Магический код - Егорова Ольга И. - Страница 57

В туалете Антон предложил Ивану побить Верку.

— Она сперва с тобой дружила, потом со мной, — объяснил Антон. — А теперь с Саниным дружит. И целуется с ним по-настоящему в физкультурной раздевалке. Все так говорят. Давай побьем ее, чтоб знала?

Иван молчал.

— Ну, что ты молчишь? Струсил, да? — подначивал Антон.

Выглядеть трусом в глазах бывшего приятеля феи не хотелось. Хотелось выглядеть по-мужски. Поэтому Иван согласился с Антоном, что Верку надо побить. Чтоб знала в следующий раз, что такое настоящая дружба.

Но Антону простого Иванова согласия побить Верку было мало. Он достал из кармана завернутую в носовой платок бритву. Сообщил с гордостью: «У отца украл. Специально» — и легко, не поморщившись, не вздрогнув, расковырял себе до крови палец. Протянул Ивану лезвие:

— Теперь ты. Так положено, понимаешь? Нужно скрепить клятву кровью.

Иван жутко боялся резать себе палец, но выглядеть трусом в глазах Антона Попова по-прежнему не хотелось. Поэтому он тоже полоснул себе по пальцу лезвием. Выступила кровь. Антон взял Иванову руку и прижал свой кровоточащий палец к кровоточащему пальцу Ивана.

— Наша кровь перемешалась, — сообщил Антон. — Это значит, что клятва теперь священная и никто из нас не может ее нарушить.

Они договорились побить Верку на следующий день после уроков. Быстро одевшись, спрятались за электрораспределительной будкой на школьном дворе и стали ждать, когда Верка придет. А когда Верка наконец появилась, выскочили оба из своей засады, схватили ее за руки и затащили за электрораспределительную будку. Здесь их никто не мог увидеть.

Верка отчаянно сопротивлялась. Антон зажал ей рот варежкой и повалил на землю.

— Бей! — приказал он Ивану и сам первый ударил Верку носком ботинка в живот.

Иван стоял и не мог сдвинуться с места.

Верка попыталась подняться, но Антон снова налетел на нее, и снова свалил на снег, и снова ударил тяжелым носком ботинка в живот.

Верка почему-то не плакала. Она только обзывала без конца Антона нехорошими словами, которые Иван иногда слышал на улице, но никогда в жизни не повторял, потому что знал, что эти слова плохие.

— Ну что же ты? — закричал Антон, повернувшись к Ивану. — Ну что же ты? Бей! Бей ее тоже! Струсил, да? Струсил? А как же клятва? Мы ведь кровь свою смешивали! Такую клятву нельзя нарушать, ты умрешь сразу, если нарушишь…

Иван отчетливо слышал каждое слово. Верка в это время снова попыталась подняться с земли. Антон, заметив ее движение, опять занес носок своего ботинка — теперь уже у нее над головой. Верка закрыла лицо руками и закричала. Она закричала, как обыкновенная девчонка, как обыкновенная трусиха. Она сдалась, сломалась и больше уже не казалась сильной.

И тогда Иван понял — уж лучше пусть он сразу умрет, нарушив клятву, но не позволит Антонову ботинку опуститься Верке на голову. Сорвавшись с места, он кинулся на Антона и свалил его на снег. Потом схватил Антона за плечи и стал держать крепко-крепко, а Верке крикнул:

— Беги!

Она поднялась с земли, но осталась стоять на месте. Вытерла слезы рукавом синтетической шубки и сказала:

— Он ударил меня ногой в живот. Два раза. Ты что, собираешься просто так отпустить его?

Иван молчал. Антон трепыхался в его руках и вот-вот мог выскользнуть.

— Ну что же ты?

Верка ждала. Иван сразу понял, чего именно она ждет от него. И тогда, подумав про себя, что клятву он уже все равно нарушил, а умереть больше одного раза невозможно, ослабил хватку, отпустил плечи Антона, дождался, пока тот встанет на ноги, и ударил его кулаком в лицо.

От неожиданности тот сразу упал на землю.

— Ну? Ну же? — скомандовала Верка, и Иван опять сразу понял, чего она от него хочет. Подошел к барахтающемуся на снегу Антону, зажмурил глаза и со всей силы ударил его носком ботинка в живот. И еще раз. И еще.

И неизвестно, чем тогда закончилась бы эта драка, если бы на крики не сбежались взрослые и не оттащили Ивана с Антоном друг от друга. Ивана и Антона сразу же отвели к директору, а Вера ушла домой, не став дожидаться, чем кончится дело.

