Грешница - Джонсон Сьюзен - Страница 87

Будь он проклят! Ну зачем ему потребовалось играть в героизм? Ведь было, было же достаточно времени, чтобы все успели сесть на лодки. Было! Челси возненавидела его за то, что он бросил ее, за то, что вернулся на берег, словно «благородный рыцарь», тогда как любой благоразумный человек быстро погрузил бы всех на баркасы и показал бы нос мамелюкам.

Отражая сабельные удары, Синджин мельком взглянул на море и почувствовал облегчение, увидев, как «Аврора» набирает скорость и ветер наполняет ее паруса. Боже всемогущий, Челси в безопасности… Нет больше бея, никто не причинит ей боли, нет в ее жизни этой ужасной страны, в которой женщин, словно животных, держат в клетках. Синджин остался на берегу, чтобы быть абсолютно уверенным в ее безопасности, в том, что ей не придется доживать свою жизнь в гареме тирана за тысячи миль от родины. Их арьергардный бой несомненно даст «Авроре» несколько драгоценных минут для взятия курса и выхода в открытое море.

Уклонившись в очередной раз от удара ятагана, Синджин резко развернул лошадь. «Выжить, нужно выжить» — эта мысль поглотила все его рассуждения.

Синджин боролся за свою дорогу домой, если на то будет воля Господа. Он пустил жеребца в галоп и на полной скорости подскочил сзади к одному из мамелюков, направил кинжал в межреберную полость, которая открывает путь прямо к сердцу.

Предсмертный крик солдата доставил Синджину сумасшедшее ликование. Единственное, о чем он жалел — что это не было рыхлое тело бея, куда бы он погрузил кинжал по самую рукоятку. Но на бесцельные раздумья о мести не было времени, и Синджин быстро выдернул нож из-под ребер умирающего. Мамелюки были лучше вооружены, численно превосходили соперника и были настроены сражаться до последнего — тех, кто пал на поле битвы, ждет рай.

Синджин развернул лошадь, высоко поднял кинжал и поскакал в эпицентр битвы на полной скорости.

Вспотевшие мускулы его блестели, из ран сочилась кровь, длинные черные волосы развевались на ветру, и казалось, будто это сам дьявол с криком отмщения скачет верхом в тумане кровавой бойни.

Глава 45

Стоя на палубе корабля возле перил, Челси сквозь густую пелену слез смотрела, как удаляется тунисский берег. Она оплакивала любимого, она рыдала от безысходного отчаяния, тоски и гнева; это были вечные слезы женщины, оставленной мужчиной, когда разрешение своих жестоких мужских конфликтов он видит лишь в вооруженной схватке.

Однако Челси понимала, что Синджин никогда не остался бы там, если бы не она. Слезы затуманили ее взор, рыдания душили ее.

«Как же я смогу жить без тебя? — мысленно сокрушалась Челси. — Не покидай меня…» Мучимая тоской, она попыталась найти хоть каплю разумного в этом мире, который рушился на глазах. Она чувствовала необходимость хоть что-то сделать, поэтому принялась придумывать хоть какие-то средства спасения Синджина, и это давало ей надежду.

Она наймет войска в Неаполе. В армии двух Сицилий служили австрийцы, испанцы, немцы из северных герцогств, итальянцы-рекруты из всех княжеств этого полуострова. Наверняка найдутся наемники, готовые вместе с ней отправиться в Тунис. «Если только уже не слишком поздно», — подумала Челси.

Подошла Крессидия и стала рядом с ней. Она принесла две шерстяные накидки для защиты от прохладного морского ветра. Нетвердым голосом, но решительно Челси произнесла…

— Я вернусь за ними… Как только мы прибудем в Неаполь. У Синджина достаточно денег, чтобы нанять всю армию Фердинанда.

— Мой отец поможет, — ответила Крессидия, причем так спокойно, словно они обсуждали покупку яблок на базаре. Она была сдержанна, уравновешена, как и с самого начала. — «Деополис банк» имеет отделение в Неаполе.

— В таком случае ты почти дома…

Если она найдет Синджина, у нее тоже будет свой дом.., снова. Эта мысль поставила перед Челси цель в жизни. Крессидия улыбнулась.

