Голубое поместье - Джонс Дженни - Страница 47

Он видит, как она оживает этим летом в обществе Лайтоулера. Этого нельзя отрицать. И поэтому погружается в глубокую депрессию по мере приближения осени.

Почему она должна соблюдать целомудрие? Все дело в этом, нечего сомневаться. Она заслуживает страсти, тепла и физического восторга, а не увечной дружбы, кроме которой Дауни нечего предложить. Самый неэгоистичный из мужчин, не рассчитывающий получить от брака ничего, кроме приятельских отношений, он сам пригласил Лайтоулера в их дом.

Он хочет, чтобы Элизабет было легко оставаться его женой.»

— Ужинать!

Том слышит зов Рут и распрямляется. Спина его болит, рука онемела от напряжения. Он начинает улавливать черты благородства в характере Джона Дауни, истинного великодушия. Элизабет вышла за него замуж, она действительно любила его, и это делало поступки Лайтоулера еще более ужасными.

Сейчас рядом с Питером Лайтоулером Кейт. Том глубоко вздохнул. Лайтоулер стар, стар и немощен. С Кейт ничего не может случиться, она сильна, молода и способна сама позаботиться о себе.

Я никогда не сумею вновь встретиться с этим человеком, с уверенностью подумал Том. Потому что повесть моя придумана, сочинена, и я знаю лишь, что правда неподалеку. Совпадения могут оказаться случайными, но эмоциональный характер моей повести достаточно справедлив.

Отодвинув кресло от стола, он прогнул спину.

Надо бы узнать, вернулась ли домой Кейт, и он направился в кухню. В ней полно народа.

Рут, Саймон, Алисия, Кейт… Кейт сидит за столом, опасно наклонив стул назад.

— Привет, Том, ну как там муза, как у тебя дела? — Она искрится жизненной энергией, счастливая и расслабленная.

А он сердился. Он волновался.

— А где ты была? — пробормотал Том. — Я искал тебя.

— Гуляла, — ответила она, пожимая плечами. — Я думала, что ты хочешь побыть наедине с книгой.

Дверь открылась, вошел Бирн, одетый в желтую рубашку, в которой его здесь еще не видели.

— Ну что за веселая вечеринка у нас сегодня! — Глаза Саймона злодейски блеснули. — Простите меня, схожу и надену галстук. Надо было принести бутылку. Какое упущение. Похоже, у меня ничего нет под рукой.

— Тихо, Саймон. — Рут ухмыльнулась, открывая холодильник. — Хочешь фруктовый пунш или предпочтешь безалкогольное пиво? Бирн, что вы хотите?

— К пиву я даже не прикоснусь, — объявил Саймон громким театральным шепотом. — Кошачья моча. Мерзость. Лучше уж воды из-под крана.

— А мне нравится пунш, — сказал Бирн.

— Я должна извиниться, — напряженно проговорила Алисия. — Простите меня за… вторжение в коттедж сегодня утром. Мне жаль виски. Вполне естественная ошибка, однако я излишне поторопилась.

— Все в порядке, пустяки. — Бирн сел за стол возле Тома. — А как продвигается книга? — спросил он. — Много ли вы сделали?

— Достаточно. — Том терпеть не мог подобных расспросов.

— Вы извлекли из него больше, чем я, — вставила с раздражением Кейт. — Том никогда ничего мне не рассказывает.

— Но тебя никогда не бывает рядом, — ответил Том. — Я волновался, не знал, где ты.

— А я не знала, что тебя интересует, где я нахожусь. Я не знала, что ты этого хочешь.

— Я бы тоже сходил с тобой. Я люблю гулять.

— Ох, прости! А я думала, что книга важнее всего. Я решила, что ты слишком занят сочинительством и не станешь прерывать бурный поток такими пустяками, как прогулка.

— Это нечестно! — Назревала полномасштабная ссора, и Рут вместе с Бирном одновременно спросили:

— А куда ты ходила?

— Ты была одна?

— Здесь не инквизиция! — Кейт выскочила из кресла. — Что тебе, тебе и тебе до того, где я была?! — По очереди она указала на Тома, Бирна и Рут.

Алисия встала.

— Какая смешная ссора. Кейт, никому здесь нет абсолютно никакого дела до того, где ты была.

