Грешница - Джонсон Сьюзен - Страница 58

— Миссис Хобс уже тридцать лет принимает роды, ей можно верить, — добавил он мягко.

Челси повернулась к нему, ее глаза были полны отчаяния.

— А я не хочу! — выкрикнула она, и это был крик души, вопреки всякому здравому смыслу.

Она казалась совсем маленькой в его рубашке с закатанными рукавами, со своими тоненькими ручками и огромными глазами на бледном лице. Синджин вдруг почувствовал, что несет ответственность за нее.

Это было очень необычным ощущением для него, никогда не вникавшего в дела и проблемы своих любовниц. Возможно, правда, он не общался с ними так долго, чтобы быть чем-либо обязанным.

Но состояние здоровья жены казалось ему в тот момент гораздо выше его собственных представлений о личной свободе.

— Прошу тебя, делай то, что говорит миссис Хобс, а когда ты поправишься, мы поедем в Лондон. Тебя же еще никто не видел. — И на лице у него появилась знакомая дразнящая улыбка. — Я ведь должен показать тебя свету.

То, что он предлагал ей, было пределом ее мечтаний: публичное признание в свете.., и она, его жена, рядом с ним.

— А почему ты думаешь, что я хочу посмотреть на высшее общество?

— Это оно хочет посмотреть на тебя.

Синджин вспомнил, как любопытствовал свет по поводу молодой жены герцога Сета.

— К тому же ты сможешь встретиться с моей семьей, — добавил он.

За все время, что она его знала, он никогда не упоминал о своей семье, кроме как о чем-то давно прошедшем.

— Боюсь, я не смогу все это выполнить.

— Тогда я тебя поддержу, — ответил он и улыбнулся. — А иной раз и ты меня. Видишь ли, выезды в общество сопровождаются употреблением крепких спиртных напитков на приемах и вечерах.

Челси улыбнулась, и это была первая улыбка за два последних дня. Синджин мысленно поздравил себя с тем, что выбрал правильную стратегию.

— Теперь будь послушной девочкой и слушайся миссис Хобс.

— А насчет ребенка, это точно?

— К сожалению, да.

Губы ее скривились, и уже через секунду она снова плакала. Синджин стоял и молчал, взяв жену на руки.

Ведь это был и его ребенок, и сейчас он чувствовал не меньшую горечь и опустошение. Возможно, его молчание помогло ей успокоиться. Если бы слезы могли вернуть ребенка, Челси проплакала бы всю жизнь. А раз нет, она решила успокоиться и действовать.

— Позови миссис Хобс, — сказала она, все так же уткнувшись в его плечо. Но Синджин услышал эти слова, как будто они были четко произнесены в тихой и пустой комнате и эхом отозвались в его мыслях.

Протянув руку, он дернул шнур звонка.

Когда миссис Хобс переговорила с Челси, Синджин вместе с ней спустился в столовую.

— Я вам уже говорила и скажу опять, ваша светлость. Не позволяйте ей все время лежать. Пусть ее светлость не меньше четырех раз в день встает с постели. И надо, чтобы она все время была в тепле?

— — А когда она будет готова к поездке?

— Это зависит от ее организма.

— Она была довольно сильной…

И он вспомнил, как она без труда ухаживала за лошадьми на конюшне.

— Ну, может быть, через неделю или две, но все равно ехать придется медленно.

Челси пила чай в то утро, через два дня после того, как миссис Хобс уехала. Молодость брала свое, и Челси чувствовала себя все лучше и лучше. И тем не менее Синджин настаивал на том, чтобы она неотступно следовала указаниям повивальной бабки. Он лично проверял, чтобы повар готовил бульон по специальному рецепту миссис Хобс.

— Ты когда-нибудь думал, что увидишь герцога, размешивающего суп в котелке? — спросила повара миссис Барнс сразу после того, как из кухни вышел Синджин, распорядившись добавить в бульон еще немного листьев горчицы.

— Я никогда не думал, что увижу его бодрствующим до полудня. По крайней мере, раньше такого не было.

— Да, женитьба его здорово изменила, — заметила миссис Барнс, присев на стул возле окна.

— Ее светлость его изменила, — уточнил повар.

— Он берет ее с собой в Лондон.

