-то в Орландо. Покой и умиротворение… будто вернулся домой… Не отрываясь, он смотрел прямо в сияющий желтый круг.

Отражение от золотых стен яркого света софитов видеокамер? Нет, это нечто иное, здесь сама жизнь – как в игре солнечных бликов на воде, как во всполохах пламени.

Поднявшись, Маккарти зашагал в солнечный диск. Усталость пропала, душу затопило волной безграничного счастья.

Нужно увидеть, что же это такое…

– Он идет внутрь! – выкрикнул Гилкренски. – Билл! Остановись! Камера в крипте его видит, Мария?

– Энергия нарастает до пиковых значений, плоттеру не хватает ширины бумаги, – сообщил компьютер.