Шайтан-звезда - Трускиновская Далия Мейеровна - Страница 73

– Если только та женщина не солгала дядюшке и действительно пометила полоской ткани кувшин, в котором упрятан наш родственник, о сестрицы, – рассудительно заметил юноша-джинн. – Но, ради Аллаха, поспешим, ибо ночь коротка!

Легчайшие одежды взмыли ввысь – и, словно на крыльях, поднялись в черное небо обе джиннии и их прелестный брат.

– Ау-у-у! – раздался их общий крик, и Джейран поняла, что криком они помогают полету.

Она вздохнула – кудри красавца-джинна были, наверно, как те, которых она в полной темноте касалась нерешительными пальцами. Нет, конечно же, бесноватый звездозаконник солгал – аль-Кассар был не менее жив, чем она, Джейран. Тот, кто надел на лицо золотую маску, мог взять и чужое имя. Пусть так… видимо, так оно и было… Она согласна звать этого человека аль-Кассаром… да хоть Иблисом!.. Лишь бы назвать его по имени еще раз…

Но не было у нее пути к аль-Кассару. Между ними встало предательство, в котором ее обвинил аль-Мунзир. И Джейран не могла предстать перед человеком в золотой маске, не очистив себя от гнусного подозрения!

Она стала думать – как неплохо было бы, если бы род Раджмуса отблагодарил ее за спасение кувшина деньгами! Она добралась бы до ближайшего города, купила бы статных невольников, обученных биться на мечах, ездить на конях и погружаться в море ночного боя… и купила бы им резвых коней, самых лучших аваджийских коней, и быстроногих белых верблюдов, самых дорогих махрийских беговых верблюдов, и дала бы им рудейнийские копья и индийские мечи… и сама, в богатых одеждах, поехала впереди на лучшей верблюдице, поехала искать аль-Кассара, чтобы отогнать от него этих врагов Аллаха, Джевана-курда и Хабрура вместе с айарами, и рассказать ему правду…

Девушку разбудил негромкий вой джиннов и свист их летящих многослойных одежд. Она открыла глаза – небо уже светлело, наступал час, когда ангелам Аллаха позволено разить джиннов и ифритов огненными стрелами.

Три серебряных потока поочередно низверглись с небес прямо в черную дыру колодца, и шум, поднявшийся из глубины, был исполнен радости. К изумлению своему, Джейран обнаружила, что женщины джиннов испускают тот же гортанный вопль восторга, что и дочери бедуинов, пронзительный и трепещущий вопль, пронзающий, когда празднуется свадьба или рождение ребенка, самые толстые каменные стены.

Очевидно, они отыскали кувшин, в котором сидел Маймун ибн Дамдам.

И мгновение спустя рядом с Джейран оказался джинн-старец.

– Ты не солгала, о скверная, – таким странным образом поблагодарил он ее. – Мы не останемся в долгу. Если хочешь, мы доставим тебя к твоему племени. Только остерегайся упоминать имя Аллаха!

О деньгах он и не заикнулся.

Джейран решила, что оказаться среди людей – уже немалая радость для женщины, заблудившейся в пустыне. Если же ей повезет и джинны отнесут ее на стоянку того племени, где она выросла, то это будет настоящей удачей. Женщины вспомнят ее и примут, как дочь и сестру.

– Хорошо, о шейх, пусть будет так, – сказала Джейран. – Если это не слишком далеко и твои дети успеют вернуться к колодцу до рассвета. А если далеко, я могу обождать до следующей ночи.

– Тебе незачем сидеть у нашего колодца до следующей ночи, о несчастная! – сурово отрубил джинн. – Достаточно того, что ты укрывалась нашей одеждой и ела нашу еду. Я сам отнесу тебя.

Джинн сорвал с плеч девушки аба, расстелил на песке и пальцем ткнул в середину. Джейран встала на аба, как на ковер.

– Садись, о мерзкая, а лучше – ложись и свернись, как спящая собака! – велел джинн. Джейран, недоумевая, подчинилась, и оказалось – он собрал углы аба, так что получился узел, вроде тех, в какие служительницы хаммамов собирают грязные покрывала.

Узел этот взмыл в воздух, и Джейран мысленно поблагодарила джинна – если бы она видела сейчас, на какой высоте летит, то перепугалась бы до смерти.

