Немецкая классическая философия религии - Пушкарева М. А. - Страница 54

Замечательно, что в "Капитале" Маркс, размышляя над проблемой создания истории религии, обращает своё внимание в первую очередь на такой предмет, как "критическая история технологии" (См.: Маркс К. Капитал. Критика политической экономии. Т. 1. Кн. 1. Процесс производства капитала. - М.: Политиздат, 1983. - С. 383).

"Дарвин, - пишет он, - интересовался историей естественной технологии... Не заслуживает ли такого же внимания история образования производительных органов общественного человека, история этого материального базиса каждой особой общественной организации?" (Там же). Не имеет ли здесь в виду Маркс не только внешние, но и внутренние органы? Не навеяны ли его размышления об органах "общественного человека" теми новациями, которые присутствуют в фихтевской теории "артикулированного человеческого тела" или "чувства". Фихтевская теория технологии образования "внутренних", "высших органов чувств", если можно так выразиться, базируется на той идее, что человек приходит в этот мир, в отличие от животного, совершенно беспомощным и "не готовым": природа оставляет его тело незавершённым именно для того, чтобы оно было до конца сформировано "духом", т.е. свободной и нравственной волей (См.: Fichte J.F. Werke. Auswahl im sechs Banden, hrsg.von F.Medicus. - Leipzig, 1908-1911. - Bd. 2. - S. 83).

Технология, таким образом, "вскрывает активное отношение человека к природе, непосредственный процесс производства его жизни, а вместе с тем и его общественных условий жизни и проистекающих из них духовных представлений" (Маркс К. Указ. соч. - С. 383).

Если бы человек был "завершён", то мифологическая, а также религиозная история были бы исключительно бедными. Именно в силу развитости "производительных органов" технологии духовно-теоретических и практически-духовных чувств, человек оказывается способным на самые высокие религиозные порывы, способным к производству самых утончённых религиозных форм. "Даже всякая история религии, абстрагирующаяся от этого материального базиса (т.е. от "производительных органов общественного человека". А.Л.), - некритична. Конечно, много легче посредством анализа найти земное ядро туманных религиозных представлений (намёк на французских просветителей и Фейербаха! - А.Л.), чем, наоборот, из данных отношений реальной жизни вывести соответствующие им религиозные формы" (Там же). Такова классическая программа Маркса в области исследования философии и истории религии.

А.В. Лукьянов

Вместо заключения. О вере, достоинстве и любви человека

Может показаться странным и неожиданным, что в эпоху господства примитивной рассудочности, когда ценится, говоря словами Фихте, только понятное, приятное и удобное, ещё находятся люди, занятые пробуждением в себе и в других достоинства и любви к свободе. Ведь вера, достоинство и свобода - это такие чувственно-сверхчувственные "вещи", которые имеют не только земное измерение, но и становятся перед другими земными явлениями, так сказать, "на голову", так что уподобляются царице Меб**.

______________ ** Царица Меб - фантастический персонаж английских народных сказаний. Имя данной феи - кельтского происхождения. Согласно народному поверью, она облегчала рождение снов. Согласно другому поверью - подменивала новорождённых младенцев оборотнями.

Никто не может дать гарантий в том, что при чрезмерном воспевании данных "вещей" и при активном стремлении к ним они не приобретут когда-нибудь способность Василиска***. Дьявол во всех религиях - наименее ограниченная тварь; он обладает избытком активности и силы. Поэтому, если человек не хочет утратить веры и достоинства, то он должен подумать о мере своего стремления к различным идеалам.

______________ *** Василиск - сказочное чудовище, чей смертоносный взор, по преданию, убивал одним своим взглядом.

Но где вообще эти счастливцы, особенно в то время, которое, пребывая в разладе со своим прошлым, не в силах найти прорыва в другую, более истинную эпоху. Ведь человек не только стремится закрыться крышей своего дома, орбитами планет и циклами Млечного пути, но и спрашивает: а что дальше?

