Расплата кровью - Джордж Элизабет - Страница 46

Если на первом этаже дома личность Джой Синклер практически не проявлялась, то здесь, на втором, она безудержно прорывалась во всем. Здесь был жизненный центр здания, разностильная и разномастная смесь из тех вещей, которыми дорожат и которые собраны по собственному вкусу. Здесь Джой Синклер была повсюду – на фотографиях, развешанных по стенам узкого коридора; в переполненной кладовке, забитой всем – от постельного белья до засохших малярных кистей, в завесе из дамского белья в ванной комнате, даже в воздухе, который хранил слабый запах талька и духов.

Линли прошел в спальню. Здесь его встретило буйство разноцветных подушек, потрепанной мебели из ротанга и одежды. На столике рядом с незаправленной кроватью стояла фотография, которую он бегло изучил. У фонтана на Грейт-корт Тринити-колледжа, в Кембридже, стоял худой, как тростинка, чувствительный на вид юноша. Линли обратил внимание на пышность откинутых назад со лба волос, узнал что-то знакомое в развороте плеч и посадке головы. Алек Ринтул, догадался он, и поставил фотографию на место. Пошел в переднюю часть дома. В смысле порядка кабинет Джой ничем не отличался от спальни, и в первый момент Линли с недоумением подумал: как можно написать книгу в этом хаосе?.. Он переступил через кипу рукописей рядом с дверью и прошел к компьютеру, над которым висели две карты. Первая была большая, обычная карта района, какие покупают туристы, желающие подробно изучить конкретный район страны. Это была карта Суффолка, захватывавшая часть Кембриджшира и Норфлока. Вероятно, Джой использовала ее для каких-то поисков, сообразил Линли, потому что название одной из деревень было жирно обведено красными чернилами, а дюймах в двух от нее, недалеко от Миллденхолл-Фен, был поставлен большой косой крест. Чот бы лучше видеть, Линли надел очки. «Портхилл-Грин» прочел он под красным кружком.

Мгновение спустя он понял, что это такое. «П. Грин» значилось в ежедневнике Джой. Выходит, это не человек, а место.

На карте повсюду были разбросаны другие кружки: Кембридж, Норвич, Ипсуич, Бери-Сент-Эдмундс. От всех от них были прочерчены линии к кружочку вокруг Портхилл-Грин, а от него – к кресту рядом с Милденхолл-Фен. Линли пытался понять, что означает эта разрисованная карта, слыша, как внизу под ним сержант Хейверс проверяет один номер за другим, ворча себе под нос, когда ответ не удовлетворял ее, или когда ее заставляли ждать, или была занята линия. Линли перевел взгляд на вторую карту. Она была грубо нарисована от руки карандашом: план деревни, со всеми типичными для любого такого местечка в Англии объектами. Они были обозначены только самыми общими словами: церковь, зеленщик, паб, коттедж, автозаправка. Карта ничего ему не сказала. Если только, конечно, это не было примитивным изображением Портхилл-Грин. Но даже и тогда она лишь указывала на интерес Джой к этому месту. А не на то, почему оно ее интересовало. Или, скажем, что она сделала бы, добравшись туда.

Линли обратил внимание на ее письменный стол. Как и во всей комнате, на нем царил хаос, впрочем такой, в котором безошибочно ориентируется его создател, но человек посторонний в жизни не разберется. Книги, карты, тетради и бумаги мирно соседствовали с грязной чайной чашкой, несколькими ручками, степлером и тюбиком болеутоляющей мази, вызывающей прилив крови к усталым мышцам. Он несколько минут обдумывал, как ко всему этому подобраться, а внизу вела переговоры Хейверс.

Здесь все должно подчиняться какой-то системе, думал Линли, оглядываясь вокруг. И довольно скоро он понял, в чем тут дело. Груды материалов, взятые по отдельности, а не скопом, были разложены с идеальной рациональностью. Одна стопка книг была, похоже, справочниками. Три книги по психологии на тему о депрессиях и самоубийствах, два руководства по работе британской полиции. Еще одна стопка представляла собой подборку газетных статей, которые все имели отношение к тому или иному виду смерти. В третьей стопке были собраны буклеты и брошюры о различных районах страны. Последняя очень солидная стопа состояла из писем, вероятно оставшихся без ответа.

