Школа ужасов - Джордж Элизабет - Страница 91

– Добрался к четырем? – повторил он.

– Чаз сказал, что ловил попутную машину. Так4 оно и есть. Он промок до нитки. А что? Разве это так существенно?

Не отвечая, Линли поспешно вышел из комнаты. В гостиной он застал всех троих: Сент-Джеймса, инспектора Канерона и местного констебля.

– Без сомнения, самоубийство, – заявил Канерон при виде Линли. – Парень хорошо подготовился. – С этими словами он протянул Линли зловещую петлю, связанную из двух галстуков цветов Бредгар Чэмберс: один голубой с узкими желтыми полосками, второй с таким же рисунком, но с другим распределением цветов: желтый с узкими голубыми полосками.

Линли взял из рук инспектора галстуки осторожно, точно змею. Желтый на голубом фоне, голубой на желтом. Разве только Мэттью страдал дальтонизмом? На его глазах и другой мальчик перепутал цвета, но в тот момент инспектора больше волновали отношения между учениками. Он пытался постичь, какие тайны скрываются за пустой болтовней о хоккее, и не сумел распознать страшную истину.

– Пора возвращаться в школу! – сказал он Сент-Джеймсу. – Ваши люди смогут здесь все закончить? – обратился он к Канерону.

– Разумеется.

Линли свернул галстуки в тугой ком и запихал в карман. Больше он не произнес ни слова. Мозг его напряженно работал, осмысливая всю накопленную информацию, принимая единственное объяснение, оставшееся теперь, когда обнаружились все мотивы и возможности для совершения преступления.

Машина уже мчалась обратно по дороге в Западный Сассекс, когда Сент-Джеймс нарушил молчание:

– Так что же, Томми? Ты ведь не сомневаешься, что это самоубийство?

– Нет. Чаз Квилтер лишил себя жизни. Он видел только такую альтернативу: покончить с собой или поведать правду. Другого выхода не было. Он предпочел смерть. – Линли ударил кулаком по рулю. – Это все написано там, на стене в проклятой часовне. Я читал эту надпись своими глазами. Черт побери, я же прочел ее, Сент-Джеймс.

– Какую надпись?

– «Per mortes eorum vivius », «Их смертью мы живем». Чертов мемориал в память выпускников, погибших на войне. Он купился на это, дурачок, купился на это и на все прочее – законы чести, верность товарищам, кодекс молчания. Вот почему он убил себя, Сент-Джеймс, повесился, лишь бы не открыть нам правду. Его смерть должна стать залогом жизни других. Сесилия сама сказала: «Он защитит, он всегда покрывает». Но ведь это правило предполагает взаимность, не так ли? Никто не станет покрывать приятеля, который не заступается за тебя.

– Значит, Чаз Квилтер не убивал Мэттью Уотли?

– Он – нет. Но он стал причиной его смерти.

Сержант Хейверс встретила их у главного входа в школу. Когда Линли и Сент-Джеймс подходили к двери, Барбара как раз вышла из часовни. Юбка ее сбилась набок, волосы растрепались, на лице проступила усталость.

– Нката снова звонил из Эксетера, – сообщила она.

– Какие новости?

– Сказал, что проверить ничего не удалось. Если Джилc Бирн тринадцать лет тому назад и организовал усыновление ребенка евразийского происхождения, то никому об этом не известно. Все чиновники говорили Нката одно и то же: когда усыновление происходит по той схеме, какую описал нам Джиле Бирн, то это сугубо частная процедура, в которой участвует только мать ребенка, поверенный и приемные родители. Посторонние не допускаются, так что Бирн наврал нам с три короба. Однако нам повезло: сегодня весь вечер в зале Локвуда заседает совет попечителей школы. Они все еще там, и Джилc Бирн с ними.

Сообщение констебля Нката нисколько не удивило Линли – еще один кусочек мозаики встал на место.

– Как Джин Боннэми?

Хейверс потыкала носком ботинка в камушек, неровно выступавший из крыльца.

– Врачи говорят, выкарабкается.

– Все еще без сознания?

– Да. Ненадолго приходила в себя, а потом ее отвезли в операционную.

– Она заговорила?

– Да.

– И?..

– Она дала детективу из Хоршэма описание нападавшего. Я была там и все записала. Она мало что успела разглядеть при таком освещении, но нам и этого хватит: это наверняка не Чаз Квилтер. Никакого сходства. Не тот рост, не тот вес, не то телосложение. Волосы другого цвета. Очков не было – не мог же Чаз напасть на нее вслепую. Похоже, мы его упустили.

