Плата за души (Книга 2) - Гомонов Сергей "Бродяга Нат" - Страница 35

Ромальцева демонстративно развесила его одежду на вешалки и села с краю кровати. Он даже не пошевелился. Владичка всегда спит чутко, а сейчас точно выключился. И спать на животе его не заставишь: он с детства привык скручиваться в комочек и заворачиваться в одеяло или простыню.

Зинаида Петровна осторожно погладила его по черным волосам и охнула: его тело так и дышало жаром, настолько сильным, что даже мокрая после душа голова уже почти высохла. Может быть, он заболел? Но больные так не едят и матерей на руках не носят. Безобразник! Загонит он ее в могилу! Она прикрыла сына простыней, подошла к шкафу и забралась в карман его джинсов. Ключи от машины и от гаража он всегда носил справа, а теперь переложил в левый карман. Мелочь, конечно, но как-то странно...

Сбросив тапочки, она обула сабо и отправилась в гараж.

То, что она обнаружила в багажнике, повергло бедную Зинаиду Петровну в долгосрочный шок.

Машина была забита различным оружием, и не пневматическим, а настоящим, даже несведущая во всех этих делах Ромальцева сразу поняла это, с первого взгляда. На нее хищно смотрели автоматы, винтовки, что-то типа пулеметов, ТТ, еще какие-то пистолеты... В углу багажника, небрежно завернутые в газету, лежали ножи разных образцов и размеров.

О боже! Вот за что мальчика едва не убили! Вот почему он скрывал от всех, как очутился в реке!

Ромальцева бросилась домой. Разбудить! Сейчас же! Немедленно! Пусть все объяснит!

Влад изъявил недовольство, когда его вырвали из объятий Морфея. Прежде чем ответить на вопли матери, теребящей его и требующей объяснений, он взглянул на часы и со стоном с размаху рухнул лицом в подушку:

- Ма, я мог бы поспать еще целых полтора часа! Ну что тебе неймётся? Иди, поспи... Книжку почитай, в конце концов...

- Ты меня в гроб загонишь! Отвечай сейчас же! Прекрати отшучиваться, это очень серьезно - то, что ты творишь! Думаешь, если я умру, тебе будет хорошо?!

Влад поднялся и отправился на кухню, где сразу же учуял запах любимого маминого корвалола. Он поморщился:

- Ма, давай договоримся: ты не будешь лезть в мои дела, а я не стану прятать от тебя ключи, слушать твои жалобы etc, etc... - вытащив сигарету, он закурил.

- Не смей здесь курить!

Ромальцев вышел на балкон, но мать преследовала его по пятам:

- Влад! У тебя нет ни души, ни сердца!

- Ма, ты переборщила со своими каплями. Иди поспи, а?..

Она расплакалась. Ему надоело слушать все это. Он выбросил сигарету и, ни слова больше не говоря, отнес ее в спальню:

- Добрых снов! - уложив ее в постель, Влад набросил на нее покрывало.

И тут Зинаида Петровна ощутила, что безудержно хочет спать. Она тщетно боролась с этим состоянием секунд пятнадцать, а Влад тем временем прикрыл за собой дверь.

Ей приснились высокие кедры с душистыми стволами, маленький костер и младенец в люльке, который звал ее тихим плачем. Весь свой сон Зинаида Петровна возилась с этим малышом, который то и дело превращался в каких-нибудь ласковых и невероятно хорошеньких зверюшек. Она получала несказанное удовольствие от этого общения, словно это было ее собственное дитя. Она не хотела просыпаться и длила этот сон с маленьким рыженьким мальчуганом, улыбавшимся ей из люльки...

ПО ПРОШЕСТВИИ ДВУХ НЕДЕЛЬ

Спать хотелось неимоверно, а маленький рыжий Сашка не давал ей сомкнуть глаз. В его плаче было столько неподдельного горя и тоски, что Рената засомневалась в утверждении врачей, будто дети на самом деле в этом возрасте так общаются и настоящих слез у них нет. Малыш, похожий на нее как две капли воды, словно хотел ей на что-то пожаловаться, а она утратила способность понимать его.

Наконец усталость взяла свое. Рената рассердилась и строгим голосом предупредила, что больше не может петь ему колыбельные и что так себя вести нельзя.

- Ты его ужасно напугала! - вынимая голову из-под подушки, с иронией откликнулся Гроссман, но обнаружил, что Шурик и правда замолчал.

Рената молча сунула младенца под бок Николаю и свалилась спать.

- Да, кажется, такой тон для тебя великая новость! - не мог не признать Гроссман. - Верно я говорю, ваше высочество?

Мальчик взглянул на него одним глазом, чмокнул губами и задремал. Николай поправил на нем перекосившийся чепчик и ослабил пеленку, стиснувшую маленькое тельце. Ему всегда казалось, что Рената закручивает сына слишком туго. Она лентяйка, а с прижатыми к бокам руками Шурик засыпает быстрее (ну, кроме сегодняшней ночи, разве что). Мальчишка благодарно гукнул сквозь сон и раскинул в разные стороны сжатые в кулачки крохотные ручонки.

- Ну, привет! - шепнул Николай, наклоняясь к его уху. Строгая у нас мамаша, правда? Ух, она такая! Я тебе уже про нее рассказывал, только боюсь, ты меня тогда еще не слышал... Хорошо тебе: побуянил - и байки! А мне еще на работу утром...

Гроссман покосился на Ренату: не слышит ли она? Нет, слава богу, спит мертвым сном: ей только дай. Значит, можно поболтать еще. При ней он обычно стеснялся: ему казалось, что она будет смотреть на него как на идиота. Николай предпочитал делать вид, что относится к Шурику нейтрально. Так неосознанно хотела Рената и тем самым диктовала ему, как он должен держаться с "чужим произведением". Однако это "произведение" родилось настолько похожим на Ренату, что в глубине души Ник не мог себя заставить не любить его, хотя все его иллюзии насчет девочки рассыпались в прах. Пусть мальчик. В каком-то смысле, пожалуй... это даже и лучше... Он чистая страничка, в него можно вложить все, чего нет в них с Ренатой. Гроссман пообещал себе, что будет, по крайней мере, стараться.

Заболтавшись, он и сам не заметил, как заснул в обнимку с ребенком. Утром, естественно, оба проснулись в луже, но ужасно довольные. Сашкин даже и не подумал кукситься, лежал, водил взглядом по потолку и самозабвенно гулил. Рената хмуро поднялась и отправилась за бутылочкой и соской. Ник посмотрел на часы и прикинул, что на работу еще слишком рано, так что можно поваляться и поиграть с малышом.

- Какие у нас уже большущие руки! Ручищи, я бы даже сказал! Да-а! Рената! Как ты отнесешься к моему предложению выбраться куда-нибудь в это воскресенье? Марго предлагала свой любимый ресторанчик. Давай развеемся?