Введение в философию - Джентиле Джованни - Страница 49

Эта деятельность человека, еще не познающего внешний мир, который его окружает, и ограничивает, и влечет к себе, и не позволяет командовать собой, не заставив себе повиноваться; деятельность человека, еще не устремляющего свой взор на трансцендентную реальность, перед которой он смиряется в осознании собственной ничтожности - и все же живет, живя самим собой, т.е. конституируя в самом себе свой мир; эта деятельность - искусство, и здесь находится источник всякой красоты. Даже той красоты, которая является весной, сверкающей в воздухе, светом, наводняющим долины и порождающим игру цветов и жизни, бурей, ревущей в ущельях гор или во вздымающихся водах океана - потому, что эта природа, волнующая нас до восхищения, является все же природой, которую наша благорасположенная душа принимает, одушевляет и освещает внутри себя.

5. ДЕФИНИЦИИ ИСКУССТВА

Любая другая дефиниция искусства указывает, вблизи или издалека, на это понятие, которое можно сформулировать так: искусство - субъективная форма духовной деятельности. Здесь незачем перебирать множество определений. Имея их все в наличии, можно сказать, что они двух видов - в зависимости от того, заставляют ли они состоять искусство в определенном содержании или в специфической форме; хотя никогда не было возможно (и действительно невозможно) зафиксировать духовное содержание, не ссылаясь на соответствующую форму, и наоборот (поскольку, если хорошо посмотреть, содержание и форма в конечном счете совпадают). Но одни философы предпочли обратить внимание на один, а другие - на другой аспект эстетической деятельности, не замечая необходимости настолько углубить содержание, дабы обнаружить в нем активность формы, или приписать настолько деятельный характер форме, дабы увидеть эту форму определенной в каком-то содержании.

6. УЧЕНИЕ ВИКО

Я ограничусь тем, что укажу еще на классическое (и столь необычайно впечатляющее) учение Вико - который противопоставлял поэзию философии, исходя из того известного свойства, что "люди сначала чувствуют, не замечая, потом замечают взволнованной и смущенной душой; наконец, обсуждают чистым умом"; назвал поэтов чувством, а философов разумом рода человеческого; допускал поэтические суждения, "состоящие из ощущений страстей и аффектов, в отличие от философских суждений, которые формируются рефлексией с помощью рациональных доводов - отчего последние тем больше приближаются к истине, чем больше возвышаются к универсалиям, а первые тем больше достоверны, чем больше приноравливаются к особенным вещам" [1]. Итак, поэзия стремится к "достоверному", являющемуся особенным, а философия - к "истинному", являющемуся универсальным. Вот различие содержания, на котором постоянно настаивает Вико, но которое у него всегда превращается в различие формы. С одной стороны - чувство и взволнованная и смущенная душа или непомерная фантазия; а с другой - разум, чистый ум, рефлексия и основанное на рациональных доводах суждение.

1 Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. Киев, 1994. С. 88; 124.

Верно, что для самого Вико это различие не является столь отчетливым, чтобы поэзия не была вовсе философией и чтобы философия не была вовсе поэзией. Достоверное имеет свою истину; и само оно, в конечном счете, является уже не особенным, а универсальным - фантастическим универсальным. А истинное также имеет свою достоверность, поскольку "Человеческий Ум не понимает ничего в том, о чем он прежде не имел никакого повода... получить чувственное восприятие" [1]. Так вот: то, что Вико называет чувством, не просто непосредственная позиция; для него речь идет об обращении внимания на то, что чувствуют; таким образом, речь идет скорее о сознании, чем о чувстве, - о том самом сознании, в котором состоит разум, или рассудок, или рефлексия. Различие, по Вико, состоит в том, что порой объектом сознания является чувственная вещь, а порой вещь, которая не подпадает под чувства и не может подпадать. И, наконец, чувственное, по Вико, это тело, т.е. то, что занимает пространство или предстает в пространстве как особенное, конкретное - касающееся индивида в его особой конкретности и поэтому возбуждающее душу до страсти. Ум является чистым, на платонизированном языке Вико, потому что он свободен от страсти. Чувствительность - это, главным образом, возбуждение и чувство по отношению к телу, поскольку тело непосредственное содержание сознания и то, что непосредственно касается души. Поэтому поэзия - первоначальная форма духа; и, в силу этого, Вико повторяет, что "во всякой деятельности люди, не склонные к ней по природе, добиваются ее упорным постижением мастерства; но в Поэзии совершенно невозможно добиться чего-нибудь посредством мастерства тому, кто не склонен к ней по природе" [2]. Эта "природа" является непосредственной индивидуальностью духа, который по мере своего развития развертывает разум и сбрасывает с себя все свои особенные формы, чтобы поддерживать связь с другими, обобщаясь и универсализируясь посредством мысли, которая и вправду может быть названа универсализирующей функцией духа.

1 Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. С. 124.

2 Вико Дж. Основания новой науки об общей природе наций. С. 88.

Итак, природа, или чувствительность, или фантазия, по Вико, - дух в его непосредственности (имеет он или не имеет четкое осознание понятия, к которому стремится). И прекрасное - это особенное с его чувственными и говорящими с фантазией формами: не потому особенное, что логически оно противостоит универсальному, но потому, что оно волнует субъект, а универсальное - нет. Универсальное, согласно Вико, - субъект мысли, который как бы отождествился с объектом и освободился от избыточности особенной индивидуальности в чистом царстве истины.

Но почему особенный объект будто бы возбуждает субъект, а универсальное - нет? Причина очевидна: ум является чистым, поскольку субъект отождествляется с объектом, и страсть испаряется и улетучивается в объективной мысли. И, напротив, чувство оказывается возбужденным, поскольку объект отождествляется с субъектом - т.е., как мы недавно говорили, поскольку субъект еще не выходит из себя и не имеет перед собой ничего иного, кроме самого себя. Эта "природа", которая делает поэта поэтом, - та природа, от которой человечество и в самом деле постепенно отчуждается посредством мысли. Она уже не простое инфантильное состояние особенного человека или человечества, а в подлинном смысле вечный момент духовного ритма - тот начальный момент, из которого дух исходит, чтобы реализовать собственную сущность.