В присутствии врага - Джордж Элизабет - Страница 97

Когда они проходили мимо стола Доротеи Харриман, она сунула Линли пачку сообщений, комментируя их:

— Седьмая лаборатория сообщает о брошенном доме на Джордж-стрит. Четвертая лаборатория — об отпечатках Джека Беарда. Уигмор-стрит — о констеблях-добровольцах. Два журналиста — один из «Осведомителя», другой из «Миррор»…

— Откуда они узнали мое имя?

— Кто-нибудь всегда готов потрепать языком, инспектор Линли. Вы только посмотрите на королевскую семью.

— Они сами о себе треплют, — заметил Линли.

— Как изменились времена. — Она снова вернулась к сообщениям: — Сэр Дэвид дважды. Ваш брат — один раз… он сказал, что перезванивать не нужно. Добавил только, что разрешилась проблема с дневником Трефалуина. Это вам понятно? — Она не стала дожидаться ответа. — Ваш портной — один раз. Мистер Сент-Джеймс — три раза. Кстати, он просил вас перезвонить ему, как только вы сможете. И сэр Дэвид говорит, что ему срочно нужен отчет.

— Сэру Дэвиду всегда срочно нужен отчет.

Линли сунул сообщения в карман пиджака, пригласил Лаксфорда следовать за собой и усадил у себя в кабинете. Линли позвонил в четвертую и седьмую лаборатории. Криминальное прошлое Джека Беарда подтверждалось, но его отпечатки не совпадали ни с одними из найденных. Ковер из брошенного дома исследуется, и потребуется еще не меньше недели, чтобы разобраться во всем, что на нем нашли — в волосах, сперме, крови, моче и в таком количестве крошек, что можно было бы устроить многочасовое пиршество для стаи голубей.

Когда Нката вернулся с Ив Боуэн, Линли передал констеблю остальные сообщения вместе с фотографией Денниса Лаксфорда, которой снабдил его редактор «Осведомителя». Нката помчался пересылать фотографию, разбираться с сообщениями и завершать отчет, который еще на один день займет помощника комиссара, а Линли закрыл за ним дверь и повернулся к Ив Боуэн и к мужчине, ставшему отцом ее ребенка.

— Это было настолько необходимо, инспектор Линли? Вы представляете, сколько фотографов под

жидало, чтобы запечатлеть исторический момент приезда за мной вашего констебля?

— Мы могли приехать в ваш офис, — ответил Линли. — Но я сомневаюсь, что вам это понравилось бы. У тех же самых фотографов, что щелкнули вас уезжающей с инспектором Нкатой, выдался бы очень удачный день, появись мистер Лаксфорд у ваших дверей.

Она никак не отреагировала на присутствие Денниса Лаксфорда. Не сделала она этого и сейчас. Лишь подошла к одному из двух стульев перед столом Линли и села на край, держа спину прямо. На Ив Боуэн было черное платье с шестью золотыми пуговицами, посаженными в два ряда. Без сомнения, это была одежда политика, но выглядела она необычно мятой, а петля на черном чулке, спустившаяся на лодыжке, грозила белой змейкой подняться до самого верха.

Сдержанным тоном, но не глядя на Лаксфорда, Ив Боуэн произнесла:

— Я подала в отставку в министерстве, Деннис. С Мэрилебоном тоже все кончено. Теперь ты счастлив? Полностью? Окончательно?

— Ивлин, это никогда…

— Я потеряла практически все, — перебила она. — Но еще остается надежда, по словам министра внутренних дел. Через двадцать лет, если я себя не скомпрометирую, я смогу превратиться в Джона Профьюмо. Всеми обожаемого, но никем не уважаемого и никому не внушающего трепета. Стоит ли жить ради такой перспективы? — Она издала деланный смешок.

— Я не был в этом замешан, — сказал Лаксфорд. — После всего, что случилось, как ты можешь думать, что я стоял за этим ужасом?

— Потому что выстраивается стройная цепочка: одно звено, второе, третье, четвертое. Шарлотту похитили, поступили угрозы, я отказалась капитулировать, Шарлотта умерла. Это привлекло внимание к нужному моменту моей биографии и потянуло за собой пятое звено.

— А именно? — спросил Лаксфорд.

— Исчезновение твоего сына и вызванная этим необходимость погубить меня. — Она наконец посмотрела на него. — Скажи мне, Деннис, насколько вырос тиране газеты? Ты наконец обогнал «Сан»?

