Информатика, кибернетика, интеллект - Пушкин В. Г. - Страница 64

Б. Ф. Скиннер видит в человеке только биологический организм, реагирующий на раздражители окружающей среды. Общественную сущность человека он игнорирует. Общество, по его мнению, есть носитель условий, а не система, формирующая поведение человека, не творец человеческой личности. Ученый идет не от общества к личности человека, а от животного к человеку. Он

195

экстраполирует поведение животного на человека, анимализируя его. Б. Ф. Скиннер не замечает качественных различий в отражательной деятельности животного и человека. Психические действия человека оцениваются только как более сложные и дифференцированные по сравнению с животными. А то, что он обозначает в качестве культуры, является системой усилителей. Как внешний мир животного редуцируется к биологическим усилителям, культура человека редуцируется к социальным усилителям. В борьбе "культур" и идеологий, по Скиннеру, надо стремиться к тому, чтобы обеспечить выживание буржуазной культуры.

Некоторые психологи и социологи хотят видеть в Скиннере "чистого" ученого, работающего с естественнонаучной точностью. Его теоретические, особенно идеологические, политические, этические взгляды оцениваются в таком случае как личные убеждения человека Скиннера, от которых можно абстрагироваться. Однако такой разрыв метода, теории и идеологии у Б. Ф. Скиннера как ученого-обществоведа невозможен. Концепция Скиннера и его идеология применяются почти во всех сферах общества - в трудовом процессе, школьном воспитании, психотерапии, пропаганде, искусстве, этике, социальной я интернациональной политике. Б. Ф. Скиннер как экспериментатор, искатель контингента усилителей - это одна, а Б. Ф. Скиннер как идеолог, как главный свидетель манипуляции поведением людей в империалистическом обществе - это другая сторона медали. При оценке научной и общественной деятельности Скиннера следует учитывать обе эти стороны в их зависимости друг от друга. Теория и поведенческо-технологические рекомендации Скиннера как инструмент психосоциального контроля над массами вполне соответствуют потребностям империалистического общества и приобретают поэтому политическую значимость.

В последнее время некоторые буржуазные социологи некритически идентифицируют теорию обучения Скиннера с социальной психологией. Под сильным влиянием Г. Гоманса и других "психологических редукционистов" социологии США в 60-х гг. в Федеративной Республике Германии развилось подобное течение, к которому принадлежит ряд молодых социологов: Ф. Штенденбах, Г. Гуммель, К. Опп и др. Эти ученые стремятся осуществить теоретическую ориентацию буржуазной социологии на основе теории обучения Скиннера. Они прокламируют теоретико-поведенческую социологию. Исходя из неопозитивистского понимания науки, указанные авторы предпринимают попытку "редуцирования социологии к психологии". "Применение теории обучения Скиннера в социологии ведет к большому прогрессу в познании" [51]. Г. Гуммель и К. Опп утверждают, что все социологические понятия и положения выводимы из психологических.

Далее Б. Ф. Скиннер оказывает большое влияние на буржуазную педагогику и педагогическую психологию. Исходя из своей теории усиления в обучении, он в середине 50-х гг. подверг резкой

196

критике сущность школы в США и развил идеи программированного обучения. Эта критика в условиях "шока от спутников" и внедрения кибернетического мышления получила широкий резонанс. Идеи программированного обучения и их быстрое практическое внедрение, несомненно, оказали позитивное влияние на практику обучения. Однако теоретическая концепция, на которой Б. Ф. Скиннер создавал программированное обучение, заслуживает критики. Последняя и сегодня актуальна: в 60-е гг. идеи программированного обучения и также во многом лежащая в их основе теория были переняты социалистическими странами.

Идея и общая модель основанного Б. Ф. Скиннером программированного обучения, несомненно, имеют практическое значение. Но конкретный-скиннеровский-вариант программирования не перспективен для человечества в целом [52]. Его концепция программированного обучения выступает в качестве моста между скиннеровской теорией обучения и практикой, причем в ее основе лежит механико-биологическая теория бихевиоризма. С восприятием теории обучения Скиннера перенимается также его образ человека.

Б. Ф. Скиннер, как характеризует его М. Г. Ярошевский, является ныне "центральной фигурой на сцене бихевиоризма" [53]. Он внес значительный вклад в развитие лабораторного эксперимента, подняв технику экспериментирования на животных на высокий уровень. Ему удалось путем оригинальной экспериментальной архитектоники точно указать на действие усилителей в поведении животных. Конечно, высокая оценка лабораторного эксперимента - это результат не только бихевиоризма; она восходит к парадигме общей психологии, а также других экспериментальных дисциплин и служит мотивом естественнонаучной точности. (Правда, узкие границы лабораторного эксперимента все более обнаруживаются в социальной психологии и психологии личности).

Концепция усиления содержит рациональные моменты. Отражая некоторые общие аспекты организации поведения высокоразвитых живых существ, она стимулирует теоретическое мышление в психологии. Критика направлена не на данную концепцию, а на ее основные недостатки и упрощения. Б. Ф. Скиннер не вскрывает действительной диалектики отношений между индивидом и обществом. Именно поэтому его концепция расценивается как механистическая. Им не используются и теоретические концепции нейрофизиологии. В силу этого концепция усиления не поднимается выше уровня абстрактного отношения организма к внешнему раздражителю. Игнорирование качественной специфики социальных и психических закономерностей человека в теории обучения ведет к биологизму.

Теория детерминации человеческого поведения, призванная объяснять процесс развития человеческой личности, должна отвечать следующим требованиям [54].

1. Определять общественно-историческую сущность человека. Исследование должно концентрироваться на специальных соци

197

ально опосредованных формах обучения в рамках конкретно-исторического общества. Не биологический организм выступает в качестве исходного теоретического пункта, а социальная сущность человеческого индивида в его социально-исторической среде.

2. Отражать единство сознания и деятельности как важнейший методологический принцип. Теория обучения или поведения не может отказываться ни от человеческого сознания (бихевиоризм), ни от практического поведения (интроспекционизм и психология переживания). Любая односторонняя редукция означает тупик.

3. Учитывать качественно новые формы человеческой психики. Специфические формы приема, переработки и воспроизведения информации, мотивация и оценочная деятельность относятся к важнейшим исходным величинам в теории поведения человека [55].

4. Акцентировать внимание на уровне онтогенетического развития, биографии индивидуума. Человеческий индивид - это не анонимный, пустой организм. Он представляет собой дифференцированную, активную и творческую личность.

5. Рассматривать содержание мышления, оценки и реальное поведение, цели и ориентации. Поэтому необходим конкретный подход, позволяющий установить взаимосвязи между развитием личности и общественными факторами.

Нетрудно заметить, что теория обучения Скиннера исходит из элементарных форм обучения, приспособления животных к окружающей среде. Критика ее направлена против притязаний на универсальность, против того, чтобы эти элементарные формы детерминации поведения животных рассматривать в качестве детальной парадигмы детерминации поведения человека.

Б. Ф. Скиннер не только экспериментатор и теоретик бихевиористской психологии в США. Он считается одним из ведущих специалистов психологического управления в империалистическом обществе. Эта двойная функция, выполняемая им очень активно, соответствует его убеждению в том, что только психология является ныне наукой, знающей ответы на большинство социальных вопросов. Эта косвенно выраженная установка помогает уяснить личную мотивацию столь беззаботного экскурса в область общественной теории политику, идеологию. Такая миссия сознания рискует окончиться психологизирующей спекуляцией.