Коснись меня огнем - Джордан Николь - Страница 70

— Как все спешат обвинить цыган в исчезновении кур! — сказала она с совершенно невинным видом, которому Джулиан тем не менее не поверил.

— Только не пытайся делать из меня дурака, проказница, у меня-то сведения из первых рук, и я отлично знаю, что для обвинений в адрес твоих друзей есть все основания. Надеюсь, на сей раз ты им не помогала?

— Нет, конечно, — весело рассмеялась Блейз, — не стану же я красть у тебя. Да и Миклош тоже. Это было бы против их закона. Наверное, воруют цыгане из другого табора.

Джулиан поверил ей на слово, но не очень-то обольщался, что Блейэ и впредь будет вести себя образцово. Для женщины ее темперамента она уже и так слишком долго оставалась спокойной. А пока друзья-цыгане рядом, всегда есть соблазн вернуться к старым привычкам.

Ему очень хотелось отправить цыган куда-нибудь подальше, но их присутствие доставляло Блейз такую радость, что он не решался на это. Он не хотел лишать ее единственных друзей, по крайней мере до того времени, когда она заведет новых, равных ей по нынешнему положению. Джулиан не одобрял влияния, которое имели на нее цыгане, но все же был вынужден признать, что, попадая в их общество, Блейз всякий раз превращалась в необыкновенную женщину. Только среди своих друзей она становилась столь оживленной и неотразимой.

Джулиан признавал и другое: Блейз очаровывала его в любых обстоятельствах. Ее поведение было полно противоречий. Временами она казалась не по годам мудрой, временами — совсем ребенком. Джулиан поймал себя на том, что улыбается, вспоминая, с каким восторгом Блейз пробовала на ярмарке жареные каштаны и конфеты, приготовленные из сахара и масла.

За последние недели он понял, что ему становится все труднее сохранять безразличие по отношению к ней. Он старался придерживаться золотой середины, желая добиться ее уважения и послушания, но не любви. Не хотел, чтобы ее счастье зависело от него, и только от него. Да и сам не хотел попасть к ней в кабалу.

Но Блейз так радовалась всему, от нее исходила такая неукротимая энергия, что сохранять равнодушие было невозможно. Она была подвижна, соблазнительна и действовала на него как яркое солнце на человека, который всю жизнь был слеп или чья душа четыре года была мертва. Джулиан чувствовал, что она медленно возвращает его к жизни, излечивая своим веселым смехом и живой прелестью. Ему все труднее становилось отказать ей в чем-либо. Она почти ничего не просила для себя и целиком была поглощена заботами о других, и чаще всего — о нем. Джулиан невольно сравнивал ее со своей первой женой. Каролина всегда стремилась получить от жизни лучшее — самое красивое платье, самые элегантные экипажи, самые дорогие украшения. Блейз, напротив, надев старое платье и бусы, лишь бы платье и бусы были цыганскими, довольствовалась прогулками по лесу с ребятишками в поисках орехов или припозднившейся ежевики, была рада любой встрече со своими друзьями-цыганами. Знатные титулы не производили на нее ни малейшего впечатления, как, впрочем, и сами англичане.

Как-то в середине ноября Блейз принялась уговаривать Джулиана утром следующего дня отправиться на ловлю ежей вместе с Миклошем. Он не стал сразу отказываться, но, заметив, что он колеблется, Блейз капризно надула губки, что сделало ее чрезвычайно привлекательной, и обвила руками его шею, не обращая внимания на исполненного важности Хеджеса, который прислуживал им за завтраком, и еще двух лакеев, стоящих неподалеку.

— Прошу тебя, Джулиан, ты обязательно должен принять участие.

— Чем вызвана такая необходимость, дорогая?

— Тем, что ты всегда слишком серьезен, а тебе надо научиться радоваться жизни. Не следует быть таким напыщенным.

— Но я понятия не имею о том, как ловят ежей…

— Мы тебя научим.

— …и совсем не уверен, что хочу этому научиться.

— Джулиан, прошу тебя.

— К тому же на завтра у меня назначена встреча с Маршем.

— Уверена, ее можно отложить на один день.

— А моя нога?

