Великая мать любви - Лимонов Эдуард Вениаминович - Страница 45

Поеживаясь от холода, подняв воротник пальто я пустился по Материалистической улице. Несмотря на холод, листья еще не опали.

На следующий день на продбазе, таская ящики и мешки, мы поговорили с Толмачевым о моем бывшем "подельнике" Косте и его новых друзьях.

- Бембель чокнутый, - сказал Толмачев уверенно. - Он скоро сядет, как пить дать. Помяни мое слово. Они нажираются водки и идут искать на свою жопу приключений, осатанелые, все круша на пути. Грабят, рубят, режут. Как в психической атаке. В прошлую субботу парня с Тюренки за то, что девку свою защищал, бритвой порезали. Жить будет парень, но глаз вытек. Девку изнасиловали. Я таких гадов сам бы стрелял. Своими руками. Он психопат, этот Бембель. А два сосунка, Кот твой и "Суворовец", больше его зверствуют, потому как взрослыми перед большим бандитом хотят нарисоваться. - Толмачев неодобрительно и зло сплюнул.

Толмачев сам сел через неделю после нашего разговора. Его арестовали во время работы. Однако предсказание Толмачева по поводу Бембеля и ребят сбылось.

В январе 1962г, в субботу, по пушистому снегу отправился я в Стахановский клуб на танцы. Толик Карпов, красивый спортивный брюнет, прибежал к клубу когда все мы уже замерзли, но внутрь нас еще не пускали. Знаешь последнюю новость, Эд? Дружка твоего, Кота сегодня утром замели. И Славку. И Бембеля. - Он не знал, в чем их обвиняют. Постукивая ногами, чтобы согреться, мы обсудили новость. Без особенных эмоций. Салтовских ребят арестовывали часто. Мои эмоции были куда сильнее эмоций Карпова и прочих, с Костей я учился в одном классе и несколько лет ходил на "дела". Все сошлись на

том, что сунут ребятам по тройке-пятерке максимум лет, ну Бембелю дадут больше, как рецидивисту. - Кстати, Эд, - сказал Карпов, - они тебя тут вчера искали у Стахановского... Спрашивали где ты. Уже поддатые, или хуй его знает, наркоты может глотанули. Чумной у них был вид. Юрка, говорят, наркоман...

Мне ничего о наркомании Юрки не было известно. Ну я и сказал, что не знаю. Что вроде нет. Дома, после танцев, уже в первом часу ночи, я встретил на кухне соседку "тетю Лиду" в халате. "Тете" Лиде было двадцать пять лет. Она пила, сидя за своим столом, чай. Явилась только что с завода, со второй смены. - Ребят своих видел? Костю и другого, симпатяга с золотым передним зубом? - спросила тетя Лида приветливо. - Они к тебе вчера приходили. Только ты с мамкой ушел, они стучатся...

Я понял, что мне повезло, хотя не представлял еще насколько. Устав от нытья матери по поводу того, какой я неродственный, несемейный, как я всегда, подобно волку смотрю в лес, и прочее... я согласился поехать с ней к нашей единственной, пусть и фальшивой родственнице в Харькове, к тете Кате Захаровой на день рождения. В приличный центр Харькова, на улицу Бассейную. Счастливейшим образом материнская победа над моей необщительностью пришлась аккуратно именно на роковой этот вечер. Я бы конечно пошел с ребятами, если б они меня застали дома... "Фальшивой" родственницей я назвал тетю Катю потому, что родственность держалась лишь на общей для обеих девичьей фамилии: Зыбина, и Горьковской области как месте рождения. Никакими документами родственность не была подтверждена. Но им нравилось считать, что они родственницы. У Захаровых в тот вечер было менее скучно чем обычно. Валька, сын Захаровых, на пять лет старше меня, пришел со здоровенным типом по имени Лука, студентом-медиком. Начинающий Эскулап пугал нас и развлекал рассказами об анатомической практике, он проходил ее в морге.

К концу зимы во внешний мир стали просачиваться кое-какие детали готовящегося процесса. Дело оказалось серьезнее, чем мы думали... Трое вышли в пятницу вечером на ставшие уже обычными "поиски на свою жопу приключений", как охарактеризовал их деятельность Толмачев. Они доехали в трамвае до определенной точки города, и пошли, высматривая удобный случай. Удобным случаем был в этот вечер продовольственный магазин, в котором, кроме нескольких продавцов, были лишь два покупателя... Юрка прыгнул с бритвой к директору, бритва поместилась у горла директора, Славка навел пистолет на продавца. Костя вынул штык... Один из посетителей, мирно покупавший триста грамм конфет "Красная шапочка" оказался народным дружинником и попытался сбить с ног Костю, и тот, не совсем зная как это делается, сунул в посетителя штык. (Советский гражданин -существо странное. Он может быть покорен как голубь, но вдруг повинуясь капризу страстей вдруг очнется и пойдет себе на револьвер бандита, получать пулю в грудь, он неуравновешен и опасен, советский гражданин)... Покончив с магазином, трое продолжили поиски приключений...

Но только уже весной стали говорить об этой девочке, которую они, как тогда выражалась шпана, "заделали хором". Вначале девочка просто добавлялась в конце списка ко множеству бесчинств совершенных бандой в ту роковую ночь. Впоследствии девочка выросла в самое главное преступление и поместилась во главе списка. Объяснялось это просто. Правительство приготовило новый закон об изнасиловании и им нужен был вопиющий пример. Кровавые жертвы должны быть принесены новому закону. Дабы напугать население. И тройка моих безобразных друзей имела несчастье попасть на глаза ЗАКОНУ.

Все их другие преступления, куда, кстати сказать, более серьезные (попытка преднамеренного убийства, нападение с огнестрельным оружием, несколько ограблений!) небрежной рукою закон сдвинул со стола. Осталась эта девочка. Несовершеннолетняя. Пятнадцать лет.

Она шла по какой-то улице и ее обогнал знакомый парень. Отдаленно знакомый, она знала его только по кличке и в лицо. И все. Он поздоровался с ней, и через полсотни метров, она видела, пожал руку одному из трех парней, идущих впереди. И ушел в темноту... Впоследствии, после нападения, она не могла вспомнить лиц и каких-либо деталей, и вдруг, совсем уже стало светло в милицейском госпитале, вспомнила этого парня. Только кличку. Но мусора без проблем выяснили кто он, и через полчаса уже стояли у его постели. Тряхнули, врезали несколько раз, и только после этого задали вопрос. Он сказал все, что знал. Еще через полчаса они взяли Славку с "огнестрельным оружием" под подушкой, он отсыпался еще. Костю - второго. И Юрку...