Перекрестки сумерек - Джордан Роберт - Страница 143

Пустив шар бледного света плыть впереди себя, освещая ей путь, Алвиарин скользила вдоль по грубо высеченному в камне коридору, приглаживая за собой пыль легкими взмахами Воздуха, чтобы она казалась непотревоженной, и перебирая в голове некоторые из вещей, которые она хотела бы сказать Месане. На самом деле, разумеется, она не скажет ничего, и осознание этого лишь подогревало ее раздражение. Критиковать одну из Избранных, даже в самых мягких выражениях, было кратчайшим путем к боли, а может быть и к смерти. А в действительности почти наверняка и к тому и к другому. С Избранными единственным способом выжить было пресмыкаться и выполнять приказания, и первое не менее важно, чем второе. Бессмертие стоило того, чтобы немного поползать на коленях. Обретя бессмертие, она будет обладать всей властью, какую пожелает, гораздо большей, чем когда-либо имела любая из Амерлин. Сначала, однако, было необходимо выжить.

Достигнув вершины первого пандуса, ведущего вверх, Алвиарин перестала заботиться о том, чтобы заметать следы. Здесь было уже не так много пыли, а та, что была, несла следы колес тележек и отпечатки ног; никто не заметит, если к ним добавится еще одна цепочка легких следов. Впрочем, она продолжала идти быстро. Обычно мысль о том, что она будет жить вечно, поднимала ей настроение; мысль о том, что в конце концов она будет править через Месану так же, как сейчас она правила через Элайду. Конечно, не в точности так же; ожидать, что она сможет довести Месану до той же степени покорности, в какой находилась Элайда, было бы слишком амбициозно, однако она все же могла привязать к себе эту женщину настолько, чтобы обеспечить собственное возвышение. Сейчас ее мысли постоянно возвращались к тому, что она отсутствовала в Башне почти месяц. Вряд ли Месана озаботилась тем, чтобы все это время держать Элайду под контролем, хотя Избранная, если что-нибудь пойдет не так, несомненно возложит вину на Алвиарин. Правда, Элайда в последнее время была запугана как следует. Она умолялао том, чтобы ее освободили от частного наказания, получаемого от Наставницы Послушниц. Разумеется, она достаточно запугана, чтобы не выйти за рамки дозволенного. Разумеется. Алвиарин решительно отодвинула мысли об Элайде на задний план, но не замедлила шага.

Второй пандус привел ее на верхний из подземных этажей, где она позволила мерцающему световому шару исчезнуть и отпустила саидар.Тени здесь прерывались почти достигающими друг друга лужицами бледного света от ламп в железных скобах, расположенных вдоль каменных стен, которые на этом уровне аккуратно обтесаны. Ничто не двигалось здесь, за исключением единственной крысы, спешащей прочь, тихо стуча коготками по каменным плитам пола. Она почти улыбнулась. Почти. Глаза Великого Повелителя пронизывали Башню, хотя никто, по-видимому, не замечал, что охрана сплоховала. Она не думала, что это дело рук Месаны; плетения-стражи просто больше не выполняли ту роль, которую должны были выполнять. В них были… бреши. Разумеется, ей не было дела до того, видело ли ее животное и донесет ли о том, что видело, однако она все же быстро нырнула на узенькую винтовую лестницу. На этом уровне могли оказаться люди, а на людей нельзя положиться настолько же, как на крыс.

Может, раздумывала она, взбираясь вверх, попробовать расспросить Месану об этом невообразимом сиянии Силы, если только действовать… аккуратно. Избранная может подумать, будто Алвиарин что-то скрывает, если она вовсе не упомянет об этом. Каждая женщина в мире, которая могла направлять, должно быть, гадала сейчас, что там произошло. Ей нужно только быть осторожной, чтобы у нее не вырвалось ничего, что позволило бы предположить, что в действительности она побывала на этом месте. Спустя много времени после того, как сияние исчезло, разумеется, – она не настолько глупа, чтобы прямо влезать в такое!– но Месана, кажется, считала, что Алвиарин будет бегать у нее на посылках,даже не пытаясь что-нибудь сделать для себя. Неужели эта женщина и вправду верит, что у Алвиарин нет никаких собственных интересов? Конечно, лучше всего было вести себя так, словно у нее их действительно нет. По крайней мере в настоящий момент.

