Школа ужасов - Джордж Элизабет - Страница 83

– Нужно же человеку сходить в туалет, инспектор, – оскорбился Фрэнк Ортен. – Законом это не воспрещается.

– И вы оставляете дверь нараспашку?

– Я отлучаюсь на пару минут, не больше!

– А сейчас?

– Что – сейчас?

Линли указал пальцем на промокшую одежду своего собеседника.

– Вы выходили под дождь. Неужели вам приходится выходить из главного здания, чтобы попасть в туалет?

Ортен раскрыл огромную черную папку, лежавшую на его столе.

– Элейн забрала моих внуков к себе в «Эреб-хаус». Я сбегал их навестить.

– Ваша дочь все еще в больнице?

– Да.

– В какой именно?

Ортен резко повернулся на стуле.

– В Сент-Джонс, в Кроули.

Вытянув шею, насколько позволял высокий воротник форменной куртки, Ортен заметил, что сержант Хейверс записывает его ответ.

– Это еще к чему? – возмутился он.

– Нам важны подробности, – туманно отвечал Линли. – А теперь я хотел бы воспользоваться вашим телефоном.

Привратник раздраженно подтолкнул телефонный аппарат к инспектору. Линли набрал номер Скотленд-Ярда, и его соединили с Доротеей Гарриман. Не дожидаясь, пока секретарша суперинтенданта обрушится на него со своими новостями, Линли спросил:

– Констебль Нката еще не объявлялся? – Его сообщение могло бы подтвердить или опровергнуть гипотезы, выстроенные им на пару с сержантом Хейверс. Линли слышал, как на другом конце Провода Доротея Гарриман поспешно шуршит бумагами, кто-то стучал по клавишам компьютера и Жужжал лазерный принтер.

– Вам, как всегда, повезло, – откликнулась секретарша. – Он минут двадцать назад звонил из Эксетера.

– И что?

– Ничего.

– Ничего?

– Так он сказал. «Передайте инспектору: ничего». Мне показалось это малость дерзковато, но Нката всегда такой, правда?

Линли не стал уточнять впечатления Доротеи Гарриман о стиле общения, присущем констеблю Нката. Его больше интересовало, что тем самым история Джилса Бирна насчет рождения Мэттью Уотли в Эксетере оказалась наглой ложью. Интуиция не подвела сержанта Хейверс.

– Для вас есть также информация из полицейского участка Слоу, – продолжала Доротея. – Думаю, она вам пригодится, детектив-инспектор. Они провели вскрытие и выяснили причину смерти.

– А именно?

– Отравление, – со смаком сообщила она. Линли лихорадочно соображал. Да-да, именно об этом он и думал. Уотли дали какую-то ядовитую пищу, когда он сидел взаперти в той комнате над сушильней, заставили что-то выпить. Какое-то быстродействующее средство, и притом такое, что кто-то из школьников мог легко добраться до него… Но тут Доротея Гарриман произнесла нечто, в корне подорвавшее гипотезу инспектора.

– Отравление угарным газом, – сказала она.

20

В четыре часа дня детектив-инспектор Канерон пригласил Линли в свой офис, маленькое прямоугольное помещение, обставленное металлической и пластмассовой мебелью, с развешанными по стенам картами. На одном из трех офисных шкафчиков исходил паром электрический чайник, на другом какой-то ребенок забыл свою коллекцию персонажей из сказок Беатрис Поттер.

– Это моего сына, – пояснил Канерон. – У меня рука не поднялась их выбросить, когда его мать увезла его. Чаю? – Открыв ящик, инспектор достал фарфоровый заварочный чайник, две чашки и два блюдца, а также сахарницу. – Глупо оставлять все это дома, там я и чаю-то выпить не успеваю. Молока только нет. Ничего?

– Все прекрасно.

Линли смотрел, как его коллега наливает чай. Канерон двигался медленно, осторожно, то и дело останавливаясь, будто опасался допустить какой-то промах, который сразу же затруднит общение со столичным детективом.

– Вы расследуете дело в одиночку? – поинтересовался он. – Обычно в Скотленд-Ярде так не делается.

– Со мной сержант. Она пока осталась в школе.

Канерон аккуратно поставил чайник, сахарницу, чашки и блюдца на поднос и двинулся к своему столу.

