Нашествие теней - Джонсон Оливер - Страница 102

Аланда, протянув руку, ласково потрепала его по плечу, и ему стало хорошо впервые за все одинокие годы, когда он не знал человеческого тепла.

— Ты добыл меч — одно из сокровищ Маризиана. Твой отец должен гордиться тобой.

— Если он еще жив.

— Он жив — я чувствую это.

— Я помню — ты наделена даром. Отец прислушивался к твоим советам. Помню, в ночь накануне битвы он говорил с тобой в своем кабинете.

— Считай мой дар чем хочешь, Джайал, — это и благословение, и проклятие. А отец твой меня тогда не послушал. В противном случае пролилось бы куда меньше крови.

— Ты знала, что должно случиться?

— Лишь смутно. Многое слишком близко касалось меня. Я видела пирамиду из черепов и вдов, рыдающих на улицах, но не знала, что окажусь в их числе, а голова моего мужа ляжет в пирамиду.

— Мы все пострадали, — тихо заметил Джайал.

— Не забудь и Талассу.

Джайал умолк, когда Аланда назвала это имя, и она могла только догадываться, что он испытывает. Но то, что он сказал после, удивило ее.

— Возьми Зуб Дракона, — сказал он, протягивая ей рукоять меча. — Если судьбы будут милостивы, ты найдешь моего отца. Расскажи ему, с какими трудами я его добывал, и что я не сдался, хотя и затратил на это так много лет.

— Ты сам отдашь его отцу, — сказала Аланда, отводя меч.

— Нет! Говорю тебе: я должен найти Двойника, и кто-то из нас должен умереть. — Джайал говорил громко, и это разносилось по всему коридору. Потом он умолк, и Аланда сказала:

— Подожди еще немного: другие вскоре должны вернуться из лабиринта.

— Если мой Двойник не совершил худшего.

— Посмотрим, — спокойно ответила Аланда. Оклик, раздавшийся со стороны главного туннеля, застал их врасплох, и у входа что-то мелькнуло.

— Это жрец! — воскликнула Аланда, устремляясь вперед с фонарем.

ГЛАВА 39. ВОССОЕДИНЕНИЕ

Уртред и Таласса еще раз прошли сквозь мерцающие огни лабиринта. Медленность продвижения и тревога за друзей сводили с ума. Иногда перед ними в переливах серого света мелькал Двойник: однажды он показался далеко впереди, в другой раз — так близко, что можно было рукой достать, но когда Уртред протянул к нему руку, образ исчез и явился далеко позади, все время уменьшаясь в жемчужном сиянии. Потом воздух перед ними начал дрожать и плавиться: они близились к краю лабиринта. Как и прежде, им показалось, будто у них на ногах выросли крылья и мощная волна несет их с пугающей быстротой прямо к яркой воздушной завесе. Пролетев сквозь нее со вспышкой белого света, они внезапно остановились и пробежали по инерции несколько шагов. Они с трудом узнали место, откуда отправились. Сумрачный покой сменился картиной полного разрушения. Прямо перед ними в полу зияла дыра. В коридоре валялись обглоданные, обезглавленные, мертвенно-белые трупы. Уртред с Талассой сразу узнали Сереша по его кожаным латам, хотя его лицо скрывал какой-то серый нарост.

Таласса в ужасе отвернулась, а Уртред, насторожив все чувства, стал вглядываться во мрак.

Не обнаружив ничего опасного, он заставил себя еще раз осмотреть трупы, молясь о том, чтобы никого больше не узнать среди них. К его облегчению, ни Аланды, ни Фуртала там не оказалось.

Он решился позвать их. Его крик гулко пронесся по коридорам, отражаясь от древних камней гробницы. Потом кто-то отозвался из ближнего бокового хода — и Уртред узнал голос Аланды. Он и Таласса поспешили туда и увидели во мраке огонек фонаря, движущийся им навстречу, а за ним какой-то тускло-красный отсвет.

Скоро из мрака появилась Аланда с засохшей кровью на щеке.

— Ты ранена! — вскрикнула Таласса.

— Пустяки, — успокоила Аланда. — Фаран оказался ближе, чем мы думали, и его колдун убил Сереша.

— А Фуртал?

— Он там, в коридоре — ранен, но жив.

— Где же Фаран? — с тревогой спросил Уртред.

— Провалился в яму. Его чародей последовал за ним.

