Школа ужасов - Джордж Элизабет - Страница 87

– Да ведь практически все об этом знали, сэр. Мэттью мог ненароком упомянуть об этой сплетне в разговоре с друзьями, а потом слух дошел до Чаза. Мэттью уже показал Чазу, как он намерен следовать уставу школы. Он сам принес ему кассету, положившую конец развлечениям Клива Причарда. Чаз понимал: в скором времени Мэттью доберется и до него. Но прежде чем обратиться к начальству, Мэттью мог поговорить с кем-то еще, довериться кому-то, как к самому Чазу он пришел за помощью в борьбе против Клива Причарда. Вот почему недостаточно было устранить Мэттью. Потребовалось убрать еще одного человека, на случай, если Мэттью поделился с ним информацией о Чазе.

– То есть Джин Боннэми?

– Так я представляю себе ситуацию.

– Почему же он не тронул ее отца? Разве Мэттью не мог рассказать все и ему тоже?

– Да, конечно. Но он стар, он болен. Чаз мог рассчитывать, что шок от гибели дочери заставит полковника позабыть обо всем остальном. К тому же в коттедже живет собака. Разве не рискованно нападать на человека, которого защищает пес?

– Пес совсем старый, Хейверс.

– Откуда Чазу знать, старый он или молодой? Он набросился на Джин, когда она вышла из дому. Пес оставался в доме. Он слышал лай, но не видел собаку.

– Однако нам известно, что Мэттью ничего подобного с Джин не обсуждал. Она бы сказала нам, если б что-то знала.

– Конечно, но опять же: Чазу это не было известно. Он думал только об одном: Мэттью дружил с Джин, далее писал ей письма. Мы сами на блюдечке поднесли ему эту информацию.

– Итак, вы уверены, что Чаз и есть убийца?

– Все сходится, инспектор, – нетерпеливо повторила Барбара. – У него есть мотив, у него была возможность проделать это.

– А в химии он разбирается? – уточнил Сент-Джеймс.

Хейверс резко кивнула и продолжала свою речь, подчеркивая каждое слово взмахом руки.

– Это еще не все. Дафна видела его в клубе вечером в пятницу. Брайан Бирн сказал, что Чаз несколько раз выходил к телефону, однако кое-что он от нас скрыл. Оказывается, Чаз плакал в коридоре. Оказывается, в десять часов вечера Чаз ушел из клуба и больше не возвращался. Брайан покрывает его, инспектор. Он и сегодня пытался утаить от всех исчезновение Чаза. Брайан все время только о том и заботится, чтобы правда о Чазе не выплыла на свет Божий. Они все такие. Вы сами знаете этот их проклятый кодекс чести.

Линли призадумался. Из-за закрытой двери доносились голоса. Обед закончился. Еще несколько минут – и ребята примутся за выполнение домашних заданий.

– В котором часу произошло нападение на Джин Боннэми?

– Около пяти, судя по словам полковника. Примерно без четверти пять.

– А Чаз исчез после часу дня? Хейверс кивнула:

– Должно быть, ему понадобилось четыре часа, чтобы разработать план, добраться до Киссбери и сидеть там в засаде, поджидая Джин; а когда она вышла из дому, он стукнул ее и смылся.

Линли с силой оттолкнулся от стула, на спинку которого опирался во время этой беседы.

– Давайте осмотрим его комнату, – предложил он. – Быть может, что-нибудь наведет нас на его след.

Мальчики толпились в холле, сбрасывая промокшую одежду, отряхивая зонтики. Они собирались группами, сверстники со сверстниками, младшие жались к двери, старшие стояли ближе к лестнице. Все они шумно болтали, в особенности разошлись третьеклассники, подталкивавшие и пихавшие друг друга. Когда Линли, Хейверс и Сент-Джеймс проходили мимо них, префект пансиона призвал своих подопечных к порядку.

– Через десять минут вы должны сидеть за уроками! – крикнул он. – А ну, живо!

Получив приказ, одни поспешили вверх по лестнице, другие прошли в общую комнату, кое-кто бросился к телефону в другом конце холла, чтобы успеть позвонить домой. С полдюжины парней осталось стоять, мрачно глядя вслед детективам из Лондона.

На втором этаже ребята уже разбегались по дортуарам, собирали учебники и тетради для вечерней работы. Возле комнаты Чаза Квилтера два мальчика что-то обсуждали жарким шепотом, но тут один из них, подняв голову, заметил в коридоре чужаков, и собеседники тут же расстались, каждый пошел в свою спальню.

