Чистый грех - Джонсон Сьюзен - Страница 70

Прохожие сразу бросились врассыпную, теперь улица на сто метров вперед и назад была пуста. Даже швейцара с порога «Кларендона» как ветром сдуло. Залитый светом портик отеля был ближайшим, хорошо освещенным местом на этом участке улицы.

— Проклятый краснозадый! — прокричал Фрэнк из-за дерева. — Я тебя чуть-чуть не достал. Погоди, рано или поздно я тебя убью. Ты от меня не уйдешь!

Адам сообразил, что в подобной ситуации саратогские полицейские на помощь не придут: под пули лезть они не приучены. Их философия проста: пусть джентльмены сами между собой разбираются. Что касается Фрэнка, то он из тени деревьев не выйдет и стрелять больше не будет по очень простой причине: он понял, что у его противника, увы, нет с собой оружия и, значит, не удастся выдать происшедшее за благородное и взаимное выяснение счетов. А повиснуть на виселице за обычное убийство из-за угла Фрэнк вряд ли захочет. Стало быть, достаточно переждать за столбом, и подлец тихонько улизнет — тенью, тенью и прочь. Но это не выход. Это означает дать Фрэнку Сторхэму свободу коварно напасть из засады снова — скажем, когда они с Флорой поедут на станцию или в поезде на пути в Монтану.

Получалось, что с Фрэнком надо разобраться прямо сейчас и навсегда.

Все это мелькнуло в голове мгновенно. Решение было принято.

Пока Фрэнк перезаряжал револьвер, Адам прикинул расстояние: примерно ярдов тридцать по открытому месту, хотя и залитому лунным светом, но прорезанному несколькими глубокими тенями. Итак, тени должны выручить. К тому же Фрэнк наверняка опять сильно под мухой — второе преимущество. Если Адам бросится к нему, Фрэнк удирать не станет. Он начнет стрелять — это понятно. Значит, все зависит от быстроты Адама.

Он зигзагами бросился вперед.

Когда Фрэнк возобновил стрельбу, Адам был уже за деревом, в глубокой тени и очень близко от врага. После того как Фрэнк расстрелял новую обойму и стал возиться с перезарядкой, Адам выскочил из-за дерева и с ножом в руке устремился в сторону Фрэнка.

Тот услышал топот его ног, быстро вышел из-за кустов, сжимая револьвер перед собой обеими руками и целясь в противника. Мгновением раньше, чем он нажал на курок, Адам метнул нож, который по рукоятку вошел в сердце Фрэнка. Даже не охнув, он упал на землю, один раз дернулся всем телом и навечно замер.

Адам подошел к распростертому телу, наклонился над ним и проверил, жив ли Фрэнк. Увы.

Убивать Адаму было не впервой, и никакой жалости он сейчас не испытывал. Собаке собачья смерть. Однако последствия этого события будут самые удручающие. Властей Адам всерьез не опасался, хотя надо побыстрее уносить ноги, чтобы не объясняться с шерифом. Настоящая опасность — Нед Сторхэм. Он и без того имеет небольшую армию бандитов, которые охраняют его пастбища и совершают рейды на чужие земли. После гибели брата Нед пуще прежнего станет претендовать на пастбища Адама, уже имея «законный» повод: кровную месть. Следовательно, надо организовать свой отряд для защиты долины Аспен от сторхэмских головорезов. Это хлопотно и неприятно. Придется жить в состоянии постоянной войны. Новое кровавое столкновение с Недом Сторхэмом и до смерти Фрэнка было делом времени. Но прежде имелась хоть какая-то возможность прийти к мирному договору. Теперь грядет борьба не на жизнь, а на смерть…

Адаму хотелось пнуть труп ногой. Хоть и сдох оболтус, а жизнь ему все-таки отравил. Пьяный дурак! Дернул его черт искать приключений на свою голову! Не умеешь стрелять, не умеешь ходить трезвым на дело — и не лезь!

Вырвав нож из груди Фрэнка, Адам вытер лезвие пучком травы, сунул смертоносное оружие за пояс и легкими быстрыми шагами пошел прочь, держась самых темных мест. В отель он войдет с заднего входа. Надо как можно быстрее собраться и покинуть город. Сейчас, когда Изольда дышит ему в затылок, быть притянутым к формальному расследованию совсем ни к чему.

Через десять минут, сделав изрядный круг по боковым улицам, Адам вошел в свой отель через заднюю дверь.