Однако во все времена люди предпочитали сумерки солнечному дню, не понимая, что именно в сумерках являются призраки. Стоны, извлекаемые ими, похожи на стоны мандрагоры****. Когда её вырывают с корнями, то образуется звук, ввергающий человека в безумие. Абсолютная Свобода, любовь - это такие призраки, от ужаса которых можно сойти с ума во тьме. Нередко люди в свой последний миг прощания с любовью бывают счастливы и веселы. Но это лишь глубочайшая констатация того факта, что наша "земная вечность" не может быть абсолютно полной и до конца Божественной. Ведь, будь эта жизнь Божественной, полностью прекрасной и свободной, от неё не было бы никогда избавления и человек, таким образом, никогда бы не смог стремиться к новому. В противном случае следовало бы признать абсолютно несостоятельными любые попытки освобождения от мира (но они есть!)

______________ **** Существовало мнение, что корень мандрагоры (растение, встречающееся в южных странах) имеет сходство с фигурой человека. Отсюда и произошло то суеверие, что корень мандрагоры обладает некоторыми человеческими свойствами (например, когда его вырывают, он будто бы испускает человеческие стоны).

Результат нашего прежнего социального и духовного развития сегодня приходит в противоречие с самой действительностью. Это развитие нашло своё завершение в следующей мыслительной посылке: на человеческом разуме процесс творения завершился, что нет существа совершеннее человека. Но мы видим то, как этот чисто просветительский взгляд даёт трещину, что человек вновь и вновь размыкает круг событий. Над природой и её однообразным круговоротом воздвигается новый мир. Так, вместо индивида мы застаём человеческий род, духовную жизнь, которая постоянно рождает нечто новое. Наш земной мир, таким образом, не укладывается в тот тезис, согласно которому конечной целью творения является человек. В самом последнем содержится первопричина этого нового движения, постепенно возвышающегося над природой.

Но каким же образом именно человеку оказалось по силам в буквальном смысле этого слова поставить всё под вопрос и именно в тот момент, когда это Всё должно было, наконец, достичь единства? Каким образом сегодня человек оказывается в состоянии вызывать новое социальное и духовное напряжение?

Постановке всех этих вопросов мы во многом обязаны Шеллингу, который в своей "Философии откровения" их высветил наиболее рельефным образом.

Истинный смысл жизни человека как творческой личности заключается в том, что он должен найти в себе от вечности потенцию, волю, воспламенённую его желанием к действию. Природа этой воли ничем не ограничена, а потому бессильна. Она - всего лишь материя. Причины, приводящие к её возникновению, не те же самые, что вызывают появление формы. Материя безгранична и нуждается в отличие от формы в независимой от неё причине.

Вышеизложенным можно объяснить и давнюю традицию учения о сверхматериальной природе человеческой души. Дух - это не вещь в смысле чего-то свершённого, а всего лишь "звенящая свобода" или "абсолютная подвижность". И всё же эта свобода есть свобода условная, ограниченная. Она существует до тех пор, пока человек остаётся в согласии с космическими потенциями. Но быть в согласии - это значит занять положение той "золотой середины", которая находится между потенцией бытия и потенцией небытия. Каждый волен выбрать любое решение, но лишь тот достигнет подлинной славы, кто не станет абсолютизировать ни силу любви, ни силу смерти.

Достоинство человека, следовательно, состоит в том, чтобы делать не всё, что можно сделать, т.е. приобрести привычку думать о социальных и нравственных последствиях своих деяний. В этом мире, который пребывает в напрасных поисках прекрасной и конечной цели и который порождает никогда не проходящее ложное время, один лишь "внутренний человек" всё ещё продолжает каким-то образом существовать во всех нас. Но всякое стремление реализовать заключённые в этом "человеке" потенции составляет, тем не менее, тот "недосягаемый идеал" (термин Фихте), который никогда не будет осуществлён в действительности. Вместе с тем невозможно быть "счастливым при условии грозящего завтра нуля" (Ф.М. Достоевский. "Дневник писателя"). Признавая всю плодотворность идеи стремления к лучшему будущему, следует быть осторожным в своих желаниях.