Перекрестки сумерек - Джордан Роберт - Страница 98

Илэйн попыталась вспомнить мастера Харндера, но лишь смогла воссоздать расплывчатый образ круглолицего лысеющего человека, который непрерывно моргал. Он служил еще ее матери, и, насколько Илэйн могла припомнить, королеве Мордреллейн до нее. А теперь выясняется, что он, видимо, одновременно служил Коричневой Айя. Во дворце каждого правителя между Хребтом Мира и океаном Арит были глаза-и-уши Башни. Любой мало-мальски разумный правитель ожидал этого. Несомненно, Шончан тоже скоро окажутся под присмотром Белой Башни, если уже не находятся. Рин обнаружила несколько шпионов Красной Айя, – несомненно, наследие тех времен, когда Элайда была в Кэймлине, но этот библиотекарь оказался первым, кто шпионил для другой Айя. Элайде не понравилось бы, если бы другие Айя узнали, что происходило во дворце, когда она была советницей королевы.

– Жаль, что у нас не заготовлено никаких ложных известий, чтобы снабдить ими Коричневых Айя, – легко сказала Илэйн. Очень жаль,что они, так же как и Красные, знают о Родне. В лучшем случае они должны были знать, что во дворце находится большое количество женщин, умеющих направлять, и у них не займет много времени, чтобы выяснить, кто они такие. Это впоследствии создаст множество всевозможных проблем, однако эти трудности лежали где-то в будущем. Всегда стоит смотреть вперед, говорила Лини, однако когда это еще будет. – Установите наблюдение за мастером Харнде-ром и попытайтесь выяснить, кто его друзья. На первое время этого будет достаточно. – Некоторые шпионы полагались в основном на свои уши: слушали праздную болтовню или подслушивали у дверей. Другие развязывали языки с помощью нескольких дружеских чаш вина. Чтобы противодействовать шпиону, надо сперва выяснить, каким способом он добывает то, что впоследствии продает.

Авиенда, громко фыркнув, расправила свои юбки и приготовилась сесть прямо на ковер, прежде чем вспомнила, что на ней надето. Встретив предостерегающий взгляд Дайлин, она вместо этого уселась на краешек стула – просто воплощение придворной дамы со сверкающим взглядом. Разве что придворная дама не стала бы то и дело проводить большим пальцем по лезвию поясного ножа. Если бы ей позволили поступать по своему усмотрению, Авиенда перерезала бы глотку каждому шпиону, оказавшемуся в пределах досягаемости ее ножа. Шпионаж, по ее мнению, был низким занятием, как бы Илэйн ни убеждала ее, что каждый обнаруженный шпион – это инструмент, который можно использовать.

К тому же далеко не каждый шпион работал на врагов. Большинство из тех, кого обнаружила главная горничная, брали деньги сразу из нескольких источников, и среди тех, которые удалось выявить, были король Муранди Роэдран, различные тайренские Благородные Лорды и Леди, несколько знатных кайриэнцев и немало купцов. Довольно многие интересовались тем, что происходит в Кэймлине, из-за того ли, что хотели знать, как это отзывалось на торговле, или по другим причинам. Иногда могло показаться, что каждый здесь шпионил за каждым.

– Госпожа Харфор, – произнесла Илэйн, – вы еще не обнаружили «глаз-и-ушей» Черной Башни.

Подобно большинству людей, при упоминании о Черной Башне Дайлин передернула плечами и сделала большой глоток вина, но Рин только слегка поморщилась. Она была исполнена решимости игнорировать тот факт, что они были мужчинами, умеющими направлять Силу, несмотря на то что не могла здесь ничего изменить. Для нее Черная Башня была… неудобством.

– У них было недостаточно времени, миледи. Дайте им год, и вы обнаружите у нас лакеев и библиотекарей, получающих мзду и от них.

– Полагаю, так оно и будет. – Страшная мысль. – Что еще у вас есть для нас сегодня?

– У меня был разговор с Йоном Скеллитом, миледи. От того, кто однажды вывернул плащ наизнанку, всегда можно ожидать, что он вывернет его и еще раз; и Скеллит так и сделал. – Скеллит, парикмахер, состоял на жалованье у Дома Араун и, стало быть, в настоящий момент был человеком Аримиллы.

Бергитте на полуслове проглотила проклятие – по какой-то причине она старалась следить за своим языком в присутствии Рин Харфор – и воскликнула страдальческим тоном:

– Вы решились на разговорс ним? Никого не спросясь?

