Великая мать любви - Лимонов Эдуард Вениаминович - Страница 81

- Почему он такой бастард, твой напарник, а, Ральф?

- Ю ноу, он же черный... Черным быть нелегко...

- Бля! - сказал я. - Я- русский. Быть русским - тоже нелегко.

- Ха-га-гагах! - заржал Ральф.

- Плюс, - сказал я, - за шесть лет жизни в Штатах я встретил немало черных. Я работал с черными, я жил с ними в single room occupation отелях (я не сказал ему, что я еще делал с черными, я думаю, Ральф не вынес бы этого удара), но такого бастарда, как Мэтью, я встречаю впервые!

- Э, что ты хочешь, - сказал Ральф, - они, как и мы, белые. Бывают хорошие ребята, бывают - говно. Мэтью - неплохой парень, но у него проблемы... Год назад посадили его старшего сына за вооруженное ограбление... Ему нелегко...

- Разумеется, - сказал я, - ему нелегко. Он, разумеется, вырос в гетто, его папа был алкоголик и бил его, а мама стирала белье белым... Я знаю эти истории... И я не родился во дворце. Если у него хуевые дела, то ответственен он сам. Причем тут я? Почему он вымещает на мне свои несчастья? Мне что ли легко? Да я... - и я опять сообщил Ральфу, что я работал чернорабочим двадцать лет...

Ральф закивал головой.

- Я понимаю. Муж моей старшей дочери тоже написал книгу.

Я подписался под документом Мэтью. Я сказал: "Гуд бай" Ральфу и даже пожал ему руку. Старый мешок Мэтью, прищурив один глаз, прошел мимо меня в зал, насвистывая. Уходя с Валерием, я обернулся в дверях и увидел, как, держа в руке развернутый бумажник с бляхой, он направляется к новой, ничего не подозревающей жертве.

ПЕРВЫЙ ПАНК

"СиБиДжиБи" находится вблизи пересечения Блеекэр стрит и Бауэри стрит славной по всему миру улицы бродяг. Грязь и запустение царят на Бауэри, бегущей от Астор Плэйс к Канал стрит. Фасады нежилых домов с заколоченными окнами, подозрительные китайские склады и организации (рядом - за Канал стрит - Чайнатаун), бары, воняющие мочой и грязными человеческими телами, пара убежищ для бездомных - вот вам Бауэри. "СиБиДжиБи" - музыкальная дыра, узкий черный трамвай, с которым связана так или иначе карьера любой сколько-нибудь значительной группы новой волны и позднее панк-групп, оспаривает мировую славу у Бауэри. Черный трамвай неудобен, тесен, всякий вечер туда набивается во много раз большее количество человечьих туш, чем дыра способна вместить, однако владельцы упорно держатся за первоначальный имидж дыры и не желают ее расширять, хотя, по всей вероятности, могли бы. Вокруг достаточное количество пустующих зданий.

Я увидел объявление об этом вечере в "Вилледж Войс". Случайно. Программа "СиБиДжиБи" публикуется в каждом номере еженедельника, и ничего удивительного в самом факте не было. Но в "Вилледж Войс" в этот раз анонсировали монструозное мероприятие! Объединенный гала-концерт поэзии(!) и панк-групп (!)

- Дичь! - сказал я себе. - Панки ненавидят стишки.

Однако белым по черному в объявлении значились имена участников: Аллен Гинзберг и Филипп Орловский, Джон Ашбери, Тэд Берриган, Джон Жиорно, Андрей Вознесенский... (Откуда на хуй Андрей Вознесенский - "специальный гость"?! Русские эмигранты утверждали, что его не пускают за границу). Были еще поэты помельче, имена которых я не упомнил. И были группы. Но какие! "Б-52", "Пластматикс", "Ричард Хэлл и его группа", а с ними - "специальный гость" сам Элвис Костэлло!

