В присутствии врага - Джордж Элизабет - Страница 52

— В доме Ив Боуэн?

— Я первым туда явился.

— Наш человек, — пробормотал Родни. Корсико скромно потупился, потом продолжал:

— Под видом посыльного с цветами.

— Остроумно, — ухмыльнулся Родни.

— И? — сказал Лаксфорд.

— Она исступленно била поклоны в гостиной, а поскольку я выразил желание помолиться с ней вместе — что заняло добрых сорок пять минут, скажу я вам, — мы потом выпили на кухне чайку, и она проболталась. — Теперь Митч повернул стул так, чтобы смотреть прямо на Лаксфорда. — Ребенок пропал в прошлую среду, мистер Лаксфорд. По всей вероятности, ее похитили на улице, скорей всего, какой-то извращенец. Но Ив Боуэн и ее муж в полицию не заявили. Что вы об этом думаете?

Пораженный Родни тихонько присвистнул. Даже он не был готов к такому.

— У нас прямо-таки убойный материал, — сказал он.

— Какие у вас есть этому подтверждения? — спросил Лаксфорд у Корсико.

— Подтверждения? — переспросил Родни. — Да он же говорил с этой дурой домработницей. Кому, как не ей, знать, что ребенок исчез и в полицию не звонили?

— У вас есть подтверждения? — повторил вопрос Лаксфорд.

— Ден! — воскликнул Родни и понял, что Лаксфорд зарубит материал, если Корсико не даст подтверждения по всем аспектам.

Но журналист не подвел, он сказал:

— Я поговорил с сотрудниками в трех полицейских участках в Мэрилебоне — на Олбани-стрит, на Гринберри-стрит и на Уигмор-стрит. Ни в одном из них нет заявления об исчезновении ребенка.

— Динамит, — выдохнул Родни. Ему хотелось завопить, но он сдержался. Корсико докладывал дальше:

— Я просто обалдел. Что это за родители, которые не звонят в полицию, если исчезает их ребенок? Тогда я подумал — может, они хотели, чтобы ее не стало.

На лице Лаксфорда ничего не отразилось. Родни негромко свистнул.

— Поэтому я решил, что мы можем всех обскакать, если я еще немного покопаюсь, — сказал Корсико. — Что я и сделал.

— И? — спросил Родни, чувствуя, что история начинает приобретать очертания.

— И я обнаружил, что муж Боуэн — тип по имени Александр Стоун — вообще не отец ребенка.

— Это не открытие, — заметил Лаксфорд. — Любой, кто интересуется политикой, сказал бы вам это, Митч.

— Да? Ну, а для меня это стало открытием, и очень даже интригующим. Поэтому я поехал в архив и разыскал свидетельство о рождении, чтобы узнать, кто же отец. Потому что и с ним мы бы побеседовали, правильно?

Пошарив по карманам, Корсико извлек сложенный листок бумаги. Развернул его, разгладил на столе и подал Лаксфорду. Родни ждал, затаив в предвкушении дыхание. Лаксфорд просмотрел бумагу, поднял голову и сказал:

— Ну?

— Что — ну? — потребовал Родни.

— Она не указала имя отца, — объяснил Корсико.

— Я это вижу, — сказал Лаксфорд. — Но поскольку она никогда не называла eго публично, едва ли это можно считать ошеломляющей новостью.

— Пусть и не новостью, Но мы можем от этого оттолкнуться. Нет фамилии отца в свидетельстве о рождении. В полиции нет заявления об исчезновении девочки. Таким образом, Боуэн окружила тайной и рождение и смерть этого несчастного ребенка, мистер Лаксфорд. А последнее имело какой-то смысл, только если она знала, кто похитил ребенка. Или сама организовала похищение. Это два единственно возможных и к тому же разумных основания для того, чтобы сразу же не броситься к копам. А если соотнести это с фактом, что она столько лет скрывала имя отца… Думаю, вы понимаете.

— Не понимаю.

— Послушайте, я нутром чую, что между исчезновением ребенка и этим таинственным папашей есть какая-то связь. И если мы пороемся в прошлом Боуэн, я уверен, мы его вычислим. Это легче легкого. Мы знаем дату рождения девочки. Отсчитаем девять месяцев назад и посмотрим, чем тогда занималась Ив Боуэн. — Он перелистнул две страницы в своем блокноте. — Да. Вот. «Дейли телеграф». Она работала политическим корреспондентом в «Дейли телеграф». Вот наша отправная точка.

— Я ожидал от вас большего, — сказал, обращаясь к Корсико, Лаксфорд.