— Я была у дяди Питера! — Она была возмущена. — Да, я отправилась погулять по лесу с ужасным и злым мистером Лайтоулером, но я не знаю, какое к этому отношение имеете все вы.

В молчании, последовавшем за этими словами, Том понял, что все глядят на Рут. Та открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но губы ее испустили лишь тихий стон. На их глазах Рут соскользнула вбок с кресла и в обмороке повалилась на пол.

Голова ее ударилась о плиту. Тонкая струйка крови появилась на лбу, и Бирн согнулся возле нее. Пока он исследовал рану, остальные стояли и наблюдали, явно парализованные случившимся.

— Ничего страшного, просто царапина.

Он принял от Алисии платок, намоченный в ледяной воде, и осторожно вытер им лицо Рут.

Веки ее затрепетали, открываясь.

— Кейт!..

— Я здесь, мама. — Кейт казалась бледнее ее матери. — Прости меня, прости. Я не думала…

Саймон стоял в дверях, ведущих в холл. Он не сказал ни слова, буквально не проронил ни звука.

Алисия зашипела на Кейт.

— Ты сошла с ума? Чего ты этим хотела добиться? Неужели ты ничего не знаешь о дяде Питере?

— А что ты имеешь в виду? — Кейт поглядела вверх. Она отодвинула Бирна с пути и помогла Рут подняться в кресло.

— Нет, Алисия! Не надо! — раздался слабый, полный чувств голос Рут.

— Ей следует знать все. Она уже взрослая и со временем поймет, что происходит.

— Тогда я ухожу, — внезапно сказал Саймон. — Я не хочу ничего слышать. — Он посмотрел на Алисию. — Пойми, это мой отец, ты говоришь о моем отце.

— Она должна знать.

— Я полностью запрещаю это! — Рут пришла в себя и встала на ноги, — Бирн, пожалуйста, останьтесь, прошу вас! Пока миссис Лайтоулер не уедет.

— Не будь дурой! Кейт должна знать. Она имеет право! — Алисия была в ярости.

— Я полностью не согласна. Это все прошлое, туманное и неясное; никто не знает, что действительно произошло. Истории этой следует позволить умереть. Я поднимаюсь наверх, Алисия, и если ты скажешь хоть слово о том, что случилось между Питером и мной… хотя бы одно слово о том, чего ты не понимаешь, я никогда не буду разговаривать с тобой.

Рут и Саймон оставили комнату вместе.

Бирн увидел, что Алисия, Кейт и Том переглядываются, обнаруживая сложную смесь сомнений, взаимного обвинения и вины.

Сбоку остывала забытая пища.

Алисия проговорила:

— Ладно, по крайней мере я вправе рассказать вам свою собственную историю. Возможно, и вам будет интересно послушать, мистер Бирн. А тебе, Том, раз ты так заинтересовался прошлым семьи, послушать просто полезно.

— А почему вы развелись? — спросил Том. Бирн отметил, что юноша уже извлек свой блокнот и сидел с карандашом наготове, как какой-нибудь зловредный старомодный журналист.

Отвратительная картина. Более всего Бирну хотелось уйти отсюда. Он терпеть не мог никаких застарелых сплетен, ворошения былых грехов.

Но Рут просила его остаться.

Нечестно, подумал он. Какое отношение все это имеет ко мне? Зачем мне сидеть здесь посторонним наблюдателем против собственной воли, как какая-нибудь компаньонка, чтобы грязное белье этой семьи не выстирали на людях.

— Много чего было. — Алисия раскурила сигарету, дав необычный для себя неопределенный ответ. Быть может, и она не посмела обратиться к прошлому лицом, когда до этого дошло дело. Но и Алисию интересовала собственная жизнь, не имевшая к нему никакого отношения. — У него были любовницы, дюжина любовниц. Я никогда не могла верить ему. Просто… с меня было достаточно.

— Почему же мама ничего не рассказывает мне? — вскрикнула Кейт. Руки ее были стиснуты, на лице проступало откровенное расстройство. — Неужели она думает, что я до сих пор ребенок?

— Не знаю, чего хочет твоя мать, — сказала Алисия и вздохнула. — Но я хотела только прояснить отношения, однако Рут они до сих пор не безразличны. Возможно, я неправа. Я не могу настаивать, как не могу и предать доверие Рут. У нее слишком много дел, слишком много неотложных забот. Она утомлена.