Нашествие теней - Джонсон Оливер - Страница 92

В туннеле стеной стоял черный удушливый дым. Бандиты принялись кашлять, плеваться, а то и падать во тьме — если впереди ждала засада, весь этот шум наверняка должен был ее насторожить.

Но засады впереди не оказалось. В зале, открывшемся перед ними, не было ничего, кроме все еще дымящихся тел вампиров.

— Фаран?! — недоуменно воскликнул Двойник. Пара разбойников сунулась было вперед, но Казарис предостерегающе крикнул, и они застыли на месте.

Ничего не ответив на вопросительный взгляд Двойника, Казарис просто поднял камушек и кинул его на середину зала. Там тотчас же вспыхнуло пламя. Еще шаг и идущие впереди разбойники сгорели бы заживо.

— Ключ следует искать в твоей книге, хозяин, — сказал Казарис.

Двойник выругался, недовольный дерзостью своего подручного и тем, что позволил ему заглянуть в книгу, — теперь Казарис, набравшись излишних знаний, начнет еще, чего доброго, оспаривать власть вожака.

Двойник извлек потрепанный томик, взятый из кабинета Иллгилла, и стал перелистывать его в поисках нужного места. Как он и подозревал, Казарис запомнил на память все, что там говорилось.

— "В первом зале ждет тебя первое испытание — испытание огнем, — прочел Двойник. — Не входи, не начертав знака Огня на теле своем, иначе демон Огня, живущий там, уничтожит тебя". — Двойник поднял глаза от книги, ожидая найти надменное выражение на желтой образине молодого мага, но ничего такого не обнаружил. А жаль: Двойник с удовольствием сбил бы с Казариса спесь. — Так это демон вызывает огонь?

— Да — смотри! — Чародей выбросил вперед руки, точно забрасывая в море невод, и в воздухе перед ним действительно явилась сеть.

Огонь снова вспыхнул, но колдовская сеть прошла сквозь него невредимо, ударилась о дальнюю стену — и на карнизе над дверью показалось сидящее на корточках существо. В нем было не меньше десяти футов росту, а из оскаленной клыкастой пасти вырывались языки пламени. Телом оно напоминало дракона, но лицо было совсем как у человека.

Люди Двойника в ужасе попятились. Но Казариса не смутило это адское видение — он взмахнул своей сетью и набросил ее на демона, туго опутав его. Нечеловеческий рев прокатился по залу, и чудовище забилось в неводе. Но Казарис держал крепко — и чем туже сжимал он сеть, тем слабее трепыхался демон, точно рыба, которую тянут из воды, и наконец совсем затих. Тогда Казарис стал выбирать сеть, сворачивая ее в шар, — сначала величиной с тыкву, потом с комок пряжи, потом с мраморный шарик. Наконец на ладони у чародея остался совсем крохотный комочек, лопнувший со слабым хлопком.

— Теперь можем идти смело, — сказала Казарис. Все стояли, разинув рты.

— А как же насчет знаков Огня? — спросил Двойник, тыча пальцем в книгу.

— Нам не обязательно следовать указаниям Иллгилла, — вскинул бровь Казарис и шагнул вперед. Огненной вспышки не последовало, и остальные с опаской двинулись за ним, оглядывая сумрачный зал: нет ли где засады?

Двойник остановился у сожженных тел, уже превратившихся в пузырящиеся смрадные лужи. Опознать сгоревших было невозможно: вряд ли завоеватель Тралла способен погибнуть столь бесславно. Потом на глаза Двойнику попалась обгоревшая лакированная маска — вроде той, которую носил тот жрец. Жрец и Таласса наверняка тоже прошли здесь: все указывало на это. Но опять-таки невозможно было определить, — та это маска или не та. Двое самых ненавистных Двойнику людей скорее всего остались невредимы. Пусть так — он и не думал, что обойдется без боя. И у него есть два громадных преимущества: книга и Казарис.

Казарис. Двойник раздраженно поморщился. Без колдуна они наверняка бы погибли. Двойник уже видел, что его преисполненная ужасом шайка питает к Казарису больше уважения, чем к нему. В прошлом, во время самых дерзких набегов, которыми он командовал, ни один из этих отпетых головорезов не осмеливался ослушаться его. Теперь дело иное: не успели они пройти по городу, как разбойники стали видеть своего спасителя не в нем, а в Казарисе. Это надо поломать — да побыстрее. Нельзя позволить своей правой руке взять над собой верх.

