Крепость Серого Льда - Джонс Джулия - Страница 92

— Недавно.

Последовавшее за этим молчание так затянулось, что Райф счел необходимым прервать его.

— Отец говорил, что я родился в Ночь Ягнят, в последний месяц зимы. Но мать, когда я еще был маленький, всегда праздновала мое рождение раньше, в Зимний Праздник.

Начав говорить, Райф тут же пожалел об этом. Он не касался этого предмета ни с кем, даже с Дреем, и всегда соблюдал день, назначенный Темом. Но даже четырехлетний ребенок способен что-то помнить, и Райф ясно помнил, как мать подарила ему игрушечную лодочку, чтобы пускать ее по Протоке. И было это в Зимний Праздник, потому что, когда его лодка плыла по ледяной струе, все клановые девушки были одеты в белое и пели, моля Каменную Богиню найти им суженых до Ночи Ягнят.

Траггис все так же не сводил с него глаз, и Райф чувствовал, что этот человек несет в себе угрозу, как натянутый лук.

— Трансворийцы говорят, что потерять глаз в бою — большая удача, ибо этот глаз отправляется на небо прежде тебя и посылает тебе видения иных миров. Сам я потерял нос и верю, что способен чуять ложь, если принюхаюсь как следует. — Атаман помолчал, следя, как отзовется на это Райф. — Сейчас я задам тебе один вопрос, и если ты солжешь мне, я тебя убью. Понял?

Райф кивнул. Он боялся Траггиса.

Атаман помолчал, выжидая. Его черные глаза не позволяли заглянуть ему в душу.

— Это касается орлийского плаща. Ты убил того, кто его носил?

Вопрос оказался таким неожиданным, что Райф не сразу сообразил, о чем речь. Глядя Траггису в глаза, он ответил:

— Нет.

Прошло время — Райф не знал сколько. Было тихо, и только воздух посвистывал в деревянном носу атамана. Затем Траггис переместился к стойке с оружием — опять в мгновение ока, словно владел секретом сокращения пространства.

— Откуда ж ты тогда его взял?

Райф надеялся, что испытанное им облегчение не слишком заметно.

— Снял с мертвеца. На пустошах западнее Орля мне попались пять мертвых тел, а я нуждался в одежде. — Гордиться тут было нечем, но Траггис требовал от него правды.

— Ты их узнал, этих мертвецов?

— Нет — понял только, что это орлийцы.

— Тогда ты удивишься, узнав, что один из них был внуком моего старого приятеля Спини Орля.

Райф опять угодил в ловушку.

Атаман взял со стойки длинный зачехленный нож.

— Выходит, ты не тот, за кого себя выдаешь, Райф Дюжина Зверей. Не белозимний воин и даже не орлиец.

— Нет.

Ответ Райфа удержал руку атамана, и нож остался в чехле.

— Линден Мади говорит, что ты черноградец. Это правда?

У корней волос Райфа проступил пот.

— Да.

В следующий миг Траггис оказался у него за спиной и приставил обнаженный клинок к его кадыку.

— И кого же ты защищаешь, скрывая это — себя или свой клан?

От прикосновения ножа Райф давился и ничего не понимал. Чего Траггису от него надо?

— Н-не знаю.

Нож ушел с той же быстротой, что и появился. Атаман отпустил Райфа, и он, взявшись за горло, качнулся вперед. Нащупав что-то мокрое, он вытер пальцы, не поглядев, кровь это или пот.

Траггис наблюдал за ним, прислонившись к стене. Клинок вернулся в ножны, и только черепаховая рукоять торчала наружу.

— Линден Мади говорит, ты поставил под удар всю дружину, позволив пастуху убежать.

— Он много чего говорит, да только не все из этого правда. Пастуха я связал и заткнул ему рот, так что никого предупредить он не мог.

Атаман слегка кивнул и спросил:

— А если б он оказался черноградцем?

Райфу вдруг понадобилось сесть, так измотал его разговор с Траггисом. Он будто всю ночь не спал, ожидая нашествия чудовищ. Не спрашивая позволения, он плюхнулся на ближний к нему стул.

— На это я не могу ответить.

— Придется отвечать. — Траггис отстранился от стены. — Здесь Ров, а не клановые земли, и ты теперь один из Увечных. Обратного пути для нас нет. Назад никто не возвращается. Мы можем этого желать, можем грезить об этом каждую ночь, и чувствовать во рту вкус теплых сливок, и ощущать, как щекочет ноги весенняя трава, но мы знаем, что это всего лишь сон. На каждом из нас клеймо, и никто не тоскует о том, что потерял.

