Молли - Джонс Нэнси - Страница 44

В ее записной книжке, которой она пользовалась той весной в Уоллсли, были наброски для «Рыцаря летнего сна», инструкции по технике дыхания и короткие заметки – упражнения для будущих актеров: «Представьте себе, что вы открываете дверь и видите вашего обожаемого, давно потерянного брата, которого вы считали погибшим на войне, мальчика, который наступал вам на ноги во время уроков танца, а также вашу лучшую подругу и ее нового щенка»; «Представьте себе, что вы едите банан, ребрышки, куриный суп с лапшой «.

Несколько снимков Молли и Вив. Они одеты в сильно обтягивающие свитера, юбки выше колен и сандалии. Шею Молли щегольски обвивает шарф. Девочки стоят, держась за руки, с накрашенными губами, тщательно причесанные. На другой фотографии Молли слегка склонила голову к плечу Вив, прижала одну руку к бедру – обе стоят перед дверью в школьную аудиторию. На третьем фото обе в закатанных джинсах и белых рубашках, которые страшно им велики; на них мягкие кожаные мокасины. На четвертом – Молли приподнимает юбочку и взмахивает ногой, словно танцует канкан, посылая камере воздушный поцелуй и высовывая язык.

Есть и фото, где Молли снята одна, в бархатном пальтишке с широкими плечами и воротником. Она стоит на лужайке, держа одну руку в кармане, а другую, чуть приподняв, протягивает вперед. Ладонь раскрыта, словно просит чего-то: она смотрит куда-то вверх. Кажется, что она совершенно забыла о фотографе или понятия не имела, что ее снимают.

Может быть, она увидела бабочку, какой никто прежде не встречал.

Среда, 1 июня 1949 года

Дражайший мой дневник, день выдался просто кошмарный! Дик смертельно мне надоел. Весь день жалуется то на официанток, которые всюду суют свой нос то на «придурка с бензоколонки», который задает слишком много вопросов и пристает к его дорогой Молли.

– Никакого уважения к личности, никакой предупредительности, – бормотал он. И ото человек, который рылся в моих записных книжках каждую ночь, чтобы убедиться, что я не припрятала теш деньги и не куплю себе лишнюю пилочку для ногтей. (Конечно, почти все свои деньги я отдавала Уиллу, чтобы Дик их не нашел, грязная скотина. А тебя я прятала в чемодане.)

Мы уже в Иллинойсе – о, дневник, мне так хочется опять увидеть Бетси, но Дик и слышать об этом не желает, а кроме того, она, может быть, меня теперь презирает – как малолетнюю преступницу. Так что спустимся примерно на тридцать миль к югу. Когда Дик сегодня днем остановился у бензоколонки, механик, державший в руках бутылку кока-колы, мрачный такой, уставился на меня через стекло, пока запивал бензин. Я поставила ноги на приборную доску и делала себе педикюр.

– Ну и дочка у вас, – сказал oн Дику. – Держу пари, мальчишек с ума сводит. Небось, нелегко вам держать ее при себе, а?

Я притворилась, что не слышу, а Дик ничего не ответил. Он уставился на меня и попросил этого нахала помыть стекла.

Вернувшись в машину, oн сказал мне:

– Ты, наверное, думаешь, что это смешно – соблазнять каждого похотливого мальчишку своими чарами.

– Пошел к свиньям, Дик! – заявила я, высовывая ноги в окно. Потом втянула одну обратно и заново покрасила ноготь на большом пальце. – Ты говоришь, как испорченный приемник.

Но Дик не обращал внимания на слова своей Молли. Он резко завел двигатель и с ревом помчался по шоссе. Бедный Дик, нервишки у него никуда. Когда мы, наконец, зарегистрировались в мотеле – опять потрепанный матрас, холодный душ, тонкие, как бумага, стены – Дик буквально свалился на кровать и сразу же отрубился.

Воскресенье, 12 июня 1949 года

Дневник!

Всю неделю Дик тиранил меня, как обычно. Мне удалось позвонить Уиллу в прошлый четверг, пока Дик ходил покупать мне журналы и жвачку. (А также побольше джина: он стал здорово пить. Бедная покойная мама была просто трезвенницей по сравнению с ним.) Я даже успела, просто для развлечения, поваляться с сыном хозяина мотеля – очень светлый блондин, весь в веснушках, очень мускулистый. Ты только представь: молодой парень в нашей собственной комнате ласкает дражайшую Молли Дика на нашей собственной кровати!

Опять начинается! Пока я распаковывала покупки Дика, которые он швырнул на стол, он снова начал обвинять меня в разных преступлениях против государства. Уверена, что в прошлой жизни он был далеко не последним человеком в испанской инквизиции, не говоря уже о том, чему он мог научиться в гестапо.

Почему ото я так улыбаюсь? Почему у меня стерлась помада? И не буду ли я так любезна отчитаться за каждую минуту из последних полутора часов!

– Ну, давай посмотрим, папа, – сказала я, подпирая рукой подбородок. – Итак, сначала я выбросила в унитаз кое-какие любовные записки. Потом меня укусил за ногу вампир. Вот здесь, хочешь посмотреть? – и я показала ему ногу, где расчесала комариный укус, но он оттолкнул ее.

– Молли, перестань дурочку валять. Мне немедленно нужен прямой ответ, – заявил Дик.

– Ну извини, – я сложила руки на коленях. – И не потей так сильно под своим воротничком. Ладно, давай посмотрим. Ах да, потом какой-то таинственный человек вошел в нашу комнату и бросил меня прямо вот на эту кровать. Наверное, тогда-то пятно и посадили, – и я ангельски улыбнулась.

Ну, дневник, остальное ты знаешь. Две мои любимые блузки Дик уже в ярости растерзал. Конечно, потом он так сожалеет, что покупает мне три новые за каждую погубленную. Y меня прямо-таки чемодан не закрывается, а мы в дороге всего три недели.

Понедельник, 13 июня 1949 года

Моя первая бабочка! Потрясающий экземпляр Oarisma powesheil . Простая желто-коричневая окраска, но по-настоящему западный стиль. Я уверена, что это хорошее предзнаменование: у Уилла открытый автомобиль желтого цвета. Он дал мне повести его обратно в Уэллесли, причем я сидела у него на коленях. Еще двадцать один день до того, как мы помчимся к замечательным закатам Солт-Лейк-Сити!

Не могу дождаться, когда я уже избавлюсь от Дика. Он такой кретин, а на дороге от него никуда не денешься. Конечно, он ревнует к бабочкам, потому что, гоняясь за нами, я не демонстрирую ему в бассейне свои ноги и живот. Он предпочитает, чтобы я ходила по округе в потрепанных джинсах и футболке, где-нибудь подальше от людей, так что я предоставлена сама себе, пока он сидит в машине и что-то строчит в своем блокноте. (В последнее время дела у него идут неважно, он то и дело комкает и выбрасывает страницы, что вовсе не улучшает его настроения).