20

Уже открывая дверь номера, Адам ощутил знакомый аромат камелий. Это было как удар в солнечное сплетение.

Изольда здесь!

Он оказался прав.

Негодяйка сидела на диване в гостиной и испытующе щурилась на него.

Молодой человек закрыл дверь и привалился к ней спиной. На плечи налегла жуткая усталость: он только что убил человека, надо было скорей уносить ноги… И вот — новое испытание. Если Изольда бесстрашно заявилась к нему в номер, значит, задумала какую-то мерзость…

— Как ты сюда попала? — предельно вежливым тоном спросил он.

— Ночной портье проявил любезность, когда узнал, что я твоя жена, — сказала Изольда.

Она была в вечернем платье, с обилием бриллиантов. Это неприятно напомнило ему их свадьбу: тогда она тоже была вся увешана этими побрякушками.

— Где миссис Ричардс? — спросил Адам, имея в виду повариху, которая приглядывала за дочкой.

Молодой человек говорил спокойно. Однако его правая рука лежала у бока, словно он собирался вот-вот выхватить револьвер.

— Где же ей быть, как не с нашей дорогой девочкой. И не надо так страшно таращиться на меня. Они обе находятся в безопасности.

«В безопасности» ничего хорошего значить не могло.

— Кто еще в номере? — в ярости выдохнул граф.

— Только мой кучер и горничная, дорогой.

— Где они? — спросил Адам, быстро оглядываясь на двери в остальные комнаты.

— Они охраняют Люси и миссис Ричардс, — ответила Изольда с ядовитой ухмылкой.

— Насколько я понимаю, Изольда, — сказал Адам, сознавая всю серьезность ситуации, — ты чего-то добиваешься от меня. Отчего бы нам не поговорить по-человечески? Давай придем к полюбовному решению, которое устроит нас обоих. — Он был готов на любые условия — лишь бы побыстрее забрать Люси и уехать из Саратоги. — Я догадываюсь, что тебе нужны деньги. Тебе всегда были нужны от меня только деньги, и ничего другого. Назови сумму.

— Ба, каким же циником ты стал, сердце мое! — насмешливо протянула Изольда. — Надо полагать, это все дурное влияние твоей шлюшки.

— Послушай, Изольда, — не повышая голоса, сказал Адам, хотя ему хотелось задушить эту надменную стерву, — оскорблениями мы способны обмениваться до самого утра — достаточно только начать. Но я, видишь ли, спешу и поэтому давай не устраивать состязания в сквернословии. Скажи прямо, чего ты хочешь. В восемь утра я уезжаю в Монтану, так что нет времени попусту препираться.

— Завтра в восемь? Замечательно! Значит, уедем вместе.

— Нет. И не мечтай.

— Фи, как грубо, сердце мое! Неужели ты не возьмешь меня с собой на ранчо?

— Не глухая. Я сказал «нет».

Лучше расстаться с половиной состояния, чем хоть день терпеть Изольду в том райском уголке Монтаны, который она столько лет превращала в ад.

— Извини, но я никак не могу согласиться с этим «нет».

И вдруг в ее правой руке оказался «дерринджер» — она держала его между оборками платья.

Дуло было направлено ему прямо в грудь.

Адам не поверил своим глазам. Дважды на протяжении одного часа! Похоже, злые демоны сегодня вечером усиленно охотятся за ним.

Он сделал глубокий вдох и спокойно сказал:

— Слушай, Изольда, ты что затеваешь? Не воображай, что, убив меня, ты станешь хоть на цент богаче. Из моего завещания ты исключена, а оговоренное в брачном контракте ежегодное содержание ты будешь получать лишь до моей смерти.

— А я и не буду тебя убивать, голубчик. Я здесь, чтобы переспать с тобой.

Это было сказано тем же безмятежным тоном, каким за столом говорят: «Передайте мне, пожалуйста, соль».

— Ты что, рехнулась? — ошарашенно спросил Адам. Обычно неизменно хладнокровный в моменты опасности, он теперь потерял самообладание. Шок был слишком велик.

— Ну, ну, не ерепенься, — с нарочито ласковой улыбкой промолвила Изольда. — Ты привык обслуживать зараз целую ватагу женщин. Так что давай перепихнемся по-быстрому — и гуляй.

— Что и говорить, француженка, голубая кровь! — сказал Адам, презрительно кривя губы. — И эта милая лексика парижской проститутки!