Шайтан-звезда - Трускиновская Далия Мейеровна - Страница 186

– Сам пророк указал в Коране их права, и если посчитать, то прав у них окажется куда больше, чем обязанностей, – согласился Маймун ибн Дамдам. – И они злоупотребляют своим положением, и вымогают у мужчин не только то, на что способна щедрость, но и много больше! Знаешь ли ты историю о женщине и вазире халифа аль-Муктадира, Хамиде ибн аль-Аббасе?

– Ради Аллаха, расскажи мне эту историю, – как положено вежливому собеседнику, попросил Хайсагур.

– Однажды какая-то женщина, остановив Хамида ибн аль-Аббаса на дороге, пожаловалась ему на свою бедность, попросила вспомоществования и вручила прошение, которое принесла с собой. Он сел и подписал бумагу, согласно которой ей должны были выдать двести динаров. Казначей не захотел выплачивать такую сумму простолюдинке и спросил об этом Хамида, который ответил, что думал о двухстах дирхемах. Но поскольку по воле Аллаха он написал двести динаров, то от своих слов уже не отступится. И вазир велел казначею выплатить женщине все деньги.

– Немалые деньги, клянусь Аллахом! – заметил гуль.

– Спустя несколько дней некто вручил Хамиду ибн аль-Аббасу прошение, – продолжал джинн, – в котором говорилось, что человек этот и его жена раньше были бедны, а потом жена обратилась к вазиру, и тот дал ей двести динаров, после чего она возомнила о себе и теперь пытается заставить его развестись с ней. И он просил вазира велеть кому-нибудь обуздать его жену. Хамид рассмеялся и повелел выдать человеку двести динаров, говоря: «Дайте ему эти деньги и скажите, что он теперь сравнялся богатством со своей женой, и она больше не будет требовать развода». Тот человек взял деньги и ушел домой богачом.

– Верно говорят дети арабов – кто щедр, то и властвует, – Хайсагур усмехнулся. – Как было бы прекрасно, если бы нас в нашем теперешнем положении могли спасти двести динаров… Единственное, на что я надеялся, – вот этот бронзовый пенал. Но если он не содержит в себе никакого волшебства…

– А как он попал к тебе, о гуль? Может быть, кто-то продал его тебе вместо талисмана? Такие случаи бывали, – сказал Маймун ибн Дамдам. – Несложно нацарапать на бронзовой стенке всякие бестолковые слова.

– Смотри сам, – Хайсагур поднес пенал к конской морде. – Начала я не разобрал, но вот тут поминается вся земля в длину и в ширину, и некий круг небосвода, и предлагается призвать грохочущий гром…

– Грохочущий Гром? Это же имя ифрита!

– Потише, потише, о друг Аллаха! – взмолился Хайсагур, схватившись за голову. – Когда ты так вопишь, мне кажется, что мой череп раскалывается изнутри. Нас, гулей, и без того зовут людьми с расщепленными головами, так что моему черепу будет очень легко треснуть и развалиться.

– Как попал к тебе пенал с этим гнусным именем? Ради Аллаха, кто дал тебе этот пенал? – не унимался джинн.

– Правду сказать, никто мне не давал его, я нашел его случайно. Но из-за него погиб ученый муж по имени Абд-ас-Самад ибн Абд-аль-Каддус ас-Самуди.

– Это имя мне ничего не говорит, – сказал Маймун ибн Дамдам. – Не будешь ли ты так любезен и не расскажешь ли все по порядку, о гуль?

– Если бы я сам знал порядок этих событий! Ас-Самуди получил пенал во временное пользование, потому что оказался в опасности. Он жил в Багдаде, когда власть там захватил аль-Бариди, и ему, как и многим почтенным людям пришлось бежать в Мосул и даже дальше. Выходит, этот проклятый пенал все же обладает какими-то магическими свойствами, если он должен был помочь мудрецу в превратностях времен! В конце концов ас-Самуди с учениками оказался в ар-Рухе – и там-то был погублен, а погубил его цирюльник Абд-Аллах, сделав кровопускание отравленным ножом по приказу некого аш-Шамардаля.

– Аш-Шамардаль? – в голосе джина была такая ярость, что внутренним взором Хайсагур увидел оскаленную львиную морду.

– Да, это был аш-Шамардаль, о котором мне кое-что рассказывал мой собеседник и сотрапезник Сабит ибн Хатем, звездозаконник из Харрана Месопотамского. И, насколько я мог судить, ремесло этого человека – стравливать между собой людей ради того, чтобы возвыситься над ними.