Я поклялся себе, что зубами прогрызу вход в дыру, как крыса. Я позвонил Леньке Лубяницкому, так как был уверен, что он всемогущ. Ленька - фотограф. Всемогущий Ленька жил тогда на шестой авеню у Тридцатых улиц и усиленно пробивался в люди. Он сам отштукатурил и перестроил производственное помещение в фотографическую студию и приобрел списанный сейф, чтобы хранить в нем фотоаппараты. Дом Леньки часто грабили. Под Ленькой жил слесарь. Над Ленькой - гадалка мадам Марго.

- Ленчик, - сказал я. - Я узнал, что Вознесенский в городе. Сегодня вечером в "СиБиДжиБи" выступает он и еще куча поэтов и панк-группы! Самые лучшие группы, самые крутые. Я хочу попасть туда. Пойдем?

- В начале откройте мне секрет, Поэт, что такое "СиБиДжиБи"? Вы ведь знаете, я неграмотный.

- Ленчик! Вы никогда не слышали о "СиБиДжиБи"? - Мне стало жаль Леньку.

- Никогда, Поэт. Простите мне мое невежество.

Я ему объяснил.

- Вам очень нужно туда попасть, Поэт?

- Очень, Ленчик. Я втайне решил взять с собой переводы нескольких своих стихотворений, чтоб, если вдруг представится возможность, прочесть их.

Шел 1978 год, ни эмигрантские, ни американские издания меня не печатали. Я страдал от комплекса неполноценности.

- Убедили, Поэт, - сказал Ленька. - Я тут, правда, собирался засунуть шершавого одной даме, но если Родина требует...

Ленька бывает до невозможности вульгарен. Как старый солдат, как холостяк старшина. Однако вульгарность ему идет. К тому же, у Леньки есть множество качеств, оттесняющих его вульгарность на задний план. Наше знакомство началось с того, что мы оказались сидящими рядом на полу чьей-то студии. Мы поговорили минут десять, ему нужно было уходить по делам... Вдруг я почувствовал, что новый знакомый опустил нечто в карман моего пиджака.

- В чем дело? - спросил я.

- Несколько долларов, - смутился Ленька. - Пойдите пожрите, Поэт, вы очень бледный.

Я хотел было гордо отвергнуть деньги, но он был искренне смущен, и я принял дар, пробормотав благодарности. Он угадал, я не обедал несколько дней. И с первого же дня знакомства он стал называть меня Поэтом...

- Родина требует, - подтвердил я. - Весь фокус состоит в том, как проникнуть внутрь помещения. На такую программу навалит половина Нью-Йорка.

- Проще простого, - сказал Ленька. - Скажем, что мы друзья Вознесенского. Попросим, чтобы он вышел.

- Я и правда знаю Вознесенского. Несколько раз встречал его в Москве у Лили Брик.

- И я знаю старого жулика, - захохотал Ленька. - Я видел его у Фени несколько дней тому назад. Он сделался очень похож на старого пэдэ, Поэт!

В программу Ленькиного пути наверх входит обязательное посещение богатых нью-йоркских евреев русского происхождения. Феня, в доме у которой он встретил Вознесенского, - одна из его связных. ("Связи", "паблик релейшанс" - важно называет эту свою деятельность Ленька) С Ленькой она говорит по-русски. Россия, оказывается, глубоко связана с Америкой. Феня сестра мультимиллионера Гриши Грегори. В жену Гриши - Лидию - был коротко влюблен сам Маяковский. Мой меценат Ленька сумел однажды протащить меня на обед к Грегори. Сидя под большой картиной Дали, старая, но красивая Лидия рассказала мне историю своего знакомства с Маяковским. Теперь, когда Лидия умерла от рака и Гриша в свою очередь умер, я, философски настроенный, вспомнил, что Маяковский называл Гришу Грегори - "Малая Антанта" - за его неустрашимую, мощную финансовую энергию. Видите, не только Россия связана с Америкой, но мир живых крепко соединяется с миром мертвых...