Он просмотрел ее, сразу исключая письма поклонников, полагаясь на свое чутье и надеясь, что оно выведет его на что-то стоящее. И стоящее обнаружилось – четырнадцатое в стопке.

Короткая записка от редактора Джой Синклер, предложений десять, не больше. Когда, спрашивал редактор, мы можем ожидать первый вариант книги «Петля на шее – это счастье»? Вы просрочили ее на полгода, а как говорится в вашем контракте…

Внезапно хаос на столе Джой обрел очевидный смысл и связь. Книги о самоубийствах, брошюрки о британской полиции, статьи о смерти, название новой книги.

Линли ощутил бодрящее возбуждение, всегда означавшее, что он на верном пути.

Он вернулся к компьютеру.

– Хейверс, – крикнул он, – вы хорошо знаетр компьютер?

– Минутку, – отозвалась она. – У меня тут… – Ее голос стал тише, так как она заговорила по телефону.

Линли в нетерпении нажал на кнопку. Через несколько секунд на экране высветились указания. Все оказалось не таким уж сложным. Не прошло и минуты, как он смотрел на рабочую копию книги Джой «Петля на шее – это счастье».

К сожалению, вся ее рукопись – задержанная на шесть месяцев, что, без сомнения, и послужило причиной конфликта с издателем, – состояла лишь из одной фразы: «Ханна решила покончить с собой ночью 26 марта 1973 года».

Напрасно Линли искал что-нибудь еще, пользуясь всеми подсказками, которые мог предложить ему компьютер. Ничего не было. Или работа была уничтожена, или Джой Синклер действительно не продвинулась дальше этого единственного предложения. Неудивительно, что редактор кипятится и угрожает юридическими санкциями, подумал Линли.

Он выключил машину и снова стал исследовать письменный стол. Минут десять он потратил, пытаясь отрыть что-нибудь еще в лежавших там материалах. Ничего.

Тогда он пошел к картотеке, размещавшейся в четырех ящиках. Он просматривал второй, когда в комнату вошла Хейверс.

–Что-нибудь нашли? – спросила она его.

– Книгу под названием «Петля на шее – это счастье» про некую Ханну из местечка Портхилл-Грин, которая решила покончить с собой. «П. Грин», как я полагаю. А у вас?

– Такое впечатление, что в Нью-Йорке до полудня никто не работает, ей-богу, но мне все-таки уда-ось установить, что нью-йоркский номер – это номер ее литературного агента.

– А остальные?

– В Сомерсет она звонила в дом Стинхерста.

– А что насчет письма Эдны? Вы позвонили в издательство?

Хейверс кивнула.

– В начале прошлого года Джой продала им заявку. Она хотела сделать что-то совершенно новое, не изучение преступника и жертвы, как она это обычно делала, а расследование самоубийства, что привело к нему, его последствия. Итак, ей заплатили часть гонорара… до этого она никогда их не подводила со сроками. Но на этом все и кончилось. Она так ничего им и не представила. Они разыскивали ее несколько месяцев. Честно говоря, реакция на ее смерть была такой, словно кто-то из них ежевечерне молился о таком исходе.

– А что с другими номерами?

– Интересный номер в Суффолке, – сказала Хейверс. – Ответил мальчик… по голосу, подросток Но он знать не знает, кто такая Джой Синклер или зачем ей было звонить по его номеру.

– Так что в этом интересного?

– Его имя, инспектор. Тедди Дэрроу. А его отца зовут Джон. И говорил он со мной из паба под названием «Вино – это Плуг». А паб этот стоит как раз в центре Портхилл-Грин.

Линли ухмыльнулся, чувствуя мгновенный прилив сил, который приходит, когда информация подтверждается.

– О господи! Хейверс, иногда мне кажется, что мы с вами отличная команда. Вот, например, сейчас. Чувствуете?

Хейверс не ответила. Она разглядывала материалы на столе.

– Значит, мы нашли Джона Дэрроу, о котором Джой говорила за ужином и на пленке, – размышлял вслух Линли. – У нас есть объяснение ссылки на «П. Грин» в ее ежедневнике. Нам понятно, почему у нее в сумочке лежали эти спички – должно быть, она была в пабе. А теперь остается найти связь между Джоном Дэрроу и Уэстербрэ. – Он внимательно посмотрел на Хейверс. – Но была еще серия звонков, да? В Уэльс.