Сэр Найджел Лоринг - Дойл Артур Игнатиус Конан - Страница 74

Не надо думать, что в этой войне Англия и Франция противостояли друг другу в одиночку. Это наша слава, и негоже тут замалчивать правду. Две французские провинции, богатые и воинственные, отошли к Англии благодаря бракам между членами двух королевских семей, и теперь они — Гиень и Гасконь — давали острову самых храбрых солдат. Англия была бедна и не могла держать на континенте достаточно большую армию, а потому в войне с Францией была обречена на поражение — ей не хватало солдат. Феодальная система позволяла быстро и дешево собрать войско, но уже спустя несколько недель оно столь же стремительно распадалось, и удержать его от распада могли только полные сундуки. А их-то как раз у Англии не было, и королю приходилось без устали ломать голову, как удержать солдат на поле брани.

И в Гиени, и в Гаскони было предостаточно рыцарей и оруженосцев, готовых в любую минут покинуть свои уединенные замки и собраться в отряды для набегов на Францию. Вот они-то вместе с английскими рыцарями, сражавшимися чести ради, да несколькими тысячами грозных наемных стрелков, получавших по четыре пенса в день, и составляли войско для краткосрочных кампаний. Таким было и войско Принца, числом около восьми тысяч человек, которое кружило по Южной Франции, оставляя за собой черные рубцы на теле разоренной страны.

Но и при том, что юго-западная часть Франции была в руках англичан, воинственный дух страны не был сломлен, а богатством и численностью населения она намного превосходила соперницу. Отдельные провинции были столь обширны, что оказывались сильнее многих королевств. Нормандия на севере, Бургундия на востоке, Бретань на западе и Лангедок на юге — каждая могла снарядить огромную армию. Поэтому смелый, энергичный Иоанн, следя из Парижа за дерзким вторжением англичан в его владения, тут же разослал гонцов в главные вассальные провинции — Лотарингию, Пикардию, Овернь, Эно, Вермандуа, Шампань, а также германским наемникам на восточных границах с приказом, не жалея коней, днем и ночью поспешать в Шартр.

Там-то это огромное войско и собралось в самом начале сентября. А между тем Принц, совершенно об этом не подозревая, разорял города, осаждал замки сначала в Бурже и Иссудане, потом в Роморантене и дальше во Вьерзоне и Туре. Неделю за неделей продолжались веселые стычки на заставах, стремительные нападения на крепости, в которых воины стяжали немало чести, рыцарские поединки с отдельными отрядами французов, случайные турниры, когда благородные воины снисходили до того, что ставили на карту свою жизнь. Приходилось грабить и дома, а вино и женщины всегда были в достатке. Никогда еще ни рыцарям, ни стрелкам не приходилось участвовать в столь славном и прибыльном походе, поэтому, когда войско повернуло от Луары на юг и пошло обратно в Бордо, настроение у всех было приподнятое, карманы полны золота, а впереди бойцов ожидали веселые деньки в городе.

И вдруг этот славный и развлекательный поход сменили настоящие тяготы войны. Продвигаясь на юг, Принц неожиданно обнаружил, что в землях, через которые ему предстояло пройти, не осталось никаких припасов — ни фуража для лошадей, ни провианта для солдат. Впереди войска катилось две сотни фургонов с добычей, но вскоре голодные бойцы уже готовы были променять их все на хлеб и мясо. Оказалось, что легкие отряды французов, опередив войско принца, разрушили и предали огню все, что могло быть хоть как-то использовано неприятельской армией. Только теперь Принц и его люди поняли, что к востоку от них в южном направлении движется огромное войско, готовое отрезать им путь к морю. По ночам на небе пылало зарево от костров, а днем солнце сверкало и играло на стальных шлемах и оружии могучего противника.

Принцу очень хотелось спасти награбленное, и, зная, что набранные французами войска значительно превосходят численностью его отряд, он изо всех сил старался уклониться от встречи; однако лошади у него уже были совсем истощены, а солдаты так оголодали, что стоило больших трудов сохранять в войске порядок. Пройдет еще несколько дней, и они будут совсем ни на что не годны. Поэтому, когда возле деревни Мопертюи он обнаружил место, где и у малочисленного от ряда был шанс удержать свои позиции, он, словно загнанный кабан, обративший к охотнику страшные клыки и испепеляющий взгляд, не стал больше делать попыток оторваться.