Лаксфорд отвернулся, сказав:

— Господи боже.

Линли прошел к своему столу и сел лицом к своим гостям. Лаксфорд сидел, поникнув, небритый, с немытой и нечесаной головой, землисте-серый. Боуэн сохраняла свою неестественно прямую позу, ее лицо казалось нарисованной маской. Линли прикидывал, что потребуется, чтобы склонить ее к помощи.

— Мисс Боуэн, — начал он, — один ребенок уже мертв. Еще один может умереть, если мы промедлим. — Он взял экземпляр «Осведомителя», который прихватил в доме Лаксфорда, и повернул его передовицей к ним обоим. Ив Боуэн с отвращением посмотрела на нее и отвела глаза. — Вот о чем нам нужно поговорить, — сказал ей Линли. — В этой статье допущена какая-то неточность или что-то отсутствует. Нам надо узнать, что именно. И для этого нужна ваша помощь.

— Зачем? Мистер Лаксфорд ищет заголовок для завтрашнего номера? Сам не может придумать? Пока что ему это удавалось.

— Вы читали эту статью?

— Я не валяюсь в грязи.

— Тогда я попрошу вам прочесть ее сейчас.

— А если я откажусь?

— Не думаю, что вы справитесь с грузом, которым ляжет на вашу совесть смерть восьмилетнего ребенка. Так скоро после убийства Шарлотты. Когда вы в состоянии этому помешать. Мальчик умрет — прошу принять это серьезно, — если мы сейчас же не начнем действовать. Пожалуйста, прочитайте статью.

— Не делайте из меня дуру. Мистер Лаксфорд получил то, чего хотел. Опубликовал свою статейку. Погубил меня. Он может еще много дней отплясывать на моих костях, что он, без сомнения, намерен делать. Но чего он не сделает наверняка, так это не убьет собственного сына.

Подавшись вперед, Лаксфорд схватил газету.

— Прочти это, — зарычал он. — Прочти эту проклятую статью. Верь, во что хочешь, думай, что хочешь, но прочти эту чертову статью, или, помоги мне Бог, я…

— Что? — спросила она. — Перейдешь от злостной клеветы к настоящему убийству? Ты на это способен? Можешь пустить в ход нож? Спустить курок? Или просто снова воспользуешься услугами одного из своих прихвостней?

Лаксфорд швырнул газету ей на колени.

— Если ты думаешь, — загремел он, — если ты думаешь, что я собираюсь сидеть сложа руки и ждать, что мой сын станет второй жертвой психопата, ты меня плохо знаешь. А теперь читай эту проклятую статью. Читай немедленно, внимательно и скажи мне, где я ошибся, чтобы я мог спасти жизнь Лео. Потому что, если Лео погибнет… — Голос Лаксфорда дрогнул. Он встал и подошел к окну. Сказал, глядя на стекло: — У тебя есть причины ненавидеть меня. Но не переноси свою месть на моего сына.

Ив Боуэн следила за ним, как ученый наблюдает за особью, которая расширяет его представление о досконально исследованном им виде. Профессия, основанная на недоверии ко всем, опоре на собственное мнение и настороженности по отношению к сидящим на «скамье запасных» и в любой момент готовым нанести удар в спину, не научила Ив Боуэн верить кому-либо на слово. Внутренняя подозрительность — наряду с губительным влиянием политической жизни — довела Ив Боуэн до ее нынешнего состояния, отняв у нее не только ее положение, но и, что ужаснее всего, ее ребенка. Линли ясно видел, что та же самая подозрительность в соединении с враждебностью к мужчине, от которого она забеременела, мешали Ив перешагнуть через себя — поверить и помочь им.

Он не мог с этим смириться и сказал:

— Мисс Боуэн, похититель звонил нам сегодня. Он сказал, что убьет мальчика, если мистер Лаксфорд не подправит свой материал. Теперь вам нет необходимости верить заявлению мистера Лаксфорда. Я прошу вас поверить моему. Я слышал запись телефонного разговора. Ее сделал мой коллега из отдела по расследованию убийств, который находился в доме в момент звонка.

— Это ничего не значит, — сказала Ив Боуэн. Но в ее голосе уже не было прежней уверенности.

— Вы правы. Не значит. Есть десятки ловких способов подделать телефонный звонок. Но если предположить на минуту, что звонок был подлинным, хотите ли вы иметь на своей совести вторую смерть?