Когда он договорил, по пещере прошла дрожь. Что-то сместилось в недрах земли с глубоким, рокочущим стоном, и из трещин вырвался газ, сделав зеленым пламя костра и жаровни. Со стен осыпалась пыль, и все затихло.

Траггис приподнял свой деревянный нос так, чтобы воздух мог проходить прямо в дыру на месте настоящего носа. Попробуй только отвернуться, говорил Райфу его взгляд. Пыль осела, и атаман вернул деревяшку обратно.

— Кое-кто скажет, что это гадючье гнездо, но я в нем король. Для тебя с твоим красивым плащом и клановой честью это, может, немногого стоит, а для меня это все. Человек может остаться здесь только с моего позволения, и вот что я скажу тебе, Дюжина Зверей: ты мне не по нраву. С луком ты, конечно, управляешься ловко, и у тебя дар всегда одерживать верх, но я-то вижу, что ты все еще предан своему клану.

Небольшие, хорошо вылепленные руки атамана шевельнулись, словно ему не терпелось пустить их в ход.

— Здесь многие меня ненавидят, и некоторые мнят, будто способны занять мое место. Меня это не пугает, я могу за себя постоять, а вот другие не всегда могут. Есть тут дураки, которые до сих пор доверяют людям, вроде Адди Гана, Мертворожденного и иже с ними. Им, пожалуй, вовсе не следовало сюда приходить — сидели бы лучше в своих круглых домах и в своих городах и терпели. Но они не захотели терпеть и пришли, и это сделало их моими. А тем, что мое, распоряжаюсь я один.

Райф упер взгляд в свои запыленные сапоги. Он понимал теперь, чего хочет от него атаман, но не знал, в силах ли дать ему требуемое.

— Есть выбор: либо стать одним из нас, либо уйти. Посылая тебя в набег, я должен быть уверен, что братья для тебя на первом месте. Это шайка подонков, но они полагаются на меня, а это значит, что я никому не должен позволять чинить им вред. Теперь скажи: ты способен навредить им?

— Нет.

— Готов ты убить черноградца, чтобы спасти жизнь Увечному?

Вот он, этот вопрос, к которому все и шло... а у Райфа нет на него ответа. Инигар Сутулый удалил его сердце из священного камня. Райф Севранс больше не кланник, но ему трудно не причислять себя к клану. Как можно повернуться спиной ко всему, что ты знал и любил?

Райф провел рукой по лицу. Ему недоставало Эффи. Как это она говорила? «Можешь обнять меня, только смотри не целуй». Боги, как же он был счастлив, сам того не ведая.

Теперь его счастье здесь, с Увечными. Глядя Траггису прямо в глаза, он сказал:

— Готов. — Мейса Черный Град он убил бы хоть сейчас — за Эффи, за Дрея, за Тема.

Атаман смотрел на него, втягивая воздух деревянным носом. Райфу казалось, что лицо у него застыло, как маска, но глаз он не опустил. Голос Траггиса, когда тот заговорил, прозвучал как будто издали.

— Посмотрим.

Райф на миг зажмурился, чтобы дать глазам отдых.

— Мертворожденный учит тебя владеть мечом?

— Да. Я упражняюсь дважды в день.

— Иди за мной, — бросил Траггис, приняв, очевидно, какое-то решение, и двинулся в темную глубину пещеры.

Райф заковылял следом на подгибающихся ногах, радуясь, что Траггис его не видит.

Сквозняки стали сильнее, а свет слабее. Копоть от костра не проникала сюда, и Райф стал различать рисунки на стенах. Некоторые из них, должно быть, делались с помощью светящегося камня. Райф видел широкую травяную равнину, позолоченную солнцем. Лоси и зубры паслись на ней, а в небе, высматривая добычу, кружили собачники и еще более крупные птицы. Рядом протекала река, изображенная серебряной краской и совсем как настоящая. Райф продолжал видеть перед собой ее извивы, когда свет совсем уже померк.

— Сюда, — позвал Траггис, высекая огонь и зажигая смолистый факел. Коридор впереди разделялся надвое, и атаман ждал Райфа у западной ветки.

За время, проведенное ими в темноте, одна настенная картина сменилась другой. Река текла по-прежнему, но местность вокруг нее превратилась в пустыню. Холмы побурели, трава засохла, на берегах валялись трупы животных и птичьи скелеты.