Голубое поместье - Джонс Дженни - Страница 70

— Нет-нет, это моя мечта, а не ваша. — Как ни странно, Саймон рассмеялся, словно правда о происхождении Рут освободила его от заботы.

— Пойдемте, — сказал он непринужденно. — Надеюсь, вы…

Саймон уже собирался войти в следующую комнату, когда они услышали шаги.

Старик медленно поднимался по лестнице. Он опирался на перила, не считаясь с их хрупкостью. Бесплотное создание, подумал Бирн. Будто годы лишили его всей живости и энергии, оставив бледную и сушеную скорлупу. Он с опасением смотрел на приближающегося Питера Лайтоулера.

— Ну-ну, — проговорил старик, слегка задыхаясь наверху лестницы. — Так вы оба здесь. А мы-то начали удивляться.

Саймон сказал:

— Зачем ты поднялся сюда? В этом не было необходимости.

— И что же вы выяснили, мистер Бирн? — Питер Лайтоулер не обратил внимания на слова своего сына. — Неужели дом открыл вам новый интересный секрет?

— Не исключено. — Поспорив с самим собой, Бирн решил все-таки сказать это. — Похоже, что отцом Рут был Джейми Уэзералл.

Абсурдная откровенность. Взгляд Питера Лайтоулера метнулся в глубь коридора позади них. От старика кисло пахнуло потом. Неужели он испуган или рассержен?

Наконец тонкие губы Лайтоулера сложились в улыбку.

— Все произошло в одной из этих комнат, так? Вы вошли в спальню и вступили в другой мир? О, я люблю это место! Здесь так много сюрпризов!

— По крайней мере теперь ты ушел с крючка, — заметил Саймон.

— А что я говорил тебе? — спросил у него Лайтоулер. — Неужели ты действительно считаешь меня каким-то чудовищем? — Линялые глаза пристально изучали лицо сына, и Бирн видел, что старик все еще взведен и не испытывает ни малейшего облегчения.

— О Боже, нет! — Саймон опустил ладони на плечи отца. Бирн видел, что он готов обнять его. — Женщины! — бросил Саймон. — У них головы всегда в облаках!

— А ноги в грязи.

— Но что случилось с ними? — спросил Бирн. — С Эллой и Джейми?

— Они погибли, — медленно проговорил Лайтоулер. — Незадолго до свадьбы. В аварии на шоссе. Элле повезло, она успела родить. Так появилась на свет Рут.

Рут. Имя ее повисло в воздухе, и Саймон разом утратил всю свою живость и поверхностное облегчение.

— Она ненавидит тебя, — сказал он.

— Рут воспитана моей драгоценной женой. — Питер Лайтоулер пожал плечами. — Ты ведь знаешь, что это такое.

— Но почему? Почему Алисия воспитала дитя Эллы?

— Давайте спросим ее сами. — Бирн шагнул в сторону лестницы.

— В этом нет нужды, — непринужденно ответил Лайтоулер. — Они были лучшими подругами еще со школы, они поклялись быть подружками другу друга на свадьбах, хотя до этого так и не дошло.

Холодок наверху лестницы сгущался.

— Мне бы хотелось услышать версию Алисии, — упрямо проговорил Бирн.

— По-моему, она вышла на улицу. Решила прогуляться.

— Прогуляться? — Снаружи дом охватывали настоящие джунгли, чаща шипов и листьев.

Вдали в коридоре хлопнула дверь. Она была открыта, но вдруг качнулась и ударила в раму с такой силой, что мужчины услышали треск.

Они повернули к третьей комнате.

И вновь послышались голоса; скользя по воздуху, звуки со злобой проникали в рассудок. Дверь теперь чуть раскачивалась — тихо и деликатно. Саймон шагнул вперед.

Холод резал ножом. Он мешал Бирну дышать, колол легкие, толкая его прочь отсюда. Против воли он обнаружил, что поворачивается.

Старик остался наверху лестницы. Он теперь был не один. Их было трое: две женщины и один мужчина — явно знакомый и принадлежащий семье.

— Что вы делаете здесь? — спросил Бирн. Но дверь позади него вновь хлопнула, и, обернувшись, он увидел, что Саймон входит в третью комнату.

В смятении, испытывая еще больший страх перед тем, что ожидало его наверху лестницы, Физекерли Бирн нырнул следом за ним.