Иван сидел в кабинете у директора и все ждал, что сейчас умрет, потому что нарушил клятву. Он почти даже и не слышал, о чем толковал директор, и все время молчал. И Антон Попов молчал тоже. Потом директор их наконец отпустил, они разошлись по домам, не сказав друг другу ни слова, а Иван весь вечер и всю ночь все ждал, когда же он умрет.»

Но проснулся на следующий день живым и решил, что Антон, наверное, как-то неправильно провел обряд «кровосмешивания», оттого он до сих пор и не умер, нарушив клятву.

Вера продолжала дружить с Андреем Саниным и дружила с ним до конца первого класса, а на Ивана не обращала совсем никакого внимания и даже не сказала ему спасибо за то, что в тот день он вступился за нее, нарушив клятву. А Иван до конца первого класса все смотрел на нее и все надеялся, что она подойдет к нему снова и снова предложит, чтобы он носил ее портфель и защищал от обидчиков. Но этого не случилось.

Зато летом, когда они с мамой уехали на все три месяца жить на дачу, случилось настоящее чудо. Выяснилось, что совсем неподалеку есть дача у Вериной бабки и Вера вместе с бабкой своей тоже на целых три месяца на эту дачу приехала. И очень обрадовалась, встретив однажды на берегу Волги Ивана. Так и сказала: «Ой, вот радость-то! А я думала, мне целых три месяца скучать придется. Здесь, кажется, вообще нормальных детей нет, одни малыши».

Это было замечательное лето. Они с Веркой почти не расставались, днем купались на пляже, вечером лазали по деревьям, смотрели в дачке у Ивана черно-белый телевизор, рисовали красками, лепили из пластилина разных смешных чудовищ. Иногда воровали малину с соседских дач, складывали ее в ведро, потом прятались в каких-нибудь кустах и объедались этой малиной. Верка любила рассказывать разные истории, которые с ней приключались. По большей части истории эти были придуманные, совсем невероятные какие-то, но Иван всегда Верке верил. Поверил даже в то, что Верка однажды повстречала какого-то сказочного тролля в лесу. Тролль попросил у нее хлеба, она его накормила, и за это тролль Верке пообещал, что жизнь у нее будет долгая и счастливая.

Однажды Иван захотел сделать Верке что-нибудь очень приятное. Пока не видела мама, обрезал почти все распустившиеся на участке розы, собрал в букет и помчался к Вере — дарить. Вера приняла подарок с достоинством, как и полагается принимать подарки настоящим феям, поставила цветы в вазу, а потом спросила: «Ты, наверное, в меня влюбился? Когда влюбляются, все время цветы дарят. Я в кино видела». — «Наверное, — согласился Иван, краснея, — влюбился».

Лето пролетело, снова началась школа, а дружба их не кончилась. Забылись обиды, Андрею Санину Верка объяснила, что теперь опять дружит с Иваном, и одноклассники снова стали дразнить их женихом и невестой. Антон Попов Ивана сторонился, потому что по-прежнему считал его предателем и трусом. Но Ивану было на это наплевать, потому что Вера теперь опять дружила с ним, и это было главное.

Несколько раз Вера даже побывала у Ивана в гостях. Она очень понравилась маме. Вера вообще всем всегда нравилась, потому что поведение у нее было примерное и училась она хорошо, была единственной круглой отличницей в классе. Ее всем и всегда ставили в пример. Только вот жили они с бабкой в ужасной бедности, на одну только пенсию и пособие на Верку. Иванова мать всегда Верку жалела, глядя на ее штопаные колготки и кофточки с чужого плеча. Однажды пошла в магазин и накупила Верке всяких вещей — разноцветных колготок, две юбки в мелкую складочку, нарядную голубую блузку в кружевных оборках. Верка, когда все это великолепие увидела, засияла от счастья. Иван даже подумал, что она сейчас бросится к его матери и начнет ее целовать от радости. Но Верка вместо этого сказала: «Спасибо, теть Ира. Только мне ничего не надо. У меня все есть. Мне папа каждый месяц посылки присылает, и мама тоже присылает каждый месяц. Папа у меня живет в Соединенных Штатах Америки и работает там президентом. Он очень сильно занят, поэтому не может ко мне в гости приехать, но посылки все равно присылает. А мама у меня врач, она живет на Северном полюсе и лечит там пингвинов и белых медведей. Поэтому мне колготки не нужны. У меня таких колготок — навалом. И блузка есть точно такая же. Голубая, с оборками. Я ее просто не ношу, потому что… Потому что она мне пока не по размеру. Вот подрасту немножко и тогда стану блузку носить».