Европа судит Россию - Емельянов Юрий Васильевич - Страница 99

В то же время ослабление СССР и отсутствие у него своего атомного оружия позволяли руководителям Запада надеяться взять реванш за успехи СССР, коммунистического, рабочего и национально-освободительного движения. Вот тогда-то и пошли в ход уже использованные Гитлером обвинения в адрес СССР в том, что он угрожает свободе и независимости других стран мира, а само существование советской системы не совместимо с нормами цивилизованного общества.

Эти обвинения были выдвинуты Уинстоном Черчиллем 5 марта 1946 года в его выступлении в Вестминстерском колледже города Фултон (штат Миссури). Хотя эту речь произнес отставной премьер-министр, ее содержание было согласовано с руководством Великобритании и США. В своем выступлении У. Черчилль объявил о том, что над Европой опустился «железный занавес» и разделил ее по линии от Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике. Черчилль предлагал пересмотреть последствия Второй мировой войны и решения по странам Центральной и Юго-Восточной Европы, принятые в Тегеране, Ялте и Потсдаме.

Черчилль не скрывал, что политическим орудием ревизии послевоенной системы должна была стать «братская ассоциация народов, говорящих на английском языке». Он подчеркивал, что такая ассоциация предполагала бы совместное использование авиационных, военно-морских баз и вооруженных сил США, Англии и других англоговорящих стран.

Впоследствии понятие «железный занавес», который ввел в политический оборот Черчилль, стало означать прежде всего ограничение возможностей для граждан социалистических стран выезжать в капиталистические страны и получать информацию о жизни на Западе. Однако Черчилль называл «железным занавесом» трудности в получении Западом информации из стран Центральной и Юго-Восточной Европы, и на эти трудности уже на Потсдамской конференции жаловались представители западных держав. Считалось, что введенные советскими войсками и их союзниками ограничения на деятельность западных журналистов (а также разведчиков) мешают достаточно полному освещению событий в этих странах, а поэтому Запад не получает полной картины о том, что там происходит. В то же время, употребив словосочетание «железный занавес» из лексикона Геббельса, Черчилль намекал на то, что за этим занавесом из танков и другого «железного» оружия могли твориться ужасные вещи, а Запад не знал о них. Фактически же Черчилль объявил о начале холодной войны Запада против СССР и его новых союзников.

14 марта J 946 года в «Правде» был опубликован ответ Сталина «одному из корреспондентов» этой газеты, посвященный выступлению Черчилля. Сталин расценил речь в Фултоне как «опасный акт, рассчитанный на то, чтобы посеять семена раздора между союзными государствами и затруднить их сотрудничество… По сути, господин Черчилль и его друзья в Англии и США предъявляют нациям, не говорящим на английском языке, нечто вроде ультиматума: признайте наше господство добровольно и тогда все будет в порядке, – в противном случае неизбежна война». Сталин решительно отметал требования Черчилля о ревизии Ялтинской системы. Он подчеркивал: «Немцы произвели вторжение в СССР через Финляндию, Польшу, Румынию, Венгрию… Спрашивается, что же может быть удивительного в том, что Советский Союз, желая обезопасить себя на будущее время, старается добиться того, чтобы в этих странах существовали правительства, лояльно относящиеся к Советскому Союзу?»

В своем ответе Сталин исходил из приоритета национальных интересов великих держав, как и Черчилль осенью 1944 года. Сталин не упоминал в своем ответе, что СССР не пытался вмешаться в развитие гражданской войны в Греции и не мешал Великобритании установить в Греции режим, который отвечал интересам Великобритании и США, но лишь подтверждал право СССР заботиться о лояльности своих западных соседей.

Пугающие заявления Черчилля в марте 1946 года о «железном занавесе», создававшие впечатление, что СССР вероломно взял под полный свой контроль страны Центральной и Юго-Восточной Европы, не отвечали действительности. Во-первых, Черчилль умалчивал о том, что Запад еще осенью 1944 года был согласен на преобладающее влияние СССР в Румынии и Болгарии. В марте 1946 года Черчилль ставил под сомнение право СССР иметь в Болгарии и Румынии правительства, которые, по его собственному мнению осенью 1944 года, должны были обеспечить на 75-90 % влияние СССР. Вряд ли можно было считать, что СССР нарушил эту «квоту», установленную самим Черчиллем. В ноябре 1945 года на выборах в Народное собрание Болгарии Отечественный фронт, в который наряду с Коммунистической партией входил Земледельческий союз, получил 88,2 % голосов. Остальные голоса получили партии прозападной оппозиции. В Румынии, в которой сохранялась королевская власть, наряду с правящим Народно-демократическим фронтом существовали и оппозиционные партии.