Двойник еще разделается с ним — но после. Пока что книга и Казарис дают ему перевес, какого нет ни у Фарана, ни у того урода — жреца. Только раскрыв тайну гробницы и отомстив обоим, сведет он счеты с Казарисом. Впереди загадка Маризиана — загадка, только единожды разрешенная в памяти живых, а теперь ожидающая его. Он найдет Сферу и отыщет на ней, где находится Жезл.

Двойник махнул своим людям, и они начали сходить в глубину.

ГЛАВА 35. МАРИЗИАНОВ ЛАБИРИНТ

Уртред и его спутники спускались, к сердцу пирамиды не менее получаса по сырой лестнице, крутыми витками уходящей вниз. Уртреду казалось, что они теперь уже ниже Города Мертвых.

Ступени были широкие и сравнительно низкие, а по косым стенам тянулись фрески, замеченные Уртредом еще в самом начале пути вниз. Там живопись была сильно повреждена сыростью, но здесь находилась в лучшем, состоянии. Заметны стали золотые надписи над картинами — в верхней части лестницы они совсем осыпались. Золото приятно поблескивало при свете факелов. Уртреду хотелось остановиться и рассмотреть эти надписи поближе, но тут Сереш вскинул руку: ступени внезапно кончились, и путники вышли на ровную площадку, от которой отходило несколько коридоров.

— Погребальная палата должна быть где-то близко, — понизив голос, сказала Аланда.

— И пора бы — не то мы дойдем до самого центра земли, — ответил Сереш. Уртред тем временем изучал золотые буквы над фресками.

— Это Язык Огня, — сказала из-за его плеча Таласса, подошедшая так близко, что Уртред ощутил на затылке ее легкое дыхание.

— Да, — пробормотал он, уставясь на фреску. Она знала древний язык! Это, впрочем, не столь уж удивительно — она могла выучиться ему от Аланды еще в детстве. Но Язык Огня был известен очень немногим, и это опять-таки выделяло Талассу из общего ряда. Уртред сосредоточил свое внимание на поблекшей росписи — фрески делились на множество огромных картин, последняя из которых представляла Маризиана в виде сурового старца. На сотне предыдущих картин, как заметил Уртред, изображалась жизнь Маризиана, начиная от его прибытия к утесам Тралла: возведение города, где великаны таскали глыбы тесаного камня, а гномы врывались глубоко под землю, созидая дворцы и храмы; ниже Маризиан вручал обе священные книги первым жрецам Ре и Исса. Там он был изображен еще сравнительно молодым человеком, но на этой последней фреске предстал белым как лунь и дряхлым. Маризиан состарился, как и все смертные, только вместо десятилетий у него на это ушли века.

Кроме возраста Маризиана, на фресках менялся и цвет солнца. В ранних сценах оно светило на лазурном небе ярко, будто яичный желток, а в более поздних, как и во внешнем мире, меркло и блекло; поля сохли и бурели. Ветви деревьев никли, плоды увядали на них, и все было исполнено глубокой грусти. Уртред дивился этому: ведь люди начали замечать, что солнце угасает, лишь пятьсот лет назад, а не в то время, когда писались эти картины. Неужто Маризиан знал, какая участь постигнет мир после его кончины, и предсказал это на фресках своей гробницы.

На последней картине старец сидел у окна где-то городе, быть может, в разрушенной ныне цитадели: оттуда открывался вид на болотистую равнину и зубчатую гряду Огненных Гор, показанных в неумелой перспективе. Однако Маризиан смотрел не на этот вид, а в зеркальце, которое держал в руке, и это зеркальце, повернутое к зрителю, не отражало его черт и было совершенно пустым.

Уртред подошел поближе. В зеркале что-то шевелилось! Оно было не нарисованным, а настоящим. В поблекшей за много веков амальгаме отражались он и Таласса: красавица и демон.

— Что это значит? — прошептала Таласса.

Уртред прищурился, стараясь разобрать в полумраке надпись над картиной, и начал читать вслух, без труда переводя с древнего языка:

Солнце старится в небе,