— Что? — удивился тот. — Не понял. В чем…

— Я ожидал большего, чем эта бредовая сказочка, которую вы мне тут изложили, Митчелл.

— Эй, Ден, погоди-ка, — вмешался Родни.

— Нет, — припечатал Лаксфорд, — это вы подождите. Вы оба. Мы говорим здесь не о человеке с улицы, а о члене парламента. И не просто о члене парламента, а о министре правительства. Вы что, действительно считаете, что я хоть на секунду поверю, будто министр правительства — да еще и заместитель министра внутренних дел — станет звонить в местный полицейский участок и заявлять об исчезновении своей дочери, когда ей всего-то и нужно — пройти по коридору, и министр внутренних дел лично займется ее проблемой? Когда она может попросить о принятии строжайших предосторожностей? Когда может добиться такого уровня секретности, какого пожелает? В проклятом правительстве, помешанном на секретности? В ее силах поставить на уши весь Скотленд-Ярд, и ни один полицейский участок даже и понятия не будет об этом иметь, так неужели вы думаете, что в каком-то чахлом участке в Мэрилебоне будет лежать ее заявление? Вы что, в самом деле хотите уверить меня, что у нас есть материал для первой полосы, с помощью которого мы подковырнем Боуэн, сославшись на то, что она не позвонила местным полицейским? — Резко отодвинув кресло, он встал. — Что это за журналистика? Идите, Корсико, и не возвращайтесь, пока не найдете чего-нибудь получше.

Корсико открыл было рот, но Родни, подняв руку, остановил его. Он не мог поверить, что Лаксфорд зайдет настолько далеко, что под таким предлогом зарубит всю публикацию, как бы ему этого ни хотелось. Но требовалось убедиться.

— Хорошо, — произнес он. — Митчелл, мы возвращаемся на исходную позицию. Проверяем все по два раза. Получаем три подтверждения. — И быстро добавил, прежде чем Корсико успел возразить: — Что у нас будет на завтрашней первой полосе, Деннис?

— Мы поставим уже написанную статью о Боуэн. Без изменений. И ничего об отсутствии заявления в полицию.

Корсико ругнулся.

— У меня настоящая бомба. Я знаю.

— Не бомба, а дерьмо, — сказал Лаксфорд.

— Это…

— Мы еще поработаем, Ден.

Родни подхватил Корсико под руку и быстро вывел из комнаты. Дверь за ними закрылась.

— Какого черта? — гневно спросил Корсико. — У меня горячий материал. Ты это знаешь. Я это знаю. Вся эта чушь насчет… Послушай, если мы его не напечатаем, его напечатает кто-нибудь другой. Нужно было продать эту историю «Глобусу». Это же новость. Сенсация. И только у нас. Проклятье. Проклятье. Мне нужно было…

— Продолжай копать, — тихо проговорил Родни, задумчиво глянув на дверь кабинета Лаксфорда. — Иди по следу.

— По какому именно?

— Ты считаешь, что существует связь, так? Ребенок, свидетельство о рождении и так далее?

Корсико расправил плечи, выпрямился. Будь на нем галстук, он бы, вероятно, подтянул узел.

— Да, — ответил он. — Иначе я бы не стал во все это лезть.

— Тогда найди эту связь.

— И что тогда? Лаксфорд…

— К черту Лаксфорда. Раскрути эту историю. Я сделаю остальное.

Деннис Лаксфорд включил компьютер, сел в кресло. На экране замелькали строчки, но взгляд Лаксфорда скользил по ним, не различая. Включение компьютера было лишь видимостью какой-то деятельности. Он мог уткнуться в экран и изобразить жадный интерес к этой тарабарщине, если бы кто-нибудь неожиданно вошел в его кабинет, считая само собой разумеющимся, что главный редактор «Осведомителя» следит за тем, как все репортеры Лондона энергично копаются в жизни Ив Боуэн. Митч Корсико был только одним из них.

Лаксфорд понимал, насколько неубедительно разыграл редакторский гнев перед Митчем Корсико и Родни Эронсоном. За все годы, что он возглавлял «Осведомитель», а до него «Глобус», он ни разу даже не попытался заблокировать материал, в котором лжи было столько же, сколько в этой истории о члене парламента Боуэн, не заявившей в местную полицию о похищении своего ребенка. К тому же это был материал о тори. Ему бы упиваться такой возможностью прижать партию консерваторов. А он не только не ухватился за нее. Он сделал все возможное, чтобы провалить публикацию.