Мы – силы - Еловенко Вадим Сергеевич - Страница 89

Он смотрел, не отрываясь, на свечку и откликнулся только на второй зов Алены:

– Тим, ты о чем думаешь?

– Я? – переспросил он. – О многом… О том, что надо будет скоро уходить отсюда. О том, что еще неизвестно, что мы встретим там… впереди…

– Не думай об этом… Было так много плохого, что теперь должно быть все хорошо.

– Ага, – согласился мальчик. – Если так плохо, что дальше некуда, то дальше будет лучше…

– Вот видишь! – сказала Алена, обрадованная этой неизвестной ей поговоркой.

Мальчик отвернулся от свечи и уставился на скачущие тени на стене. Он не верил, что они когда-нибудь остановятся. Ему казалось, что теперь они будут вечно скитаться среди краев людоедов и болот. И не поможет им никто. Такие, как те двое мужчин, им вряд ли еще встретятся.

Алена про себя мучилась, не зная, как отвлечь Тима от этих мыслей. Наконец она просто обняла его и сказала:

– Все будет хорошо…

8

Наутро после пьянки с Батыем Виктор и Александр чувствовали себя, мягко скажем, нехорошо. Но, несмотря на страдания, они были счастливы. Все, теперь им больше не надо будет гнить в грязи и в нищете лагерей для задержанных. Им не надо, опасаясь за свою жизнь и здоровье, куда-то брести в поисках спокойного от проблем места. Они прибыли. Они окончили свой путь. И хотя работа, им предложенная, подразумевала еще долгие путешествия, но это были уже не скитания обреченных. Это была работа. Может, слишком тяжелая для обычных условий, но вполне приемлемая для нынешних.

– Слушай, а Батыю-то как плохо сейчас… – проговорил Саня, отпивая холодной воды из банки вместо графина.

– Ты его не знаешь… – сказал Павленко, вставая с постели босиком и следуя в туалет.

В однокомнатной квартире, куда их распределил Батый, ставший начальником метеоотдела при штабе МЧС, они были только вдвоем. Подселение к ним еще кого-то было возможным, но маловероятным, заверил их Батый сразу. Да и никто не захочет с такими мелочами соваться к, можно сказать, героям.

– Они нас правда таковыми считают? – спросил вчера за распитием Саня.

– Ага. И не должны думать иначе. И вам, кстати, нечего стесняться. Доделали работу. Оставались до последнего. Прошли затопленную Карелию.

– Проехали… – поправил захмелевший Павленко.

– Неважно. Выжили в этих концлагерях… или, вы думаете, мы не знаем, в каком скотском состоянии там людей держат. Всех, кого могли, мы вытащили по нашей службе. Все здесь в Александровске. Нет, не все, конечно, но все тут побывали. Сейчас мы заново строим сеть оповещения.

– Мы будем опять так же работать? – обрадовался Саня.

Батый пожевал кусок жареного мяса, выцепленный пальцами со сковородки, и сказал:

– Нет, Савин. Ты поедешь на юг организовывать работу в Краснодарском крае. Но не по нашей службе, а именно по ГО и ЧС. Не волнуйся, у тебя все получится. А ты, Павленко, пойдешь во взвод химразведки при полке МЧС. Но тут… Загрязненность среды жуткая. Будешь карты загрязнений составлять и степень заражения радиацией, если таковую обнаруживать будете. Тебе, как радиологу, не привыкать.

Покачав головой, Виктор сказал:

– А чего так?

Батый честно признался:

– Нет мест. Мало нормально функционирующих неразграбленных постов. Я знаю, что вам только дай, вы с нуля поднимите пост… Но тут такое дело. Мест нет официально, а следовательно, не будет карточек. С голодухи помрете. Так что идите туда, куда я вам нашел места. А как что, я вас выдерну. И не только вас. Даст бог, Рухлова найду.

– А вы его еще ищете? – спросил Павленко.

– Конечно, – изумился Батый. – И найду.

– Вообще-то полгода прошло… – напомнил Виктор начальнику. – Был бы жив, подал весть.

– Этот придурок должен был в Кронштадте оставаться, – зло сказал Батый. – Но он свалил оттуда буквально через день.