– Нет, сержант, мы его нашли, – возразил Линли. – Уверен, эксперты найдут сколько угодно улик против него.

– Значит, пора произвести арест?

– Еще нет. Сперва я хочу узнать ответ на один вопрос. Нам нужен Джилс Бирн.

К тому времени, когда Линли и Сент-Джеймс вошли в административную часть здания, заседание совета закончилось. Дверь в конференц-зал была распахнута, желтое облако застоявшегося табачного дыма неторопливо смешивалось с прохладным воздухом коридора. Сердечно попрощавшись с теми, кто оставался в зале, восемь мужчин и одна женщина прошли мимо полицейских, разговаривая на ходу между собой. Они едва удостоили Линли и Сент-Джеймса кивка и любопытного взгляда и растворились в ночи. Похоже, директор сумел уладить все недоразумения, вызванные исчезновением и гибелью Мэттью Уотли.

Алана Локвуда они застали в зале, он, сидя за широким столом из древесины грецкого ореха, беседовал с Джилсом Бирном, теребя узел галстука. Повсюду виднелись пустые чашки из-под кофе, стаканы с водой и полные окурков пепельницы. В тот момент, когда Линли и Сент-Джеймс вошли в комнату, Джиле Бирн, откинувшись к спинке кресла, закурил очередную сигарету. Алан Локвуд глянул украдкой на узкую щель приоткрытого окна, но, видимо, из дипломатических соображений не решился распахнуть его пошире.

– Что касается ареста…– заговорил Локвуд. Бирн небрежным жестом прервал его речь.

– Полагаю, наш бравый инспектор сам сообщит нам об этом, Алан. Лучше бы тебе спросить его. – Он глубоко затянулся, на несколько секунд задержав дым в легких.

Локвуд, дернув головой, резко обернулся к двери. Заметив Линли и Сент-Джеймса, рывком поднялся из-за стола.

– Ну?! – односложно потребовал он отчета и вместе с тем послушания. Он пытался сохранить свой авторитет перед человеком, которому был целиком обязан назначением на должность директора этой школы.

Не обращая внимания на маневр Локвуда, Линли представил обоих мужчин Сент-Джеймсу и заговорил, обращаясь ко всем присутствующим:

– Мэттью Уотли часто посещал в Киссбери некую Джин Боннэми. Сегодня днем на эту женщину было совершенно нападение.

– Какое отношение это имеет?..

– Мистер Локвуд, женщина сумела описать нападавшего. Этот человек безусловно связан с вашей школой.

– Причард все время под наблюдением. Он не мог уйти из «Калхае-хауса» и добраться до Киссбери. Это исключено.

– Речь идет не о Кливе Причарда. Клив, несомненно, вовлечен в эти события, но не он стоит за всеми несчастьями, случившимися за последнюю неделю в Бредгар Чэмберс. У него бы на такое ума не хватило. Он – просто пешка в чужой игре.

– Пешка?

Линли прошел в глубь комнаты. Сент-Джеймс, прислонившись к подоконнику, следил за разговором.

– Это очень похоже на шахматную партию. Я не сразу .увидел это, но сегодня я угадал. Главное, я понял, что любую фигуру приносят в жертву, лишь бы спасти короля– так шахматист жертвует сперва пешки, а затем, если придется, и слонов, и ладей. Но теперь король мертв. Полагаю, наш убийца ничего подобного не ожидал. – Теперь Линли вплотную придвинулся к столу, отпихнул подальше от края чашку из-под кофе и кувшин. Локвуд нехотя вернулся на свое место.

– Что все это значит? – пробормотал он. – Нас с мистером Вирном ждут дела, а вы тут в игры играете.

– Мистер Локвуд, Чаз Квилтер мертв, – перебил его на полуслове Линли. – Сегодня вечером он повесился в Стоук-Поджесе.

Губы директора зашевелились, беззвучно повторяя имя ученика. Вместо него заговорил Джилс Бирн:

– Алан, это ужасно. Разберитесь с этим. Я позвоню утром.

– Не уходите, мистер Бирн! – потребовал Линли.

– Все это не имеет ко мне никакого отношения.

– Боюсь, что имеет. – Слова Линли остановили Бирна, уже поднявшегося было на ноги. – Эти события непосредственно связаны с вами. Всему причиной отчаянная потребность в любви, потребность установить прочную связь с другим человеком. Да, боюсь, всему виной вы, мистер Бирн.