Полет длился недолго. Узел лег во что-то мягкое, подавшееся под его тяжестью.

– Мы в расчете, о скверная, – услышала Джейран негромкий и суровый голос. – А одежду я оставлю тебе. Хоть ты и гнусная, но должна же чем-то прикрывать лицо и тело… Ау-у-у…

– Да хранит тебя Аллах, о бесноватый джинн, – сказала Джейран вслед улетевшему и выбралась из узла.

Тут же она пожалела о добром слове.

Гнусный джинн оставил ее на островке как раз такой величины, чтобы в десять шагов преодолеть его из конца в конец. Почти весь он зарос густым тростником с бледно-желтыми метелками, которые колыхались под утренним ветром довольно высоко над головой девушки. Не было тут недостатка и в крупной осоке с острыми, как бритвы, листьями, в чем Джейран немедленно и убедилась. Под ногами у нее пружинили густые травы, которые она увидела впервые в жизни. И, в довершение всех бед, островок не стоял на месте, а медленно плыл по темной и мутной воде.

Джейран поплотнее завернулась в аба.

Джинн сказал, что доставит ее к ее племени. С чего бы он взял, что племя Джейран – дикие утки, водяные змеи и бурые лягушки?

Почва под ее ногами лишь казалась плотной, а на самом деде была чрезвычайно сырой, и даже почвой ее назвать было трудно – островок состоял из сплетенных корней и перегноя. Если постоять хоть немного на одном месте, то ноги уходят в такую почву по щиколотку, так что у Джейран был один способ остаться на поверхности островка – бродить по нему, рискуя не удержаться и соскользнуть в ледяную воду.

Не зная особенностей такой странной суши, девушка вообразила, что в самой середине островка сможет, растолкав и примяв стебли тростника, устроиться поудобнее. Уже почти рассвело – возможно, вскоре ее найдут здешние жители…

Джейран слыхала, что есть такие нищие озерные края, где люди живут на лодках и пасут плавающих буйволов. Может быть, именно их имел в виду бесноватый джинн? Но с чего бы он почтил Джейран такой удивительной родней?

Возня, которую девушка затеяла посреди крошечного островка, добром не кончилась. Он как бы разорвался на две половины, которые медленно отошли друг от друга, так что Джейран съехала-таки в воду, и корни, за которые она цеплялась, расползались в разные стороны под ее руками, беззвучно рвались, и она не могла вскарабкаться обратно, и ей стало страшно, хотя она неплохо плавала, и она призвала Аллаха, и слезы нечувствительно потекли по ее мокрому и грязному лицу…

Вдруг из тростников соседнего островка вылетела длинная острога и вонзилась пятью зубцами в распластавшийся по воде аба.

Джейран взвизгнула.

И сразу же из-за тростников появился высоко задранный и загнутый нос небольшой черной лодки.

Ее борта были почти вровень с водой, и потому казалось, что обнаженный смуглокожий мужчина, замахнувшийся на странную добычу второй острогой, всего-навсего стоит по колени в воде.

– Осторожнее, ты убьешь меня! – крикнула Джейран.

– Какие джинны принесли тебя сюда, о несчастная? – спросил охотник, так же не стесняясь своей наготы, как Джейран больше не стеснялась открытого лица.

Он перевернул вниз рукоятью свою длинную, в два человеческих роста, бамбуковую острогу и, отталкиваясь ею, словно шестом, подогнал легкую лодку к девушке.

– Полезай с кормы, о дочь греха, – неласково приказал он, перейдя ближе к носу. – Не бойся, даже если ты опрокинешь мой матаур, мы легко перевернем его обратно. Мы воды не боимся.

Джейран уцепилась за борт и довольно ловко забралась в лодочку.

– Кто ты, о сын арабов? – спросила она, стараясь не глядеть на обнаженное тело. – Что за племя живет на этих озерах? Где стоят его шатры?

– Молчи, о женщина.

Вот и все, что она получила в ответ.

Втащив в матаур и коричневый аба, Джейран резкими ударами ладоней сбила с него воду. Благодарение Аллаху, колючая ткань не так-то легко промокала. И острога не повредила аба, а лишь притопила. Так что дела обстояли не так уж плохо. Черпая воду из-за борта ладошкой, Джейран старательно вымыла лицо, шею и даже грудь, благо мужчина не смотрел на нее вовсе.