– Куда? – задал глупый вопрос Саня.

– Никто не знает, – сказал Батый и, разлив по стаканам водку, сказал: – Давайте за него выпьем. Надеюсь, свидимся с ним.

Выпили и полезли руками за картошкой и мясом.

– Сто лет мяса не ел, – признался Виктор. – Не человечинка, надеюсь?

– Да иди ты. Говядина, – возмутился Батый. – Можно было и свинины взять, но я ж свинину не ем…

Виктор только покачал головой и сказал:

– Тут народ людинку предпочитает, а ты от свинины отказываешься.

– Ой, ну давай за столом ты не будешь мне это рассказывать? Знаешь, сколько я навидался? И в Москве с голодухи тоже такое случается. Город же в блокаде.

Покивав головой, Виктор молча сам себе налил и выпил. Саня и Батый последовали его примеру.

– Кто еще из нашего Северо-Западного управления остался? Не знаете? – спросил Саня.

Батый навскидку назвал фамилии малознакомых Виктору и Александру людей.

– А с нашего поста, которые раньше всех выехали?

– Нет. Эти-то все при деле. На север поехали. Там мест было много. Чем тут торчать без дела, собрались с семьями и поехали. Благо поезда ходят еще иногда.

Не зная, о чем еще говорить, Виктор просто пил. Они были знакомы с Батыем мало. И, честно говоря, не понимали, почему этот, ставший таким большим человеком, мужик уделяет им столько времени. Но так или иначе, когда Виктор и Саня были уже в той степени опьянения, когда все становятся друзьями, Батый еще пил и не хотел пьянеть. Наконец и он набрался и пьяный, наспех попрощавшись и сказав, чтобы они послезавтра пришли к нему, покинул квартиру. Саня и Виктор уснули, только добравшись до кроватей. Организмы, истощенные лишениями, не понимали, за что их так насилуют водкой.

– Значит, ты станешь химиком? – спросил Саня, поглядывая за окно, где хлестал ненавистный ливень.

– Мне все равно, – честно признался Виктор.

– А я вот думаю отказаться от предложения Батыя.

– Сдурел? – изумился Виктор.

– Родных хочу найти, – признался Саня.

– Не дури, – сказал Виктор и добавил: – Когда все успокоится, тогда и найдешь.

– Думаешь?

– Уверен. А пока такой кавардак, надо держаться хоть за островок нормального мира. – Павленко был, как всегда, прав.

Саня покивал, глядя в окно, и сказал:

– Знаешь, вроде столько времени прошло, а я все думаю, что нам не надо было оставлять Антона.

– Началось… – сокрушенно сказал Павленко. И вдруг заорал на Саню: – Ты жив?! Жив! А, значит все правильно сделал. Кто делал неправильно, уже мертв! Слышишь? Мертв! И Рухлов тоже мертв! Иначе бы давно добрался досюда. Даже из лагеря! Даже с этого долбанного Кронштадта. Только если он погиб, он не прошел сюда.

Он понизил голос и сказал:

– Он хотел, чтобы мы ушли. Мы ушли. Мы сделали все так, как он хотел. Ни больше и ни меньше. Если он погиб, то… Жалко, конечно… но он мог уйти и с нами. И с нами пройти лагеря и дороги.

Саня смотрел на Виктора и поднял руки, успокаивая:

– Ты чего? Все нормально. Я просто так подумал…

Виктор, страдая от головной боли, только махнул рукой.

Через некоторое время они открыли окно для свежего воздуха и стояли над залитым дождем миром, наблюдая за людьми с высоты седьмого этажа.

Он никогда не верил в ад, а рай не принимал его…

Часть пятая

1

Антон выслушал Серова и только благосклонно кивнул. Сам мичман рассчитывал на большее и поэтому спросил:

– Ну что, блин, опять не так?

– Ну, что-что? Долго вы валандались с этими вашими проверками. – Нет, Антон был, конечно, доволен, что наконец пришло донесение о готовности как пожарников, так и электриков. Но, Господи, этот городишко за месяц можно было с ног до головы перевернуть, не говоря о том, чтобы за пару недель проверить электрические сети.

– Скажите спасибо, что хоть сейчас все сделали…