Рождение античной философии и начало антропологической проблематики - Драч Геннадий Владимирович - Страница 26

Хотя Гесиод прямо не говорит о значении полисных законов (за справедливый суд ответственны, по мнению Гесиода, басилеи), мы встречаем у него выразительное обоснование полисного благополучия и "эвномии" благозакония. Обоснование труда и права как высшего блага служит государству [2]. Гесиод вводит образ Дике - дочери Зевса, которая обращается за помощью к отцу, восстанавливающему справедливость. Но эта космическая богиня Дике существует одновременно с dike как нормой человеческой жизни, отличающей человека от животных. Дике как богиня есть не что иное, как персонифицированное понятие нарождающегося права. Человек у Гесиода входит в государственное целое посредством норм dike и aidos, с которыми теперь соотносится человеческий hybris. Соотносятся они в пространстве государственной жизни. Гесиод один из первых начинает понимать человека как "существо общественное". В государстве у Гесиода (по крайней мере, в справедливом) человек предстает микрокосмосом организованного макрокосмоса.

1 См.: Ярхо В.Н. Религиозно-нравственная проблематика в поэмах Гесиода // Вестник Древней истории. 1965. № 3.

2 См.: Verdross-Drossberg A. Grundlinien der antiken Rechts- und Staatsphilosophie. Wien, 1946. S. 19-20.

В то же время у Гесиода наблюдается следующий парадокс: когда он хочет привести систему рациональных обоснований, он рассказывает миф, а когда пытается "упорядочить" и "улучшить" его, то переходит к рациональным рассуждениям. В "Теогонии" обоснование власти Зевса, воспевать которого следует "вначале и в самом конце", превратилось в миф о коварном и злобном божестве, борющемся за власть, зато рассказ о богах окружающего человека и прекрасно упорядоченного (тем же Зевсом) мира превратился из мифа в логос. Нечто подобное мы наблюдаем и в "Трудах и днях".

92

Глава 3

ПОЛИС И ФИЛОСОФИЯ

Проблема происхождения философии - одна из наиболее спорных в мировой науке. При ее исследовании обнаруживаются трудности фундаментального характера, одна из которых состоит в выявлении духовных предпосылок античной философии. При обсуждении этих проблем мы уже обращались к мировоззрению Гомера и Гесиода, которое предстало перед нами сложным образованием предполисного характера, соединяющим самые противоречивые напластования. Однако переход от предфилософии к философии, понятый как "самопереход", "самодвижение", невозможен. Философия для своего появления требует достаточно высокого уровня развития культуры. Последнее же предполагает определенную ступень экономического и политического развития общества. Задача, однако, не может ограничиться тем, чтобы свести философию как уже сформировавшийся и в достаточной мере изученный феномен к совокупности "базисных" экономических и социальных явлений. При этом обычно и возникают разногласия. Что было определяющим при рождении античной философии: развитие рабства, товарно-денежных отношений или, может быть, политической сферы?

Рассмотрение такого рода вопросов предполагает не только изучение конкретного исторического материала, но и сознательное обращение к общетеоретической, методологической стороне проблемы. По нашему мнению, процессуальное рассмотрение вопроса, выявление культурных оснований исторического развития античной философии и самого ее генезиса, т.е. перехода от предыстории к истории, делает возможным такое обращение. Для исследователя в области истории культуры задача заключается в том, чтобы осуществить последовательное рассмотрение истории духовных образований в контексте общественных условий и культуры как целого. В последующем рассмотрении исторических предпосылок античной философии мы будем в большей степени обращаться к Гомеру, поскольку некоторые особенности эпохи Гесиода уже были охарактеризованы. В очерченных нами хронологических рамках гомеровские поэмы охватывают время перехода от первичных классовых отношений ко вторичным [1],

94

от раннеклассового общества Микен к зрелым классовым отношениям греческих полисов. При обращении к Гомеру целесообразно предварительно рассмотреть раннеклассовую социальность Микен как определенную систему регуляции общественного, а тем самым в определенной степени и личного бытия человека.

