Молли - Джонс Нэнси - Страница 42

Уилл и я каждый день после школы вместе читали пьесу. Он просто гений, я и не видела, что пьеса такая глубокая – не то что романы одного профессора, имени которого мне не хочется называть. Эта пьеса не просто о том, как закончилась любовь Ланса и Ген, а о том, как кончается романтика, рыцарство, как кончается старый мир. То есть – как кончается Дик.

Вив говорит, что Уилл ничуть не лучше Дика, что он просто другой грязный старик и мне следует остерегаться, по она совершенно неправа! Дик так РЕВНУЕТ! Если я накручиваю спагетти на вилку слишком энергично, on тут оке ноет, что я больше люблю макароны, чем папочку. И он просто смотреть не может, как я набрасываюсь на горячий шоколад.

Уилл, со своей стороны, говорит, что я невероятно обольстительна. Сегодня он заказал в номер бутылку «Гран Марии» и клубнику со сливками, уселся на стул возле кровати и смотрел, как я, словно принцесса, окунаю ягоды в сливки и ем их одну за другой, облизывая пальцы.

– Весь день смотрел бы па тебя, – сказал Уилл. Он сидел очень спокойно, пил ликер – ужас, до чего этот ликер пахнет апельсинами.

– Молли, Ава Гарднер с тобой и сравниться не может. Ты должна продолжать делать упражнения, которые я тебе показал. Когда ты положишь в рот следующую клубничку, откинь голову назад, будто ждешь, чтобы твой любовник поцеловал тебя. Да-да, вот так. Прекрасно. Голливуд падет к твоим ногам!

По-моему, даже колеса моего велосипеда не касались земли, когда я возвращалась домой!

Но, конечно, сам понимаешь, дневник, эта чрезмерно деловая преподавательница искусства речи мисс Райт вызвала Дика и спросила, почему я пропустила урок. Что я за идиотка: почему не позвонила ей и не сказала, что заболела?

Домой от Уилла я вернулась страшно голодная. (Видишь, опять же: клубника – и та заразилась его очарованием. Хочется просить еще, и еще, и еще!) Я заглатывала кусок потрясающего яблочного пирога и думала о том, что Уилл, должно быть, на вкус такой же – одновременно сладкий и солоноватый. И тут-то Дик-Не-Смей-Без-Меня-Развлекаться ворвался в кухню. Где я была?

– Я была на Луне, – заявила я, закрывая глаза и улыбаясь на манер Моны Лизы. – Она и вправду сделана из зеленого сыра. Здорово, а? Жаль, что тебя там не было, папа.

– Молли, – сказал Дик, тряся меня за плечи, – положи вилку и прекрати так глупо ухмыляться. Я требую, чтобы ты ответила мне: где ты была?

– Глупо ухмыляться, – повторила я, кладя вилку и отламывая пирог пальцами. – Ну хорошо, может быть, я глупо ухмыляюсь. Вероятно, это от недостатка земного притяжения.

Бедный Дик. Непреклонный Дик. Терпеть не может, когда его дорогая Молли его обманывает.

– Мэри Алиса, немедленно прекрати корчить из себя дурочку. Получается вовсе не смешно.

Уймись, Дик, уймись.

– Почему бы тебе не позвонить Вив и не спросить у нее, где я была, – предложила я.

Конечно, он позвонил, этот негодяй. И конечно, Вив знала, где я была. Я слышала, как она отвечала ему, смеясь, словно это был самый идиотский вопрос на свете:

– О, доктор Ричард, – сказала она. (Он ее попросту презирает. Она произносит его имя на французский манер – доктор Ри-и-чард, но нарочно с американским акцентом). – Ген провела весь день со своим Лансом. Вы же знаете, как она переживает за пьесу.

Я чуть не упала! Дик такой кретин. Проглотив последний кусочек пирога, я причмокнула губами так громко, как только смогла, вышла из комнаты и уселась в свое любимое кресло. Можно было представить себе, что я по-прежнему сижу на коленях у Уилла. Обманывать и обманывать Дика – это так здорово!

Ему бы сделаться детективом: ответ Вив нисколько его не удовлетворил.

– Он такой подозрительный, – говорит о нем Вив. – Я удивляюсь, что он не проверяет твое нижнее белье, когда ты приходишь домой.

Но и она не знает, до какой степени он подозрительный. Я однажды поймала его, когда он рылся в корзине с бельем, приготовленной для прачечной.

O н повесил наконец трубку и тоже притащился в гостиную.

– Ну? – спросила я, не отрываясь от книги. Дневник, он впал в страшную ярость. Он заорал, начал ругаться и выбил табуретку, на которую я положила ноги.

– Прекрати, – сказала я.

Но oн схватил мою книжку и бросил ее в другой конец комнаты.

– Мэри Алиса Лиддел, ну-ка сядь как следует и немедленно расскажи мне, где ты была. История, которую состряпали ты и твоя проклятая подружка, не убедила меня ни на секунду.

– Мэри Алиса Лиддел, ну-ка сядь как следует и немедленно расскажи мне, где ты была, – передразнила я.

Он аж посерел от злости, потом побагровел, на висках надулись вены. Было на что посмотреть! Если бы я не взбунтовалась, то расхохоталась бы. Всегда безупречный Дик превратился в шута.

– Вдохни поглубже и сосчитай до десяти, – посоветовала я и сложила руки на коленях. – Ты ведь не хочешь получить инфаркт, Дик.

– Ты похожа на свою мать, – заявил он с пеной у рта. – Просто дешевая шлюха. Если вспомнить все, что я для тебя сделал, сколько потратил – а ты готова лечь под каждого Ромео, который только пальчиком до тебя дотронется.

Дневник, я попробовала сказать что-то, но он зажал мне рот рукой.

– Ни слова больше. С пьесой покончено. Ты больше не будешь меня обманывать и делать из меня дурака.

Вот так! Этого стерпеть я не могла.

– Делать из тебя дурака! – завизжала я. – Я была невинным ребенком, когда ты впервые полез ко мне – прямо под носом у моей бедной матери! В нашем собственном доме! А потом, когда она отослала меня, чтобы спасти от тебя, ты убил ее! Да-да, убил, и не говори мне, что ты этого не делал! Ты отравил ее, а меня похитил. А потом ты меня изнасиловал, ты изнасиловал меня, сделал мне больно, у меня кровь текла! Я ненавижу тебя, ты негодяй, сукин сын! Ты погубил мою жизнь, и я ненавижу тебя за это!

– Молли, не говори со мной так. Я тебя предупреждаю, – он схватил меня за руку и рывком поднял с кресла.