— Надеюсь, там ему и конец, — мрачно сказал Уртред. Его глаза привыкли к свету фонаря, и он различил за Аландой еще две фигуры. В одной он с изумлением узнал Маллиану. Странно было и то, что ей удалось пройти сюда по ночным улицам, и то, что они с Аландой оказались рядом. Но это изумление было ничто по сравнению с тем, что испытал Уртред при виде другой фигуры — мужчины с тускло светящимся красным мечом. Это был человек из лабиринта, называющий себя Джайалом Иллгиллом! Он взял Аланду в плен — иного объяснения нет. Уртред бросился на него, выставив вперед перчатки, но Аланда загородила ему дорогу.

— Уймись! — вскричала она, схватив его за руку.

— Ты что, не видишь? Это же он! Тот, кто напал на нас в храме!

— Это не он — это другой человек. — Аланда вцепилась в Уртреда с поразительной силой. Уртред хотел оттолкнуть ее прочь, но услышал позади вскрик и оглянулся. Таласса стояла, не сводя глаз с того человека, застыв от изумления и страха.

— Аланда права, — произнесла она дрожащими губами. — Он похож на того, но у него нет шрама!

И верно, человек с мечом мог бы сойти за зеркальное отражение того Джайала, только у этого оба глаза были на месте и лицо без изъяна.

— А кто же тот, другой? — спросил Уртред. Джайал, когда впервые увидел его маску, вздрогнул и поднял меч.

— Другой — это самозванец, — сказал он теперь, — и что бы он ни творил, я за это не в ответе. Я только вечером вернулся в город. Я узнал, чем занимался тот, другой Джайал все эти семь лет, и решил покончить с ним. Но все обернулось не так, как я ожидал. Он привел меня сюда со своей шайкой, и только нам двоим удалось спастись. Его-то вы, должно быть, и видели здесь.

— До чего же он похож на тебя, — сказал Уртред, недоверчиво разглядывая Джайала. Так похожи — и так различны. Тот Джайал, с которым он дрался в храме, был воплощением зла. Его повадки, его страшное лицо, его речи — все говорило о черной душе. Этот же человек, в отличие от своей злобной тени, благороден — это сквозит в каждом его жесте и слове.

— Я уже все объяснил госпоже Аланде, — продолжал Джайал. — И о том, волей каких обстоятельств попал сюда, и о том, как встретился со своим двойником. Эта история даже мне самому кажется странной, и я не стану упрекать тебя, если ты не поверишь мне, жрец.

— Мне довольно того, что тебе верят Аланда и Таласса. — Уртред взглянул на обеих женщин. Аланда согласно кивнула, но Таласса стояла отворотясь, словно не находила в себе сил смотреть Джайалу в лицо. Ревность кольнула Уртреда, несмотря на опасность, в которой они все находились, — он вспомнил, что она была помолвлена с этим человеком. Но их помолвка состоялась семь лет назад — неудивительно, что теперь они встретились как чужие. — Нам нельзя здесь оставаться, — быстро заметил Уртред. — Тот человек, твой двойник, ненамного отстал от нас.

— Я дождусь его у лабиринта, — заявил Иллгилл, — мне надо знать, что он видел там.

— Он видел то же, что и мы, — сказал Уртред.

— Что же видели вы? — встревожился Джайал. Уртред снова посмотрел на Аланду, и она снова утвердительно кивнула ему.

— Сферу: мир в виде разноцветного шара, вращающегося в воздухе. На ней отмечены три волшебных сокровища Маризиана.

— И что же? — поторопил Джайал. Уртред покосился на Аланду, и она сделала ему нетерпеливый знак — продолжай, мол.

— Одно из сокровищ находится здесь, в Тралле. Джайал поднял меч, и медный свет упал на его лицо.

— Вот оно: меч, похищенный Червем несколько тысяч лет назад. Мой отец послал меня в пустыню далеко на юге, чтобы отыскать его.

Уртред молча воззрился на меч, стараясь разгадать, в чем его сила. Велика она должна быть, какой бы ни была.

— Значит, ты проделал долгий путь, — сказал он Джайалу, — но еще дольше будет путь тех, кто захочет добыть остальные два сокровища: одно из них лежит за Палисадами, а другое — на покрытом льдами севере.

Джайал подошел к Уртреду, уже не опасаясь его маски.

— Так найди их, жрец, — их и моего отца!

— А что же ты сам и твой меч?