Перекрестки сумерек - Джордан Роберт - Страница 189

Внезапно ей на глаза попалась дата, проставленная возле имени. Точнее, две даты, помеченные знаками вопроса. Месяцы редко назывались, а дни считались еще реже, разве что в официальных документах и договорах. Подписано, запечатано и заверено в городе Иллиане на двенадцатый день Савена, в этот Год Благодати… А также для отчетов подобного рода и для занесения имен женщин в книгу послушниц. Для обычных случаев хватало указания, сколько дней прошло с того или иного праздника. Даты, написанные на бумаге, всегда казались ей немного странными. Ей пришлось посчитать на пальцах, чтобы убедиться, что она не ошиблась.

– Николь убежала три или четыре дня назад, Шириам, а Тиана только сейчас докладывает об этом? И она даже не уверена, три или четыре дня прошло с тех пор?

– «Кузины» Николь покрывали ее побег, Мать. – Шириам с огорчением покачала головой. Как ни странно, в ее скупой улыбке проскальзывала снисходительность. Или даже восхищение. – Не из любви к ней; по-видимому, они были рад ы,что девочка ушла от них, и боялись, что ее вернут. Она была довольно невыносима со своим Талантом к Предсказанию. Боюсь, Тиана очень огорчена их поведением. Боюсь, никто из них не сможет удобно сидеть на занятиях ни сегодня, ни несколько следующих дней. Тиана говорит, что собирается кормить их на завтрак розгами каждый день до тех пор, пока Николь не найдут. Но я думаю, что ей придется смягчиться. Если учесть, что с побега Николь прошло уже столько времени, ее вряд ли скоро найдут.

Эгвейн слегка вздрогнула. Она помнила собственные визиты в кабинет Наставницы Послушниц, который в то время занимала та самая женщина, которая сидела сейчас перед ней. У Шириам была очень тяжелая рука. Ежедневная порка – это серьезное наказание. Но покрывать побег одной из послушниц гораздо более серьезный проступок, чем прокрадываться наружу позже установленного часа или устраивать какие-нибудь шалости. Она отодвинула отчет к краю стола.

– Пусть Тиана поступает, как считает нужным, – сказала она. – Шириам, не было ли перемен в том, что говорят сестры о моем сне? – Она рассказала о своем сновидении насчет нападения Шончан в то же утро после того, как увидела его, но женщины, с которыми она разговаривала, лишь безразлично смотрели на нее, очевидно поглощенные недавней смертью Анайи. Это событие ошеломило всех.

Вместо ответа Шириам откашлялась и разгладила свои юбки с голубыми прорезями.

– Возможно, вам это не известно, Мать, но одной из «кузин» Николь была Ларин Айеллин. Из Эмондова Луга, – добавила она, словно Эгвейн этого не знала. – Никто не станет думать, что вы оказываете ей протекцию, если вы простите всю «семью». Смягчится она или нет, но Тиана действительно собирается быть с ними очень строгой в течение некоторого времени. Они будут страдать.

Отклонившись назад – осторожно, помня о шаткой ножке стула, – Эгвейн нахмурилась, глядя на собеседницу. Ларин почти столько же лет, сколько ей самой, и они росли близкими подругами. Они проводили часы в обществе друг друга, болтая и заплетая друг другу косы, готовясь к тому времени, когда Круг Женщин признает их достаточно взрослыми для такой прически. Несмотря на это, Ларин была одной из немногих девушек Эмондова Луга, кто, по-видимому, признал, что Эгвейн действительно может быть Амер-лин, хотя она показывала это в основном тем, что держалась на расстоянии. Но неужели Шириам думает, что Эгвейн станет оказывать кому-либо протекцию?Даже Суан выглядела озадаченной.

– Ты должна знать лучше, чем кто-либо другой, Шириам, что наказание послушниц – прерогатива Наставницы Послушниц. По крайней мере до тех пор, пока девушку не наказывают несправедливо, а такого предположения ты не высказывала. Кроме того, если сегодня Ларин подумает, что может содействовать побегу и ей это сойдет с рук, – содействовать побегу, Шириам! – кто может сказать, что она будет делать завтра, надеясь, что это тоже сойдет ей с рук? Она получит шаль, если у нее достанет стойкости. Я не стану вести ее по пути, в конце которого ее вышлют из Башни за недостойное поведение. Итак. Что говорят сестры о моем сне?