— Обещаю, мы будем двигаться медленно. К тому же твоей ноге уже гораздо лучше. Ты почти не хромаешь. А если она заболит, я сделаю тебе массаж. Ты же так любишь, когда я делаю тебе массаж…

Фиалковые глаза Блейз излучали такую мольбу и лукавство, что Джулиан не устоял. Он с достоинством сдался, готовый вытерпеть пытку и уверенный, что предстоящее приключение никакой радости ему не принесет.

Рассвет следующего дня выдался весьма прохладный, но удивительно ясный. Блейз проснулась, наполненная предвкушением предстоящего удовольствия. Это состояние сохранялось и за завтраком, и по дороге в табор. К удивлению Джулиана, она распорядилась запрячь двуколку и погрузить в нее одеяла и корзину с едой для пикника.

— Это понадобится попозже, — объяснила она с хитрой улыбкой ребенка, ожидающего чего-то невероятно интересного.

Когда они прибыли в табор, все уже собрались, чтобы приветствовать их. Потом все рассеялись по окрестным полям, а Миклош взял гостей под свою личную опеку. С собой у него был прочный мешок и толстая палка. Миновав несколько полей, они вышли к месту, которое накануне приметил Миклош. Бруно бежал рядом с ними.

Радуясь как ребенок, Миклош объяснил, что ловля ежей — очень важное событие, так как жареный еж — изысканное лакомство. Когда это случается, у цыган наступает настоящий праздник, один из главных в их жизни. Эти колючие создания живут под живыми изгородями и только осенью становятся пригодными в пищу. Миклош клялся, что их мясо нежнее куриного.

Пес Бруно удивительно быстро находил их, а Миклош ловким ударом палки по голове убивал. Блейз замерла, когда безжалостная судьба настигла первого ежа, но Миклош был очень доволен. Запихивая добычу в мешок, он с твердым убеждением заявил:

— Еж скорее предпочтет, чтобы его съел цыган, чем допустит, чтобы его презрительно пнул ногой горгио.

После двухчасового хождения, когда было поймано уже несколько ежей, у Джулиана от холода разболелась нога, и он был рад возвращению в табор.

Блейз весело поддразнивала его и на правах жены подставила ему плечо для поддержки. Джулиан принял эту помощь, но не потому, что нуждался в ней, а просто потому, что это был повод обнять ее. Он вдруг подумал, что никогда еще она не выглядела так прелестно: щеки раскраснелись от холода, глаза сияли от радости. Это состояние передалось и ему. Джулиан чувствовал себя словно помолодевшим, полным сил. Ему казалось, вновь наступила весна, а не поздняя осень. Джулиан вдруг пожалел, что они не одни и придется провести весь день в обществе цыган. Ему хотелось одного — найти местечко поукромнее и обучить свою юную жену некоторым прелестям любви на открытом воздухе.

В таборе шли активные приготовления к празднику — за дело взялись женщины. Миклош рассказывал, как готовят ежей: их опаливают, потом при помощи очень острого ножа снимают шкурку. Затем тушку нанизывают на прут и жарят над огнем.

Блейз с озорным блеском в глазах извинилась перед Миклошем и сказала, что они с Джулианом ненадолго отлучатся, но обязательно вернутся к началу праздника.

Миклош отнесся к этому вполне одобрительно, а не с сожалением, как можно было ожидать.

Когда они уселись в двуколку, Блейз взяла поводья и направила ее прочь от табора. Отъехав немного, Блейз остановила лошадь, поискала что-то в корзине с едой и вынула платок. Затем повернулась к Джулиану и с извиняющимся видом сказала:

— Прости, Джулиан, но тебе придется завязать глаза. Хочу, чтобы сюрприз был полным.

Его брови настороженно взметнулись вверх.

— Что ты еще задумала, плутовка?

Блейз заразительно рассмеялась, а у Джулиана болезненно все сжалось внутри от желания обнять ее.

— Доверься мне, с тобой ничего не случится. Поддавшись неодолимому желанию, мучившему его все утро, Джулиан притянул несопротивляющуюся Блейз к себе и страстно поцеловал в губы. Только когда Блейз почувствовала, что задыхается, он отпустил ее и позволил завязать себе глаза.

По дороге Блейз рассказала ему историю о том, как ее отец впервые в жизни охотился на дикобразов в Америке, и вскоре Джулиан от всей души смеялся. Блейз весело болтала, но Джулиан заметил, что в ее голосе стала проскальзывать странная нервозность. Он почувствовал, как коляска свернула с дороги и теперь катила по неровной земле. Через несколько минут они остановились.