А пока происходили эти важные события, Найджел с Черным Саймоном и еще четырьмя копейщиками спешили на север, навстречу Принцу. До Бержерака они ехали по мирной дружественной стране; дальше пошли пожарища, разрушенные дома с как бы повисшими в воздухе шпицами; впоследствии, когда сэр Роберт показал этим землям, что такое его непреклонная воля, их прозвали «митры Ноулза». Найджел ехал на север уже три дня и повсюду видел небольшие отряды французов; но он так торопился догнать английскую армию, что ни разу не уклонился с пути в поисках приключений.

Наконец, миновав Люзиньян, его маленький отряд стал встречать английских фуражиров, по большей части конных стрелков, рыскавших по округе в поисках провианта либо для армии, либо для самих себя. От них Найджел узнал, что Принц, при котором неотлучно находился Чандос, стремительно продвигается на юг и до встречи с ним оставалось, скорее всего, не более одного короткого дневного перехода. Найджел продолжал путь; отбившихся от армии английских солдат становилось все больше, наконец он нагнал порядочную колонну лучников, двигавшуюся в одном с ним направлении. Это были люди, потерявшие лошадей, — они отстали еще при наступлении, а теперь торопились на встречу с главными силами, чтобы поспеть к предстоящему сражению. Их сопровождала целая толпа деревенских девушек, а рядом тянулась вереница груженых мулов.

Найджел со своими копейщиками уже почти обогнал колонну стрелков, как вдруг Черный Саймон вскрикнул и тронул его за руку.

— Посмотрите-ка вон туда, добрый сэр, — закричал он, и глаза у него загорелись, — вон туда, где шагает грабитель с большим узлом за плечами! Кто это там за ним?

Найджел взглянул и увидел низкорослого крестьянина, тащившего на согнутой спине огромный тюк, куда больший, чем он сам. За ним шагал высокий широкоплечий лучник; грязная куртка и помятый шлем говорили о том, что он служит давно и служба эта была нелегкой. За плечами у него висел лук, и шел он, обняв за талию двух пышных француженок, которые легко семенили рядом с ним, весело смеясь и дерзко отвечая на вольные шутки солдат из задних рядов.

— Эйлвард! — воскликнул Найджел и пришпорил Поммерса.

Меднолицый лучник обернулся, мгновенье смотрел не понимающими глазами, потом вдруг отпустил своих двух дам, которых тут же подхватили его товарищи, бросился вперед и схватил протянутую руку своего молодого господина.

— Клянусь моей наручкой, сквайр Найджел, это самый распрекрасный миг в моей жизни! — выкрикнул он. — А ты, старый ты кожаный мешок! Нет, Саймон, я обнял бы тебя, вяленая ты селедка, если бы мог дотянуться. И Поммерс тут! По глазам вижу, что он меня узнал, и снова готов вцепиться в меня зубами, как в те дни, когда стоял на конюшне моего отца.

От простого, грубоватого лица Эйлварда словно пахнуло родным, душистым вересковым ветром Хэнклийских холмов. Глядя на него, Найджел смеялся от радости.

— Не в добрый час ушел ты от меня на королевскую службу, — вырвалось у него. — Клянусь святым Павлом, я так рад видеть тебя снова! Ты нисколько не изменился, ты все тот же Эйлвард, какого я всегда знал. А кто этот мошенник с большим узлом, что следует за тобой?

— Это всего только перина, добрый сэр, он тащит ее на спине, потому что мне хочется привезти ее в Тилфорд, а она слишком уж велика, я не могу идти с ней в строю. Война была отличная, я уже отправил в Бордо полповозки добра, пусть подождет там, пока нас отпустят домой. Только я боюсь негодяев-пехотинцев, что там стоят: есть ведь люди без стыда и совести, они уж обязательно запустят лапы в чужое добро. Слушайте-ка, если вы позволите мне сесть на вашу заводную лошадь, я с превеликой радостью опять стану воевать под вашим знаменем.