Раскосые зеленые глаза Шириам мигнули, и она бросила взгляд на Суан. Свет, неужели эта женщина думала, что Эгвейн была такой суровой из-за того, что рядом Суан? Из-за того, что Суан может кому-нибудь рассказать? Она должна бы знать ее лучше, ведь она-то была Наставницей Послушниц!

– Общее мнение среди сестер, Мать, – произнесла наконец Шириам, – по-прежнему таково, что Шончан в тысяче миль отсюда, они не знают, как Перемещаться, и если они начнут наступление на Тар Валон, мы узнаем об этом еще до того, как они успеют приблизиться и на двести лиг.

Суан вполголоса пробормотала что-то, звучавшее не вполне пристойно, но удивленной она не выглядела. Эгвейн тоже хотелось выругаться. Беспокойство из-за смерти Анайи не имело никакого отношения к безразличию сестер. Они попросту не верили, что Эгвейн – Сновидица. Анайя была уверена в этом, но Анайя мертва. Суан и Лиане верили, но ни одна из них не стояла теперь достаточно высоко, чтобы ее слушали больше, чем с вежливым нетерпением, если вообще слушали. И совершенно ясно, что Шириам тоже не верила. Она соблюдала свою клятву верности так скрупулезно, как Эгвейн могла только пожелать, но невозможно приказать человеку верить. Они просто повторяли то, что она им говорила, и ничего не менялось.

Когда Шириам вышла, Эгвейн обнаружила, что думает над тем, что привело ее сюда изначально. Может, она пришла только для того, чтобы указать ей на то, что Ларин собираются наказать? Нет, разумеется нет. Но она не сказала ничего сверх этого, если не считать ответов на вопросы Эгвейн.

Вскоре явилась Мирелле, и сразу же за ней – Морврин. Эгвейн почти чувствовала, как каждая из них отпускает Источник перед тем, как войти в палатку, и они оставили своих Стражей ждать снаружи. Даже за то короткое время, пока отдергивали входной полог, она успела увидеть, что те выглядели настороженными даже для Стражей.

Большие темные глаза Мирелле вспыхнули при виде Суан, а ноздри раздулись. Круглое лицо Морврин оставалось невозмутимым, как отполированный камень, но она разгладила темно-коричневую юбку обеими руками, словно вытирая их об нее. Возможно, это бессознательно. В отличие от Шириам они должны были повиноваться распоряжениям Суан, и ни той ни другой это совсем не нравилось. Не то чтобы Эгвейн хотелось задать им трепку, но она доверяла Суан, и какие бы клятвы те ни приносили, она не до конца доверяла им. Не до той степени, как Суан. Кроме того, бывали случаи, когда было нежелательно, если не совсем невозможно, ей самой говорить верным ей сестрам, чего она от них хочет. Суан могла передавать им ее распоряжения, и в этом случае Эгвейн могла быть уверена, что они будут исполнены.

Она сразу же спросила их, что говорят сестры о ее сне, но, как и следовало ожидать, ответы мало отличались от того, что сказала Шириам. Шончан были далеко. Если это изменится, их сотню раз успеют предупредить. Разговоры не менялись уже добрых полторы недели. Хуже того…

– Все было бы по-другому, будь Анайя жива, – сказала Морв-рин, балансируя на одном из шатких табуретов возле письменного стола Эвгейн. Несмотря на грузное телосложение, она делала это легко и грациозно. – Анайя славилась тем, что обладает сокровенными знаниями. Мне самой всегда казалось, что она должна была избрать Коричневую Айя. Если бы она сказала, что ты – Сновидица… – Она захлопнула рот, встретив взгляд Эгвейн. Мирелле внезапно оказалась очень занята тем, что грела руки над жаровней.

Ни одна из них тоже не верила. Кроме Суан и Лиане, никто во всем лагере не верил, что у Эгвейн было истинное сновидение. Ва-рилин взяла на себя переговоры в Дарейне, искусно оттеснив Бео-нин на вторые роли, и она приводила постоянные оправдания, почему она не смогла передать предупреждение сразу же. Возможно, через несколько дней, когда переговоры пойдут более гладко. Словно они занимались чем-то другим, а не твердили одно и то же по кругу, не говоря ни одного слова, которое другая сторона сочла бы обидным или поводом прервать переговоры. Ни одна из сестер, кроме Суан и Лиане. Она надеялась, что хотя бы они верят.