– Вы пришли к выводу, что мальчика убили в школе. – Это прозвучало скорее как утверждение, нежели как вопрос.

– Сперва я так и подумал, – согласился Лин-ли, – но теперь я уже не столь уверен. Откуда взялся угарный газ?

Канерон выдвинул верхний ящик стола и достал начатую упаковку печенья. Положив по два печенья на каждое блюдце, он наполнил чашки чаем. Передав чашку Линли, он впился зубами в свое печенье, свободной рукой перелистывая содержимое лежавшей на его столе папки.

– Посмотрим, что тут у нас. – Сильно подув на чай, он громко отхлебнул глоток.

– Угарный газ наводит на мысль об автомобиле, – продолжал Линли, – хотя, конечно, есть и другие способы наглотаться газа и погибнуть от этого.

– Вот именно, – кивнул Канерон. – Если топить углем, например. Когда печка плохо работает, нет вентиляции.

– Это могло произойти и в комнате, в доме, а не в машине.

– Конечно. – Зажав в руке кусочек печенья, Канерон ткнул им в отчет. – Однако у него в крови была высокая концентрация угарного газа. Он получил большую дозу. И скорее всего, он должен был находиться в достаточно тесном помещении.

– Я как раз и думаю о маленькой комнате. Она находится под самой крышей, над сушильней. Там много труб.

– Газовые трубы?

– Не знаю, возможно.

– Тогда этот вариант нужно учесть. И все же… нет, эта комната должна быть совсем уж крошечной, чтобы это сработало. Учитывая концентрацию в крови… И потом, в таком случае опасности подвергались бы и другие люди. Вам лучше обсудить это с нашими экспертами, но я думаю, они согласятся со мной.

Линли видел, что придется вносить изменения в сложившуюся гипотезу.

– Мог ли мальчик погибнуть, когда его перевозили в машине?

Этот вариант показался Канерону более интересным.

– На мой взгляд, скорее уж он мог задохнуться в машине, чем в комнате. Если он был связан, с кляпом во рту… Возможно, его засунули в багажник и водитель не заметил, что туда просачивается угарный газ. Да, таким образом он мог погибнуть.

– А когда водитель добрался до цели своего пути и обнаружил, что привез труп, он просто бросил его в Стоук-Поджесе и удрал.

Канерон покачал головой:

– А вот это вряд ли. Трупное окоченение уже наступило. Тело перенесли на кладбище спустя много часов после смерти. По словам наших специалистов, могло пройти около суток.

– Значит, тело Мэттью пролежало в машине целый день, прежде чем его перенесли.

– Это слишком рискованно, – возразил Канерон. – Разве что убийца был совершенно уверен, что никто не заглянет в его машину. К тому же мальчик не мог задохнуться всего за час езды от школы до кладбища. – Канерон задумчиво постучал папкой по столу. – Может быть, преступник хотел отвезти его куда-то еще, а когда добрался до места и увидел, что мальчик мертв, он запаниковал, бросил машину и вернулся лишь сутки спустя, уже с готовым планом, как избавиться от тела.

– И перенес его из своей машины в другую? Например, в микроавтобус?

– Это вполне возможно, – кивнул Канерон. – Кстати, тут нам и улики могут помочь, ведь он бы не оставил тело на виду в микроавтобусе. – Перелистнув очередную страничку, Канерон протянул Линли заключение экспертизы. – Вы помните насчет тех волокон в волосах мальчика? Шерсть и синтетическая нить. Наводит на какие-то мысли?

– Это может быть все что угодно. Одежда, коврик из машины.

– Оранжевого цвета, – уточнил Канерон, принимаясь за второе печенье.

– Одеяло! – воскликнул Линли.

Канерон заинтересованно вскинул голову. Линли в двух словах описал ему сушильню, комнату над ней и найденные там предметы.

– Эксперты из Хоршэма забрали одеяло на экспертизу.

– Дайте и нам клочок. Проверим, совпадут ли волокна.

Линли не сомневался, что они совпадут. Тем самым будет доказано, что этим одеялом накрывали Мэттью Уотли, а значит, Мэттью побывал в той комнате над сушильней. Если Хейверс удастся разговорить Дафну, появится свидетель, который подтвердит, что Клив Причард пользовался этой комнатой. Кольцо замкнется, и тогда удастся опровергнуть алиби Клива, утверждающего, что ночь на воскресенье он провел с девушкой.