Сперва он подумал, что Листовик все-таки прорвался в дом. Повсюду были листья, огромные ветви свисали перед лицом. Какие-то шипы цеплялись за его джинсы. Время близилось к ночи, лучи неяркой луны пробивались сквозь древесный полог. В ее неровном свете он заметил Саймона, пробиравшегося между деревьев к другому источнику света.

И тут Бирн внезапно понял, куда попал. На дорогу. Чудовищную дорогу, что окружает поместье, на которой визжат машины в своем непристойном полете. Что-то крича, Саймон нырнул в кусты.

За шумом он не разбирает слов. Саймон кричит, машины ревут, а проклятые листья закрывают глаза, мешая смотреть.

Холод не отступает. Трава под ногой заледенела от мороза, лед поблескивает на лужицах возле дороги.

И машины, рыча, проносятся мимо, рокот моторов мешает ему думать. Он кричит Саймону, но голос его растворяется в шуме.

И тут он видит. Видит, как Саймон выбегает на дорогу, и машина дергается, внезапно быстро поворачиваясь. Черный лед, подсказывает ум. Водитель жмет на тормоз, шины скользят по льду… Машина несется поперек дороги и ударяется в одно из деревьев. Звук лопающихся шин, звон стекла, скрежет металла. Саймон еще бежит, а вокруг сигналят машины; замедляя ход, они гневно поблескивают фарами, объезжая разбитый автомобиль.

Но все торопятся в город, выезжают на обочину и, объехав, продолжают движение, словно ничего важного здесь не случилось.

Машина ударилась в ствол дерева, передние колеса оторвались от земли, лобовое стекло разбито: пробив его головой, кто-то вывалился на капот, испачкав металл кровью…

Никаких пристяжных поясов, отмечает Бирн. Почему они не пристегнулись?.. И вдруг понимает, что это за машина: «зефир» выпуска 50-х годов. Обтекаемые странные плавники, черные с красным сиденья…

Саймон рвет дверь.

Это не Саймон! Не тот унылый кислолицый мужчина, которого знает Бирн. Человек с желтыми волосами, коротко и аккуратно постриженный. Длинные руки его дергают застрявшую дверь, срывая ее с петель.

Она выпадает из его рук.

Элизабет/Элла/Рут/Кейт. Охваченные руками Родди/Питера/Саймона/Тома.

Бирн уже не способен думать. Он утратил четкое представление о прошлом и будущем. Он не может более отыскать нужный путь в меняющемся сценарии.

Он чувствует, как скользит, падает, ощущает прикосновение листьев к лицу… Тело лежит на капоте, окрашенный алой кровью мужчина шевелится.

Бирну знакомы признаки муки, застывший взгляд, дергающийся нос и рот. Острые боли искажают его лицо, грудь и торс. Он шевелится на облупившейся черной краске, руки его прикованы к бедрам осколками стекла. Ему не встать.

Так вот как это происходит, думает он. Шэдуэлл/Уэзералл/Я. И чем же все окончится на этот раз?

Он хочет схватить за плечи Лайтоулера, оторвать его от женщины. Но он скован стеклом, его удерживают злобные когти.

Он кричит:

— Нет! Не надо, убирайся от нее! — Но без успеха. Слышен ли его голос? Ощущения его искажены болью. Он видит, как желтоволосый мужчина извлекает из кармана узкий и острый предмет. (Нож? Неужели это нож?) Рука его решительно проходит над животом женщины.

Вопли его смолкли. Мужчина поднимается, глядя на него.

Этот холодный, бесстрастный взгляд!

— Нет…

Он подходит ближе, не отводя глаз.

— О Джейми, в каком ты состоянии. Нет-нет, не пытайся подняться.

Сильная рука берет его за подбородок, так что они смотрят друг другу в глаза.

— Полагаю, что тебя уж я могу предоставить попечению природы. — Он улыбается. — Не могу сказать, чтобы мне было приятно наше знакомство, но какая разница в конце концов?

Поддерживавшая рука исчезает, и голова падает тяжелым камнем, по шее текут струйки крови.

Свет зажегся.

Саймон застыл с поднятой рукой, будто только что отвел ее от шеи Бирна. Лицо его подернула масляная серость, рот в ужасе открылся. Не думая, Бирн отшатнулся назад, и плечи его наткнулись на стену.