Плата за души (Книга 2) - Гомонов Сергей "Бродяга Нат" - Страница 84

- Плохо вышло у тебя с обеими...

- С кем еще?! - зажимая нос ладонями, прогундосил Константин. - Мы больше никого не трогали!

- Склероз? А как насчет гостиничного номера в Нижнем Новгороде, папаша?

- При чем тут... - и Скорпион замер на полуслове, даже убрал руки от пострадавшей части тела. - Так ты... про рыжую ту... про Сокольникову?!

- Про Гроссман, - кивнул Оборотень. - Ну во-о-о-от, папаша, вспоминаешь... И меня, поди ж ты, узнал?

Старик затряс головой и попробовал отползти, глядя на Ромальцева как на изготовившуюся к броску кобру.

- Я был телохранителем Александра Сокольникова. Помнишь меня? А потом я имел глупость обменять себя на то, что сынок твой отстанет от Ренаты и ее мужа... Видимо, недооценил я твоего выродка...

- Телохранитель уже полтора года как на том свете...

- У тебя превратные представления о "том" свете, папаша.

И тут Скорпиону снова на какой-то миг почудилось, что перед ним стоит тот самый человек, которого он видел всего раз в жизни и который снова доставил ему ужасную боль. Но длилось это мгновение.

- Но пришел я сюда не вспоминать старые дрязги, Константин как-там-тебя... Я прекрасно знаю, что с нашими законами адвокаты тебя обязательно отмажут от "вышки"... Меня это не устраивает. Запомни перед долгим сном, что ты видел того самого телохранителя, которого полтора года назад пристрелил в Таганроге твой любимый сынок...

И Оборотень плеснул в стакан немного коньяка, а после растворил в нем несколько крупиц какого-то порошка. Вытащив пистолет, он под дулом протянул Скорпиону нисколько не изменившую цвет жидкость. Верно говорят, что "это" пахнет миндалем - он перебивал даже аромат дорогого коньяка.

- Сделай напоследок красивый жест, папаша. Ты очень любил все красивое, так не разочаровывай людей перед смертью. Для воодушевления я могу рассказать тебе "сказку на ночь". Жил-был один скорпион. Он был насекомым, но не знал этого и считал себя царем всего сущего. Каждый, кого он считал неправым, умирал от его яда. И вот однажды он путешествовал по пустыне и заполз в оазис. Игравшие мальчишки увидели его и решили пошутить: он казался им таким отвратительным и ничтожным. Но скорпион угрожающе задирал хвост и щелкал клешнями, уверенный, что справится с любым из них. И тогда мальчишки пролили вокруг него керосин, а потом подожгли. Не найдя выхода из огненного кольца, скорпион в отчаянии укусил сам себя и умер. Зато он не сгорел. Пей!

- Да будь ты проклят, урод! - и Скорпион-старший опрокинул в себя стакан с растворенным в коньяке цианистым калием.

Смерть была мгновенной и благородной. Скорпион любил все благородное...

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ...

...Путь - это то, что находится за пределом слов.

Такое тонкое, что не имеет ни вкуса, ни запаха.

Вглядываясь в него, не сможешь его разглядеть,

вслушиваясь в него, не сможешь его услышать,

используя его, не сможешь его исчерпать!

Старик-Учитель вкладывает эти слова в уста китайских мыслителей. Здесь не властно Время. Здесь все --ВСЕГДА. Всегда прошлое, настоящее и будущее. Путь. Дао. Бенбен пирамиды, венец всего.

Ученики танцуют у ручья в Золотой Долине... В то же время в благостном Инну, Гелиополе, жрецы храма Феникса воспевают солнечную птицу и не на жизнь, а на смерть сражаются со служителями культа Тессетена, Темного Брата - отныне и во веки веков... А ладья ВСЕГДА плывет в бурном море и будет плыть, и это есть, было и никуда от этого не деться...

ОН скользит по границе между антимирами. ОН не там и не здесь, все видит, все понимает, но не срывается ни туда, ни сюда. Не до отдыха Ему сейчас...

Идущий истинным путем не найдет отпечатков колес.

Знающий истинные слова говорит без изъяна.

Лучший запор тот, что не имеет замка:

его невозможно взломать...

Пернатый медвежонок сползает с кедра и косолапо подходит к нему:

- Как вас много! Приветствую вас, Попутчики! Вот ты и сам стал Учителем, Первый...

- Где остальные одиннадцать? Я надеялся встретиться перед тем, как...

- Они придут...

И вот пернатый медвежонок уже просто Третий Даос - нечто, что нельзя заполнить до краев, как и всех, кто упорно карабкается к вершине пирамиды, невзирая на ветер, снег и дожди... Может быть, сейчас их видит кто-нибудь из антимира. Во сне. Может быть, даже кто-то из тех самых китайских философов... А потом он проснется и запишет загадочные слова на первой бумаге, которую так сложно и долго делали в его великой стране...

Подлинные речи не изящны,

изящные речи не верны.

Хороший человек не станет спорить,

слова того, кто любит спорить - пустые слова.

Знающий не тот, кто много знает,

тот, кто много знает, тот не знает...

********************************************************************************

Влад вынырнул из дремоты. К чему-то вспомнился Оритан - не такой, каким он был теперь, не город-призрак, закованный во льды. Солнечный, с огромным храмом-обсерваторией в Эйсетти...

"А помнишь, братишка, как мы вчетвером приходили туда смотреть на звезды в твою волшебную трубу? А помнишь, как спорили о том, что будет через много тысяч лет на нашем маленьком сфероиде? Ты убедился, что я был прав? Ну да, по крайней мере, теперь ты уже не споришь - никогда и ни с кем"...

Самолет ровно гудел, заходя на посадку.

На Камчатке была глубокая полночь. Петропавловск раскинулся на горах тысячами огней. Дальневосточная природа мирно отошла ко сну.

Возле аэропорта Ромальцев взял такси и назвал адрес Хотиненко, приятеля Дениса и Светланы.

Ни одно окно в трехэтажном здании не светилось, но Влад знал, что в квартире на втором этаже его ждут. Ждут с нетерпением. Вернее, ждут, конечно, не его. Но придет он.

На тускло освещенной площадке Ромальцев громко зазвенел ключами и встал за пределами видимости из глазка. Он чувствовал троих. Он чуял их. И один из них караулит под дверью.

Влад открыл замок, толкнул дверь и отскочил в сторону. Тот, кто ждал его, промахнулся, пытаясь сбить с ног входившего, и Ромальцев просто продолжил его движение, опрокинув на площадку и оглушив его же пистолетом. Еще до того, как в прихожей вспыхнул свет, Влад уронил на пол бросившегося на него красавчика-Борюсю.