— Да, мой дом достаточно близко… Хотя это Александрия. Я обязана тебе всем, — спокойно объявила она, и эти слова указывали на силу ее переживаний гораздо больше, чем тон, которым Крессидия произнесла их.

— Ты сдалась в гареме? — спросила Челси, устремив невидящий взгляд далеко в мире. На мгновение в ее сознании возникли картины сераля. Каждая рано или поздно сдается, попав в гарем, где влачит существование в полной изоляции от внешнего мира и от реальности.

Крессидия пожала плечами, но поняла вопрос Челси. И ей не хотелось отягощать ее своей долгой историей, ведь положение Синджина было очень неопределенным.

— Когда я попала в гарем, я потеряла даже свое имя, — просто ответила она., — и я знала, что отец не в состоянии найти меня.

В голосе ее прозвучало эхо отчаяния, которое наполняло жизнь в гареме. Но секунду спустя, отбросив со лба прядь волос, черных и спутанных ветров, Крессидия с усилием прогнала ужасы прошлого из памяти и отрывисто сказала:

— Твой муж спас мне жизнь, вернул ее мне. Я сама, моя семья и все наше состояние в твоем распоряжении. — Тут в ее глазах сверкнули злые огоньки, и Крессидия усмехнулась:

— Хотела бы я посмотреть, как Хамонда умирает, медленно, мучительно — на кольях, которые видны далеко с залива. Умрет ли он так же небрежно, как отнял у меня жизнь и свободу?

Челси не знала, смогла бы она с удовольствием смотреть на то, как бакланы выклевывают глаза и угощаются внутренностями Хамонды.

— Я только хочу вернуть Синджина и его друзей, — мягко возразила она, предоставляя другим право вершить отмщение. — Я надеюсь.., что он жив.

Ночной бриз унес ее тихие слова. «Живи, живи для меня, — про себя молилась она, — останься в живых…»

И ее надежда уплыла по морю, назад к берегам Африки.., словно талисман, охраняющий Синджина.

Всю ночь Челси провела, стоя на корме яхты, не в силах уснуть, охваченная паническим страхом. Она подумала неожиданно для себя, что, если вдруг закроет глаза, Синджин тут же будет убит…

Это было лишено всякого здравого смысла, но, как бессмысленные детские стишки, эта фраза не оставляла ее сознание, словно монотонное заклинание, которое пугало и не давало заснуть.

«Чем может повредить обращение к духам, богам или к мистическим существам?» — размышляла Челси, хватаясь за соломинку надежды в своей простодушной и отчаянной молитве. Если духи вернут ей Синджина, она вообще перестанет спать. Челси давала абсурдные, нелепые обеты джинам, если только они спасут Синджина; она обещала, молилась, упрашивала в течение всех этих долгих и бессонных часов. И впервые в жизни Челси осознала, как истинная вера собирала армии в крестовые походы, как она возводила устремляющиеся ввысь соборы, как она возвеличивала Парфенон и построила пирамиды. «Верните мне его… — шептала она в темноту ночи, — и я сделаю все, все…»

Как только тончайшая полоска света отделила ночь от утра, в поле зрения Челси попал корабль, выскользнувший из-за горизонта. На фоне ярко-желтой полосы солнечного света, окаймляющей берег, были хорошо различимы темные паруса военного корабля мусульман.

Тут же предупредив рулевого, Челси стояла, словно парализованная, наблюдая за зловещим силуэтом, четко вырисовывающимся на восходе. Капитан, разбуженный тревогой, выбежал из своей каюты и немедленно приказал поставить все паруса. Понимая нависшую над ними угрозу, весь экипаж поднялся на реи, и вскоре «Аврора» уже мчалась к Неаполю, развернув буквально каждый квадратный сантиметр парусов. Но фрегат мусульман преследовал их, словно тень, несмотря на его размеры и тяжелое вооружение. У фрегата было вдвое больше парусов. Медленно он приближался к своей преследуемой жертве. И когда утро уже подходило к концу, корабль был близок к «Авроре» достаточно, чтобы атаковать.

Флага на этой посудине не было.

Вдруг на фок-мачте поднялся белый вымпел.

— Нельзя доверять белому флагу корсаров, — сказала Крессидия, стоя рядом с Челси возле перил. — Они обычно используют его только для того, чтобы приблизиться к борту. Да и с какой стати им сдаваться? У нас не больше десяти стволов против их сотни.