Молли - Джонс Нэнси - Страница 46

Тогда Уилл привел ее в домашний театр и показал ей свои фильмы. Он рассказал, что ей придется делать, когда он начнет снимать. Заметил, что вышвырнет ее вон, если она откажется участвовать в этом.

Молли выбежала из дома, помчалась вниз на пляж, плюхнулась в лодку и принялась грести – прочь, прочь, как можно дальше от дома. Звезды сияли фальшиво и ярко, она просидела так долгие часы, а ветер трепал лодку и гнал ее все дальше от берега. Бухта поросла кустарником и травой, и все шептало ей: «Уйди от него. Уйди от него».

Молли слушала шепот листьев и казалась себе то вечнозеленой, то вечно-голубой… Утром она проснулась окоченевшей и ослабевшей, голова ее лежала на сгибе руки. Она сидела на дне маленькой лодочки, руки ее лежали на грубом деревянном сиденье. Она вытащила занозы из кожи, вздрагивая каждый раз, как появлялась капелька крови. Ей ужасно хотелось есть, хотелось блинчиков с клубникой и шоколадным соусом. В то утро она решила уйти от Уилла.

Она поплыла обратно к берегу, оставила лодку в бухте, собрала свои вещички и угнала его автомобиль. «У него другие есть, – пишет она. – и кроме того, эту машину он мне должен».

Воскресенье, 14 августа 1949 года

Дневник!

Я не знаю, что мне делать. Я живу вместе с другой девушкой, которая тоже убежала от Уилла. Оказывается, я не единственная, кого он обещал сделать кинозвездой, ну и дура же я!

Сара говорит, что мы должны отправиться в Голливуд сами, но ни у одной из нас нет денег.

– Можем поработать официантками, – предложила она. – Или, если не получится, можем всегда подрабатывать в отелях, в которых будем останавливаться. Что ж мы, не сможем заработать? Нам надо делать деньги!

Сара такая жесткая и холодная. Интересно, я тоже стала такой?

Может быть, мне надо просто вернуться в Уэллесли и посмотреть, нельзя ли будет жить с Вив. Или попробовать отыскать Крисси, или даже давно потерянную Бетси. Что думает Бетси обо мне – о девушке, которой наплевать на то, что она стала проституткой:

Нет, как бы дело ни повернулось, на это я не пойду. Это значит, что Дик и Уилл были правы, говоря, что только на это я и годна.

Ужасно хочется есть. Мы с Сарой поделили сегодня пополам чизбургер, потом я купила баночку маринованных овощей, сладких огурчиков и съела все-все и даже выпила весь сок из банки.

Понедельник, 22 августа 1949 года

Дорогой дневник, сегодня я первый день работаю официанткой. Очень ноги болят! Пишу, лежа на полу и задрав ноги на стул.

Сара уехала вчера в Нью-Йорк. Говорит, что собирается стать моделью. Так что теперь я живу в одной комнате с другой девушкой. Ее зовут Анна. Мы живем на нижнем этаже. Над моей кроватью маленькое окошечко, похожее на колодец; если лечь рядом с кроватью и приподнять голову, то можно увидеть небо.

У меня шкаф, внутри которого можно зажечь свет, там много выдвижных ящиков, покрашенных в белый, желтый и синий цвета. Сверху я положила бабочек и, прежде чем заснуть, улыбаюсь им.

Когда мы заканчиваем свою смену – а я работаю с шести вечера до полуночи, – нам разрешают поесть на кухне. Сегодня я съела большой сандвич и выпила, фруктовый коктейль.

Дорогая Молли!

Привет, я уже в Нью-Йорке, живу с фотографом, которого встретила на съемке. У меня пока нет работы, но он помогает мне составить порт-фолио, с которым потом надо будет обходить агентства. Я перекрасилась в блондинку и каждое утро рисую родинку на щеке.

Гэри такой забавный. Каждый вечер мы ходим в джазовые клубы. Иногда перед этим курим героин – ты его пробовала? Это так здорово.

Думаю, тебя сильно поразит то, что напечатано в сегодняшнем выпуске «Нью-Йорк Таймс» – я вкладываю в письмо вырезку. Ничего не поделаешь: чему быть – тому не миновать, ведь так?

Как тебе нравятся фотографии мисс Свободы на другой стороне? Мы собирались вчера съездить на пароме посмотреть на нее, но что-то сил не хватило. Мы не встаем до полудня, а в шкафу ничего нет, кроме орехового масла.

Напиши мне, Молли, и приезжай повидаться с нами. Я свожу тебя в «Тиффани», и мы сможем выбрать себе по бриллианту, которые и наденем, когда получим награды от Академии киноискусств.

Подружке от подружки.

Сара

«Нью-Йорк Таймс», суббота, 24 сентября 1949 года

ТОРНАДО, ПОРОЖДЕННЫЙ ТРОПИЧЕСКИМ ШТОРМОМ МЭРИ, РАЗРУШИЛ ПОМЕСТЬЕ ИЗВЕСТНОГО АВТОРА

Саутгемптон, Нью-Йорк. Поместье Теннесси Уильямса, известного автора многих пьес и обладателя награды за последнюю пьесу «Рыцарь летнего сна», прошлой ночью было разрушено пронесшимся по всему побережью торнадо, причиной которого стал тропический шторм.

Торнадо, не причинивший больше никакого вреда Хэмптону, около полуночи достиг бухты, где расположилось поместье, и породил смерч, уничтоживший док и шлюпку, а потом и дом, с которого он сорвал крышу; гараж за домом также совершено разрушен.

Теннесси в это время не было дома, никаких комментариев у него получить не удалось. Однако домоправительница сказала, что разрушены все спальни, находящиеся во втором этаже дома, кухня и домашний театр. Сумма убытков пока неизвестна.

Полиция разбирается в деле: в доме обнаружено множество подростков, которые не имеют никакого отношения к Теннесси. Сейчас ими занимаются работники социальных служб, которые надеются вернуть их в семьи.

Весь следующий год Молли постоянно путешествовала. У нее больше не было машины: украденную у Уилла она продала в тот день, когда они с Сарой расстались. Она голосовала на дорогах. Иногда, если удавалось поднакопить чаевых, она покупала билет на автобус. Сначала она нанималась официанткой, горничной, даже ухаживала за лошадями на курортах Вермонта, Кейп-Кода и Нью-Йорка, надеясь встретить там кого-нибудь, кто поможет ей с карьерой.

Но время шло, и она больше не мечтала о Голливуде и Бродвее. «Я устала лизать задницы поганым развратникам и шутам», – написала она летом 1950 года. Она предпочитала деревенские гостиницы и придорожные кафе, хотя чаевых там давали гораздо меньше. «Мне нравятся здесь люди, – сообщает она в дневнике. – Они меня смешат».