Она взглянула на повара, и оба понимающе заулыбались.

Миссис Барнс при упоминании об очаровательной герцогине вздохнула и поудобнее устроилась на стуле, а повар, менее романтичный, лаконично сказал:

— Боюсь, что хозяйка уже подтачивает коготки.

Но случилось так, что на следующий день Синджина вызвали в Лондон для срочной встречи с его управляющим из Туниса, которого, в свою очередь, неожиданно отзывали в Северную Африку. Бей, с его склонностью к самолюбованию, опять будоражит европейских фабрикантов, в том числе и Синджина. Так что теперь Али Ахмед собирался возвращаться с первым кораблем.

Хотя и визит Али Ахмеда был запланирован уже давно, внезапная женитьба Синджина, его пленение, а затем рана и выздоровление никак не давали им встретиться. А теперь оставалось очень мало времени.

Сидя с Челси на террасе, он объяснял ей причины своего отъезда:

— Чтобы застать Али Ахмеда, мне надо уехать уже завтра. Я вернусь через пять, самое большое — шесть дней.

Челси знала о письме от Сенеки, которое привезли после ленча.

— Я бы не поехал, если бы не внезапность его отплытия. Паша периодически, когда ему выгодно, начинает недолюбливать неверных. И сейчас, по всей видимости, готовится одна из таких кампаний. Ты справишься здесь одна?

— Постараюсь. Я уже прекрасно себя чувствую.

Действительно, на щеках Челси появился румянец, она стала чаще улыбаться.

— Когда я вернусь, ты уже совсем выздоровеешь, и мы сможем поехать в Лондон.

— Сначала мне надо бы повидаться с отцом.

Синджин тут же нахмурился.

— Зачем?

— Устроить перемирие.

— — Мне не нужно твое посредничество. Твой отец… пусть катится ко всем чертям.

— Отлично, — сказала Челси, не желая ссориться, но и не оставляя своего намерения переговорить со своей семьей.

— Я не желаю иметь никаких дел с твоими родственниками, — резко сказал Синджин.

— А ты не возражаешь, если я буду иметь с ними дело?

— Как хочешь.

Все же Челси была его женой, а не рабыней.

— Ты поедешь в Лондон, а я — на север. До Аиршира всего один день пути.

— Гм. — Он, конечно, мог изобразить из себя тирана и никуда ее не пустить. Но, посмотрев ей прямо в глаза, лишь произнес:

— Только возвращайся быстрей.

— Я вернусь через три дня.

Она так бы и сделала, если бы не ужасное состояние дорог. Десять часов ухабов и ям утомили ее совершенно. И, добравшись до Аиршира, она послала Синджину письмо, в котором говорила, что решила задержаться на несколько дней, пока не отдохнет как следует. «Я приеду к тебе в Лондон через десять дней, — писала она, — я отлично себя чувствую, погода замечательная, лошади в прекрасной форме. Папа передает тебе привет. Джед говорит, что он положит побольше подушек в мою карету». Еще она писала, что необычайно горда, так как лошади, которых она когда-то тренировала, теперь побеждают на скачках. Закончив письмо, она колебалась, как его подписать. «Любящая тебя жена» — она не решилась, слишком мало времени прошло, и она пока знала своего мужа недостаточно хорошо. В конце концов Челси остановилась на нейтральном «В добром здравии, Чел».

Благодаря почтовым дилижансам Джона Палмера, доставляющим почту из Шотландии в Лондон всего за два дня, Синджин получил письмо Челси еще до того, как спланировал обратную поездку в Хаттон.

Когда принесли письмо, Синджин и Сенека сидели в библиотеке и изучали списки грузов, отправленных в Тунис. Взяв с подноса, внесенного слугой, свиток, Синджин в нетерпении сорвал печать. «Неужели с Челси что-нибудь случилось?» — думал он. Узнав из первых строк, что все в порядке, дальше он читал уже менее внимательно. А дойдя до привета от тестя, ухмыльнулся. Дочитав до конца, он протянул его Сенека вместо объяснений.

— Она приедет через несколько дней, — сказал Сенека, — и тебе не придется возвращаться в Хаттон.

— Если только они решатся отпустить ее, проклятые варвары…