Комната Чаза Квилтера выглядела примерно так же, как и во время первого посещения Линли и Хейверс. Все тот же медицинский справочник, тетрадь и «Потерянный рай» на столе, все та же кассета в магнитофоне со стереоколонками. Кровать аккуратно застелена, коврик возле нее ни на дюйм не сдвинут с места. Изменилось лишь положение фотографии на подоконнике – теперь она лежала лицом вниз, словно юноша не мог больше смотреть на нее. Хейверс порылась в платяном шкафу.

– Одежда вся тут, – сообщила она. – Не хватает только школьной формы.

– Значит, он не собирался навсегда покинуть Бредгар, – сделал вывод Линли. – Эта деталь опять лее напоминает исчезновение Мэттью Уотли.

– Вы думаете, человек, убивший Мэттью Уотли, теперь напал на Джин Боннэми и на Чаза? – недоверчиво переспросила Хейверс. – Не могу согласиться с вами, сэр. Чаз Квилтер – сильный, хорошо сложенный юноша. Он занимается спортом. Похитить его совсем не так просто, как схватить Мэттью Уотли. По сравнению с Чазом Мэттью мог оказать не больше сопротивления, чем младенец в колыбели.

Линли подошел к столу Чаза и задумчиво осмотрел книги. С Хейверс спорить трудно. Только что они узнали кое-что новое о поведении старшего префекта, однако и его комната тоже могла что-то поведать. Линли раскрыл медицинский справочник.

– Что такое синдром Аперта? – спросил он Сент-Джеймса.

– Не знаю, а что?

– Да так, одна мысль в голову пришла. – Линли быстро просмотрел страницу, которую Чаз Квилтер читал этим утром, перед их приходом. Сколько непонятных слов! Линли пытался разобраться в специальном тексте, а Сент-Джеймс тем временем перевернул лицом вверх лежавшую на подоконнике фотографию и окликнул его:

– Томми!

– Минутку. – Линли повторял про себя непонятные слова: «Венечные швы. Акроцефалия. Синдактилия. Двусторонний венечный синостозис». Легче было бы прочесть греческий текст. Он перевернул страницу и увидел фотографию младенца. Последняя деталь мозаики встала на место.

Теперь Линли знал, какой мотив и какая случайность привела к убийству Мэттью Уотли.

– Томми! – Сент-Джеймс почти выкрикнул его имя, хватая Линли за руку.

Линли поднял голову. Угловатое лицо Сент-Джеймса сделалось еще более напряженным. Он протянул ему фотографию, только что лежавшую на подоконнике.

– Я видел эту девушку, – пояснил Сент-Джеймс.

– Где? Здесь, сегодня?

– Нет, в воскресенье. Это из ее дома Дебора звонила полиции. Она живет в Стоук-Поджесе, через дорогу от церкви Сент-Джилс.

Линли почувствовал, как оглушительно стучит кровь в висках.

– Кто она такая?

– Ее зовут Сесилия. Сесилия Фелд.

Линли обратил взгляд к висевшим на стене цитатам в рамках. Каллиграфическим почерком выведенные строки Мэтью Арнольда. «Пребудем же верны, любимая, – верны любви своей». Внизу, у самой рамки, изящная подпись: «Сисси». Верная своему возлюбленному Сесилия, ждущая в Стоук– Поджесе.

Они высадили сержанта Хейверс возле больницы Хоршэма, поручив дожидаться, не очнется ли Джин Боннэми, не сможет ли назвать нападавшего. Мужчины поехали под дождем дальше, в Стоук-Поджес. Непогода замедлила движение транспорта, всюду возникали пробки. Минуты текли.

Сент-Джеймс давно уже пересказал Линли то немногое, что Сесилия поведала воскресным вечером полиции. Линли чувствовал, как нарастает в душе тревога. Когда они добрались до подъездной дорожки у дома напротив церкви Сент-Джилс, уже пробило восемь.

Они вышли из машины. Линли прихватил с собой медицинский справочник, найденный на столе у Квилтера. Зажав его под мышкой, он побрел под дождем вслед за Сент-Джеймсом.

В доме было почти темно, только сквозь матовое стекло двери пробивался свет. Они постучали, но никто не ответил. Постучали во второй раз. Потом Линли отыскал под разросшимся влажным плющом кнопку звонка, и им удалось-таки пробудить кого-то из обитателей дома. Изнутри замаячила призрачная фигура. Дверь приоткрылась – пугливая щелочка шириной едва ли в два дюйма.