Во-вторых, Черчилль искажал положение в тех европейских странах, в которых Запад хотел иметь влияние, равное с СССР. В Венгрии, которую Черчилль был согласен разделить поровну между СССР и Западом по степени влияния, на выборах в ноябре 1945 года компартия получила 17 % голосов, социал-демократическая партия – 17 %, Национальная крестьянская партия – 7 %, а выборы выиграла партия мелких сельских хозяев, получившая 57 % голосов. Прозападные силы явно преобладали в Венгрии, и они настаивали на ликвидации ряда социальных преобразований, осуществленных после апреля 1945 года.

Хотя Черчилль хотел в 1944 году добиться равного влияния Запада и СССР на Югославию, на самом деле эта страна не была полностью подвластна чьему-либо влиянию. Лишь под давлением Сталина коммунисты Югославии неохотно согласились включить в состав своего правительства представителей эмигрантского правительства. Вскоре же события показали, что СССР не мог оказывать никакого влияния на действия правительства Югославии.

В-третьих, в странах, о которых не шла речь на переговорах Сталина и Черчилля осенью 1944 года, также не было полного господства СССР. Так, в Чехословакии в начале 1946 года в правительстве и местных органах власти коммунисты делили власть с представителями других партий на паритетных началах. Президентом республики, как и в 1938 году, оставался Э. Бенеш, олицетворявший прозападную ориентацию в стране.

Хотя ведущие посты в Польше оставались в руках коммунистов и левых социалистов, бывший премьер-министр эмигрантского правительства Миколайчик, вошедший в состав правительства в качестве заместителя председателя, и возглавлявшаяся им партия Польске строництво людове играли значительную роль в политической жизни страны.

Совершенно очевидно, что надуманные обвинения и пугающие заявления Черчилля были предназначены для того, чтобы представить СССР вероломным агрессором и создать атмосферу, благоприятствующую нагнетанию международной напряженности. Вскоре установки, провозглашенные Черчиллем, были взяты на вооружение США и другими державами Запада.

В сентябре 1946 года специальный помощник президента США К. Клиффорд по приказу Г. Трумэна провел совещание с высшими государственными руководителями США и на его основе 24 сентября 1946 года представил доклад «Американская политика в отношении Советского Союза», в котором, в частности, говорилось: «Надо указать Советскому правительству, что мы располагаем достаточной мощью не только для отражения нападения, но и для быстрого сокрушения СССР в войне… Чтобы держать нашу мощь на уровне, который эффективен для сдерживания Советского Союза, США должны быть готовы вести атомную и бактериологическую войну».

В середине 1948 года комитетом начальников штабов США был подготовлен план «Чариотир», предусматривавший применение 133 атомных бомб против 70 советских городов в первые 30 дней войны. 8 бомб предполагалось сбросить на Москву, а 7 – на Ленинград. В последующие два года войны на СССР следовало сбросить еще 200 атомных бомб и 250 тысяч тонн обычных бомб.

В книге Н.Н. Яковлева «ЦРУ против СССР» отмечалось, что 21 декабря 1948 года главнокомандующий ВВС США составил оперативный план САК ЕВП 1-49, в котором говорилось: «Война начнется до 1 апреля 1949 г.». К 1 февраля 1949 года части ВВС должны были получить карты для бомбардировки 70 городов СССР. «Первая фаза атомного наступления, – говорилось в оперативном плане, – приведет к гибели 2 700 000 человек и в зависимости от эффективности советской системы пассивной обороны повлечет еще 4 000 000 жертв. Будет уничтожено большое количество жилищ, и жизнь для уцелевших из 28 000 000 человек будет весьма осложнена (то есть общее население городов, намеченных для атомных бомбардировок. – Н.Н. Яковлев)».