1 См.: Чанышев А.Н. Курс лекций по древней философии. М., 1981. С. 21-24.

ОТ МИКЕН К ПОЛИСУ

Отличительной чертой микенской цивилизации выступает наличие дворцов-цитаделей, мощных архитектурных комплексов, содержащих обширные кладовые, помещения административного и культового назначения. Такого рода дворец - средоточие сложной экономической и религиозной жизни. "Дворец держал на строжайшем учете реальные и запланированные поступления (в основном продукцию ремесла и сельского хозяйства), дворец ведал организацией рабочей силы, военного дела, выдачей продовольствия лицам, выполняющим какую-либо работу..." [1]. Это говорит о том, что дворец был центром сложной социальной системы.

Документировалась вся многообразная хозяйственная жизнь государства, в частности потребление и распределение сырья (прежде всего металла) в государственных и частных ремесленных мастерских. Все жители поселений, подвластных дворцу, облагалось трудовыми повинностями и податями. Для этого требовался большой бюрократический аппарат: целый штат писцов и различного ранга чиновников, что и подтверждается содержанием источников. Во главе бюрократического аппарата находился царь-жрец (ванака), что в совокупности со свидетельствами о наличии мощного жреческого сословия позволяет говорить о теократической природе власти.

В то же время следует обратить внимание на относительную самостоятельность общинных поселений и на обособленность отдельных дворцовых комплексов друг от друга (не случайно они были окружены внушительными оборонительными стенами).

К государству микенского типа, на наш взгляд, может быть отнесена характеристика, данная Марксом городам Древнего Востока: "...подлинно крупные города могут рассматриваться здесь просто как государевы станы, как нарост на экономическом строе в собственном смысле" [2]. "Надстраивающиеся" над селениями города-цитадели монополизировали не только военную, но и идеологическую функцию. Царь-жрец сам отправлял сложные религиозные обряды, являясь вер

1 Античная Греция. Т. 1. Становление и развитие полиса. М., 1983. С. 84.

2 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 46. Ч. I. С. 470.

95

ховным жрецом среди жрецов главных храмов. Основной священной функцией царя-жреца было, как позволяют заключить некоторые устойчивые религиозные традиции, сохранение "священного порядка в природе", с жизнью царя ассоциировалась жизнь природы, ее порядок и отправления [1].

Человек в такой социальной системе еще не освободился от политеистического мировоззрения. Политеизм при наличии жречества превращался в сложную религиозно-идеологическую систему. Достигнутое к тому времени разделение труда получало идеологическое обоснование в системе богов создателей и охранителей профессий (имена некоторых из богов гомеровского пантеона встречаются в расшифрованных микенских таблицах). Идея божественного происхождения каждой профессии (techne) надолго сохранится в религиозном арсенале древних греков. У Гомера мы встречаем детальное описание многих ремесел, но в качестве их творцов указываются только Гефест и Дедал [2]. Мифологическое мировоззрение отражает также технологическую зависимость индивида от рода. Обращение к божеству (нестареющему и в то же время древнему) позволяет объединить синхронные и диахронные процессы, приобщиться к коллективному опыту. Соответственно в религиозных представлениях человека большую роль играет мифологема судьбы. С осознанием "предзаданности" своей судьбы, своей зависимости от богов и с сопутствующим этому осознанию протестом человека, "бунтом" против богов прорываются элементы рационализма и гуманизма. Развитие таких явлений зафиксировано в некоторых типах ближнеазиатской культуры [3]. Видимо, такие явления были и в развитии микенской культуры.

Мы не будем рассматривать вопрос о причинах гибели микенской цивилизации. Об этом написано достаточно подробно [4]. Вслед за Ж.-П. Вернаном сосредоточим внимание на фигуре царя-жреца (ва-нака), вернее, на отсутствии этой фигуры в гомеровском обществе [5]. Крушение дворцовой системы как бы "развязывало руки" противоборствующим силам: родовой аристократии и сельским общинам. Ко