Дайлин, которая не испытывала никаких угрызений совести относительно старшей горничной, пробормотала себе под нос: «Материно молоко!» Илэйн еще ни разу не слышала, чтобы она ругалась. Мастер Норри, моргнув, чуть не уронил свою папку и постарался не глядеть на Дайлин. Старшая горничная, однако, просто подождала, пока она и Бергитте выскажутся, и спокойно продолжила:

– Я видела, что время настало, и Скеллит созрел. Один из тех, кому он передает свои донесения, покинул город и до сих пор не вернулся, в то время как другой волею судьбы сломал себе ногу. На улицах сейчас много льда в тех местах, где раньше были пожары. – Судя по тому, как вкрадчиво она произнесла это, можно было предположить, что сломанная нога была волей не столько судьбы, сколько самой Рин Харфор. Жестокие времена открывают неожиданные способности в таких людях, на кого сроду не подумаешь. – Скеллит согласен передать следующее свое донесение из города самолично. Он уже видел, как открывают врата, и не стал делать вид, что боится. – Можно подумать, сама она с детства привыкла к тому, как купеческие повозки выезжают из дыры в воздухе.

– Но что помешает этому тре… э… этому парикмахеру сбежать, когда он окажется за городской стеной? – раздраженно спросила Бер-гитте, начав вышагивать перед камином со сложенными за спиной руками. Ее тяжелая золотая коса, казалось, вот-вот встанет дыбом. – Если он сбежит, Араун найдет кого-нибудь еще, и вам снова придется охотиться за шпионом. Свет, Аримилла, должно быть, слышала о вратах с первого дня, как здесь появилась, и Скеллит не мог не знать о них. – Ее раздражало не то, что Скеллит может сбежать, или по крайней мере не только это. Наемники считали, что их наняли драться с солдатами, но они ничего не имели против того, чтобы за пару серебряных монет позволить одному-двум людям проскользнуть ночью через ворота – в обоих направлениях. От одного-двух вреда не будет, так они полагали. Бергитте не любила, когда ей напоминали об этом.

– Жадность не даст ему так поступить, миледи, – спокойно отвечала госпожа Харфор. – Когда он услышал о возможности получать деньги одновременно и от леди Илэйн, и от леди Ниан, у него засверкали глаза. Согласна, что леди Аримилла уже наверняка слышала о вратах, но тем правдоподобнее будет выглядеть, что Скел-лит явился туда самолично.

– А если его жадность окажется настолько велика, что он попытается заработать еще больше, вывернув плащ в третий раз? – спросила Дайлин. – Он может навлечь на нас большие… неприятности, госпожа Харфор.

Тон старшей горничной стал несколько суше. Она никогда не переходила границы, но ей не нравилось, если кто угодноподозревал ее в небрежности.

– В этом случае леди Ниан похоронит его в ближайшем сугробе, миледи, и я постаралась, чтобы он осознал это. Она никогда не отличалась терпением. Уверена, вам это известно. В любом случае, известия, которые мы получаем из лагеря Аримиллы, мягко говоря, довольно отрывочны, а этот человек сможет увидеть там некоторые вещи, которые нам будет очень полезно знать.

– Если Скеллит скажет нам хотя бы, в каком лагере Аримилла, Эления и Ниан будут ночевать и когда, я самолично заплачу ему золотом, – задумчиво произнесла Илэйн. Эления и Ниан держались поблизости от Аримиллы, вернее, та держала их поблизости; а Аримилла была еще менее терпелива, чем Ниан, и еще меньше верила, что можно оставить что-либо без присмотра. Она проводила по полдня, объезжая лагерь за лагерем, и, по-видимому, никогда не ночевала на одном месте два раза подряд. – Это единственное, что я хочу знать.

Рин склонила голову.

– Как скажете, миледи. Я прослежу за этим. – Ей слишком часто приходилось воздерживаться от резких слов в присутствии мастера Норри, и сейчас она не подала вида, что услышала какое-либо неодобрение в свой адрес. Разумеется, Илэйн не хотелось отчитывать ее в присутствии посторонних. Госпожа Харфор, конечно, продолжала бы исполнять свои обязанности как полагается и, несомненно, не прекратила бы охотиться за шпионами, выслеживая их с не меньшим пылом, чем теперь, хотя бы потому, что их наличие во дворце было оскорблением для нее. Однако Илэйн пришлось бы каждый день сталкиваться с дюжиной несообразностей, дюжиной мелких неудобств, вдобавок ко всем прочим неприятностям лучше не портить отношения со старшей горничной. Мы должны соблюдать фигуры танца с такой же точностью, как и наши слуги,сказала ей как-то мать. Либо ты постоянно нанимаешь все новых и нов ых слуг и тратишь время на их обучение, терпя неудобства, пока они не выучатся, лишь для того, чтобы вновь и вновь начинать все сначала, либо ты принимаешь правила так же, как и слуги, и живешь спокойно, используя свое время на то, чтобы править.