Плата за души (Книга 2) - Гомонов Сергей "Бродяга Нат" - Страница 57

- Теперь вы должны взять самое необходимое: деньги, документы, теплые вещи. Только не спешите, иначе что-нибудь забудете, а у нас уже совсем не остается времени.

Те бессмысленно забегали по комнатам. Насмотревшись на них, Саша нетерпеливо усадил Любовь Игоревну на стул и поймал Танюшку:

- Таня, покажи, где и что у вас лежит и во что это все можно собрать. Я должен вывезти вас в Бахчисарай...

Убитые страшным сообщением, женщины уже и не думали о том, что незнакомец может готовить им ловушку. То есть, конечно, мысль такая у них была, но им было уже все равно. Только бы скорее все закончилось...

Пока Саша собирал вещи в четыре руки с Танькой, Любовь Игоревна еле слышно спросила:

- Как это с ним случилось?

Он остановился и оглянулся, словно для того, чтобы оценить, как все это сказать. Неизвестно, к какому выводу он пришел, но ответ был таким:

- В конце лета он собирался приехать за вами. Его похитили и держали в доме одного из боевиков... - на секунду этот высокий синеглазый брюнет вдруг стал похож на коренастого, всегда чуть полноватого светловолосого Романа: говорил, как он, держался, как он, и даже слегка картавил, как Рома; да и во внешности мелькнуло разительное сходство с погибшим сыном и братом. - Затем... я узнал, что его расстреляли... Может быть, - Саша снова стал прежним, - может быть, за него некому было заплатить выкуп...

- А вы? - прошептала мать. В другое время она не сказала бы этого: такие слова звучали, как обвинение. Но сейчас вырвалось. Невольно.

- Я не знал. Теперь поздно об этом говорить.

Любовь Игоревна вздохнула. Он прав. Даже если бы и знал что бы это изменило?

Саша взглянул сначала на настенные, потом на свои часы и подхватил с грехом пополам собранную сумку:

- Отнесу в машину. Не возитесь, лучше подумайте, что можно было бы взять еще...

Спустившиеся женщины увидели припаркованный у подъезда "уазик". Рядом с ним курили Саша и еще один парень, выше него ростом, мощного телосложения, чуть-чуть полноватый, точнее, просто похожий на медведя. Комаровы сразу поняли, что он чеченец, хотя у него были русые волосы, зеленые глаза и румянец во всю щеку. Они уже привыкли различать русских и не русских по едва уловимым приметам в выражении лица, по взгляду, по движениям... Женщины испуганно переглянулись: мог ли оставаться сейчас в Гудермесе хоть один порядочный чеченец?

- Загружайтесь, - словно угадав их мысли, с улыбкой сказал "медведь" и открыл перед ними дверцу. - Проскочим уж как-нибудь...

Делать было нечего. Бросив сигарету, Сашин спутник плюхнулся за руль, и амортизаторы просели под его поистине богатырским весом, а машина качнулась влево. Саша уселся рядом с ним и повернулся к женщинам:

- Хусейн знает свое дело. Мы проскочим... Я хочу сказать вам одну вещь... - и тут он начал старательно подбирать слова. - Мне кажется, отец... то есть... - Саша споткнулся на полуслове и встряхнул головой: - то есть, что Михаил Алексеевич всегда жалел о двадцатом июня...

Танька не помнила этой даты, а вот Любовь Игоревна в момент поняла, о чем он говорит. Девять лет назад двадцатого июня они развелись. Михаил уехал в Крым. Сын учился тогда в Симферополе и остался жить у него.

- Он сразу согласился, чтобы вы переехали к ним в Бахчисарай... Просто... иногда очень трудно бывает собраться с духом, отмести самолюбие, забыть прошлые обиды и... первым протянуть руку. Даже если это рука помощи... Надеюсь, вы поймете его... Горе сблизит вас теперь. Втроем вы легче переживете этот удар, а вот поодиночке вам придется туго... Не отказывайтесь от помощи... Это, собственно, все, о чем я хотел вам сказать... Ваша будущая жизнь зависит теперь от вас самих...

Настороженность Комаровой улетучилась теперь уже окончательно. В такие детали первого встречного не посвящают, а это значит, что Саша был близким другом сына и... и что Рома тоже с болью вспоминал ту роковую дату... Она не знала об этом, прочитывая скупые и редкие письма Ромы из Бахчисарая... Он помнил...

Светловолосый чеченец какими-то замысловато петляющими, как волчьи тропы, дорогами довез их всех до Минвод. Переговорив о чем-то на вокзале, мужчины попрощались, и Хусейн уехал обратно на своем "уазике", а Саша пошел за билетами и взял все три на свои деньги: у женщин не хватило бы и на один.

- Хороший парнишка, - заметила Любовь Игоревна, всхлипывая в платочек.

Таня почему-то покраснела. Когда он вернулся, девушка осторожно и в то же время пристально посмотрела на него.

- Вы с нами, Саша?! - удивилась и обрадовалась мать, увидев, что третий билет он взял для себя.

- Да. Провожу вас, и у меня еще дела в Ростове...

Вначале озаренная тайной надеждой, после этих слов Таня сникла. Ростов - это ведь так близко... Саша словно угадал ее мысли:

- А провожу вас я до Бахчисарая. Нужно будет помочь вам устроиться... Ромка тоже не раз выручал меня... - он опустил глаза, хоть в них и не было написано, о чем он думает. А подумал он наверняка о том выстреле, который Афганец заставил изменить направление - совсем чуть-чуть - и от которого не спас бы даже самый прочный бронежилет...

"Да, братишка, не раз... Иногда и полраза достаточно, чтоб мусолить потом эту тему до конца жизни... Ты на это способен"...

Переживания этого дня вылились для Любови Игоревны в бесконечный поток слов ближе к вечеру. Для человека, только что избежавшего смертельной опасности, нет правил - одни исключения. Кто-то замыкается в себе, кто-то плачет, а кто-то начинает забивать мучительную тоску и боль следующими один за одним рассказами. Она говорила, как им жилось в Гудермесе последние годы, она не давала и на мгновение отойти от нее. Саша молчал и, что самое главное, слушал все. Слушал - и было видно, что внимает. А Комаровой хотелось быть с ним, со спасителем, предельно откровенной. Танюшка укоризненно поглядывала на нее и робко - на Сашу: а ну как ему надоест? И однажды он так улыбнулся, что сердце девушки затрепетало: Ромка! Вылитый Ромка! Она редко видела брата и многое успела придумать про него и для подруг, и для себя. В какой-то мере, он был ее мужским идеалом. Провинциальные барышни взрослеют поздно и долго, очень долго сохраняют целомудрие тела и души.