– Аш-Шамардаль? – то, что прозвучало в голове у Хайсагура, было уже не голосом, а воистину львиным рыком.

– Да, о почтенный джинн, и я пошел по его следу, и пришел сюда, к Пестрому замку, потому что он каким-то непонятным образом захватил замок и поселился в нем, прогнав жителей соседних деревень, а до того он потратил немалые деньги на то, чтобы устроить в горной долине фальшивый рай, где он морочил головы сильным юношам и мужчинам при помощи невольниц, переодетых гуриями, и большого количества вина…

– Так хозяин Пестрого замка – аш-Шамардаль? – конь от возмущения вскинулся на дыбы и с силой ударил копытами по мелким камням, так что они брызнули в стороны, и разлетелись, и засыпали Хайсагура.

– Горе тебе, ты не можешь буйствовать и бесноваться где-нибудь в другом месте? – закричал Хайсагур, вскакивая и встряхиваясь. И тут же он принялся усиленно моргать.

– Теперь я знаю, что нам нужно делать, о гуль! Мы должны отыскать человека, которого зовут Гураб Ятрибский!

– Где-то я уже слышал это имя… – проворчал Хайсагур и затаил дыхание, ибо как раз в этот миг, добывая пальцем из уголка глаза самый мелкий камушек, гуль почувствовал, что избавляется от него.

– Это – тот маг, что спас мне жизнь, заключив меня в кувшин, – объяснил Маймун ибн Дамдам. – Он – соперник аш-Шамардаля. И он настолько же сильнее аш-Шамардаля, насколько джинны сильнее сынов Адама!

– Что же он терпит этого гнусного завистника? – удивился гуль. – Даже я – и то сообразил, чем занимается аш-Шамардаль, когда Сабит ибн Хатем рассказал мне историю своего спора с неким Барзахом. Аш-Шамардаль стравил молодого ишака со старым – а зачем ему это понадобилось, одному Аллаху известно!

– Мне случилось подслушать один разговор между Анис-аль-Джалис и аш-Шамардалем. И я понял, что сейчас у всех этих магов, звездозаконников и мудрецов есть один предводитель, который решает все их споры, и это – маг Бахрам. Но он уже очень стар, и устал от науки, магии и власти, и хочет передать свой престол в другие руки. И он несколько раз предлагал Гурабу Ятрибскому возглавить собрание мудрецов, но тот отказывался. А скверный завистник аш-Шамардаль, который не знает подлинной удачи ни в звездозаконии, ни во врачевании, ни в магии, мечтает о власти над магами, и понемногу подчиняет себе Бахрама, притворяясь его самым преданным учеником.

– И Бахрам передал ему власть над покорными ему джиннами? – догадался Хайсагур, вспомнив, что обнаружилось в брошенном доме цирюльника.

– Да, понемногу он стал передавать ему власть и талисманы, которым подчиняются эти джинны. Нам непременно нужно найти Гураба Ятрибского, чтобы он вошел к Бахраму, и согласился принять у него власть, и унизил мерзкого завистника! Ведь тогда Бахрам заберет талисманы у аш-Шамардаля и передаст их Гурабу Ятрибскому, а мерзкий завистник не посмеет его ослушаться! Никто не спасет нас от злобы аш-Шамардаля, кроме Гураба Ятрибского, клянусь Аллахом!

– Я не знаю, как его искать, – сказал гуль. – Теперь я вспоминаю, что слышал от Сабита ибн Хатема это имя. Ты прав, он действительно обладает силой… Но я понятия не имею, где он теперь, клянусь Аллахом! И Сабит ибн Хатем – равным образом. Последний раз Сабит ибн Хатем видел его, когда он дал на время пенал ас-Самуди ради его спасения от бедствий. Что же касается его свойсств – я знаю только то, что сказал Гураб Ятрибский, передавая пенал ас-Самуди. А сказал он так: «Когда нужда в нем пройдет, ты сохранишь его для меня или для того, кого я пришлю за ним. И будь осторожен, ибо сила Грохочущего Грома требует не менее сильных заклинаний власти, а имя Аллаха тебе тут не поможет». Так что, веришь ты в это или не веришь, а какую-то силу этот пенал все же имеет!

– О Аллах, почему ты устроил так, что нам придется обращаться к Грохочущему Грому? – в беззвучном голосе джинна было возмущение. – Это ифрит из подданных Красного царя, которые не признали Аллаха и его пророка! И мы, правоверные джинны, враждуем с ними! Дай мне этот пенал, о гуль!