В полутьме, окутывавшей верхушку лестницы, она остановилась перед маленькой простой дверью, сработанной довольно грубо с этой стороны, и немного помедлила, перекидывая плащ через руку, чтобы привести в порядок свои мысли. Месана была одной из Избранных, но она была человеком. Месана допускает ошибки. И она убьет Алвиарин в мгновение ока, если ошибку допустит она.Пресмыкаться, повиноваться и оставаться в живых. И всегда быть настороже. Алвиарин знала это задолго до того, как встретила одну из Избранных. Достав белый палантин Хранительницы Летописи из поясного кошеля, она накинула его себе на шею и осторожно приоткрыла дверь, прислушиваясь. Все тихо, как и ожидалось. Она шагнула внутрь Девятого Книгохранилища и закрыла за собой дверь. С внутренней стороны дверь уже не была грубой; она была отполирована до легкого блеска.

Библиотека Башни подразделялась на двенадцать книгохранилищ, по крайней мере так полагали в мире, и Девятое было самым маленьким из них, оно было отдано под тексты, посвященные различным отраслям арифметики; однако это все же была довольно большая палата, вытянутый овал с плоским куполом наверху, заполненный рядами и рядами высоких деревянных полок, каждая из которых была окружена узкой галереей на высоте четырех шагов над семицветными плитами пола. Вдоль полок, и на полу, и на галереях, стояли высокие лестницы на колесиках, чтобы их можно было с легкостью передвигать, а также высокие медные светильники с отражателями на таких тяжелых основаниях, что требовалось трое или четверо человек, чтобы их передвинуть. Пожар был в Библиотеке постоянной угрозой. Все светильники ярко горели, готовые осветить путь любой сестре, которая захотела бы найти себе книгу или коробку с манускриптом, но тележка с полками, на которых лежали три больших переплетенных в кожу фолианта, что требовалось вернуть на место, стояла по-прежнему в одном из боковых проходов, в точности там, где находилась, когда Алвиарин в последний раз проходила здесь. Она не могла понять, зачем кому-то могли потребоваться несколько видов арифметики или зачем надо было писать столько книг об этом предмете, и несмотря на то что Башня чрезвычайно гордилась своим величайшим в мире собранием книг, посвященных всем вообразимым темам, было похоже на то, что большинство Айз Седай согласно с ней в этом вопросе. Она никогда не встречала никого из сестер в Девятом Книгохранилище; именно поэтому она и использовала его для возвращения в Башню. Около больших арочных дверей, приглашающе распахнутых, она вновь прислушалась и, лишь удостоверившись, что в коридоре за ними никого нет, выскользнула из хранилища. Любой посчитал бы странным, что у нее внезапно пробудился интерес к хранящимся здесь книгам.

Когда она торопливо шла по главным коридорам, полы которых были выложены плитами, рядами повторяющими цвета Айя, ей пришло в голову, что Библиотека была более тихой, чем обычно, даже учитывая то, как немного Айз Седай в настоящий момент находилось в Башне. Здесь всегда можно было увидеть парочку сестер, хотя бы библиотекарей, – некоторые из Коричневых даже занимали комнаты над помещениями Библиотеки в дополнение к тем, которые отводились им в Башне, – однако сейчас внушительные фигуры, вырезанные на стенах коридоров, изображающие причудливо одетых людей и странных животных десяти с лишним футов в высоту, были единственными обитателями Библиотеки. Украшенные затейливой резьбой люстры, висящие в десяти шагах над полом, тихо поскрипывали на цепях, качаясь на сквозняке. Шаги звучали неестественно гулко, отражаясь от сводчатого потолка.

– Не могу ли я чем-нибудь помочь? – спросил спокойный женский голос позади нее.

Алвиарин испуганно обернулась, чуть не уронив свой плащ, прежде чем смогла взять себя в руки.

– Я просто решила пройти через Библиотеку, Земайлле, – произнесла она, немедленно почувствовав укол раздражения. Если она настолько взбудоражена, что объясняет свои действия какой-то библиотекарше, значит, ей действительно необходимо взять себя в руки до того, как отчитываться перед Месаной. Она почти пожалела, что не может рассказать Земайлле, что происходило на Тремал-кине, просто чтобы посмотреть, как она дернется.