Хургада. Русские забавы на отдыхе - Есин Сергей Николаевич - Страница 28

Накануне, сразу же после ужина, входящего в стоимость путевки, к Толику в гости пришла знакомая Зулейка, которую на самом деле звали Света Липатова, звезда заведения "Подмосковные вечера".

– Ты чего? – спросил её Анатолий.

Как мужчина бравый, московский таксист посещал за время отпуска это заведение несколько раз и со Светкой, вроде бы, в принципе распрощался.

– Я пришла проводить тебя, Толик, – сказала Светка и добавила – Мне кое о чем надо с тобой поговорить.

– О, разве ты сегодня свободна?

– Я взяла отгул.

– Ну и либерализм же у вас, на работе, – сказал Толик, – как у нас в Думе.

– Либерализма, может быть, и нет, но я, как ты знаешь, говорю с клиентами по-английски, по-русски, по-немецки и по-французски с разными акцентами и изображаю разные страсти, если Джафар меня не отпустит, я ведь могу что-то и позабыть.

Светкина идея была очень проста. Она предлагала учинить что– то вроде специального гуманитарного фонда для девушек. Девушкам надо учиться, а как по-другому деньги на учебу соберешь? Они будут на полгода приезжать в Египет на специфическую работу, а потом, с гарантированной суммой возвращаются и продолжают учебу. И, конечно, как считала Зулейка, работать уже не на диких условиях, как прежде.

Контракт, медицинская помощь, культурная программа ограниченные и с разумной квотой "удовольствия".

– А что, – выслушав свою знакомую, сказал Толик, – идея очень не плохая. Я из Москвы отправлю кадры, а ты здесь всех устраиваешь. На гуманитарной, так сказать, основе.

Вот так они разговорились и одновременно гуляли по территории. Заходили, конечно, в бар, прогуливались вдоль моря, заходили к Толику в номер. Где он, пользуясь отсутствием соседа, взял "своё" два раза. Последний вечер заслуженного отдыха, надо было насладиться, как следует. Они вышли за территорию отеля, немножко прошвырнулись по городу, а точнее – посетили соседний универсальный магазин, где полюбовались на вещи совершенно им не доступные, вернулись в гостиницу. Толик под предлогом, что надо отдохнуть и помыть руки, провел Светку в свой номер. Но там уже находился сосед и смотрел по телику московскую программу, и Толику в третий раз взять "свое" не удалось. Его, конечно, воодушевляло, что он здесь со Светкой впрямую не расплачивается, почти халява. После этой неудачи они в последний раз пошли в бар.

Надо сказать, что Толик, как человек общительный, в отеле, среди мужской обслуги, – а другой в Египетских отелях не бывает, – стал почти своим. Всяким там уборщикам, официантам, слесарям, конечно, запрещено общаться с клиентом, но многих из этих египетских славных товарищей Толик встречал в "Подмосковных вечерах", где все наслаждались энергичными радостями, с некоторыми играл в шахматы, а были и такие, которым Толик сбагрил за натуральные фунты привезенную с собою икру. Среди этого рабочего знакомого Толику разнообразия был и гостиничный слесарь Юнус.

Когда Толик со Светой ещё в первый раз шли в бар, где собирались предварительно расслабиться и только начинали свой разговор о гуманитарных проблемах, по дороге навстречу им бежал Юнус с сумкой инструментов. Светка, кажется, тоже смутно Юнуса знала по своему лирическому цеху. Понятно?

– Ты куда, Юнус, бежишь?

Конечно, Толик ни с кем из египтян по-местному, на их языке разговаривать не мог, разве только сначала объясниться на языке жестов, гримас, телодвижений и русских культовых выражений. Но Светка что-то понимала. Вот она и спросила у Юнуса, куда он бежит и что случилось. Она же Толику все и перевела.

По её переводу получалось так, что где-то, то ли в подвале, то ли на чердаке, сломалась какая-то штуковина – Светка здесь употребила иное слово, которым в китайско-русских и русско-китайских словарях объясняют "маленькую потерянную или утраченную деталь. "Китайцы ведь не такие уж большие специалисты в русском языке, они могут и ошибаться. Штуковина эта сломалась, и поэтому отель может или залить с чердака горячая вода, или через подвал затопят водой с говнецом, так сказать, сточные воды. Толик ни о чем таком в Египте не слыхал, он всегда думал, что случиться такое может только в Москве, а Египет – цивилизованная страна.

Такая мимолетная произошла сцена. И в продолжение того времени, пока они со Светкой гуляли – никакого потока и никакого горячего дождя с крыши – Толик точно помнил – не было. Природа исподволь накапливала свои силы.

Трудно представить себе, сколько же у Толика разного случалось между этим мимолетным разговором и собственно процессом официального свидания со Светкой. Они сидели в холле гостиницы, оформленной под грибницу Тутанхамона с золотом по стенам и ляпис-лазурью, на мягких креслах и никакого потопа ни сверху, ни снизу, из-под недр, не замечали. Но оно уже покапывало где-то наверху, а внизу хлюпало. Ржавчина и вода взяли своё. Уже где– то возник маленький свищик или в канализационной трубе какой-нибудь тампон, зацепившийся за шероховатость сварочного шва, уже цеплялся за второй, так же небрежно брошенный в унитаз тампон, вместо того чтобы храниться в специальном полиэтиленовом пакете, откуда их забирают каждый день специальные уборщики. Что на самом деле произошло? Толик так никому и не рассказал, купался он по пояс в говне или нет.

Итак, они сидели в холле-гробнице и разговаривали, собираясь уже окончательно проститься, как вдруг в дальнем конце холла, возле небольшой двери, что вела в скрытые административные катакомбы, возник какой то-то нервный разговор. Когда уже ночь, когда закрыты бары, замолкла дискотека, то любой разговор слышен. Потом разговор стал яснее и, наконец, из служебного входа вывалилась небольшая группка людей. В центре её был Юнус. Был ещё какой-то молодой карьерист, похожий на администратора, и русскоязычная девушка – её Толик знал в лицо – ночной портье. Не с английским же языком ставить ночного портье, когда весь почти отель, почти все постояльцы состоит из одних русских! Очень любопытно.

– Светка, давай переведи! – промурлыкал Толик.

– Что-то про какую-то дырку, которую Юнус не может заварить. Они сейчас вызывают аварийку, и это будет за счет Юнуса, – перевела Света между двух зевков. Она уже переутомилась и собиралась домой, в заведение "Подмосковные вечера".

– Ну ладно, ты, Света, иди, – сказал Толик, по-приятельски прощаясь со Светой на ступеньках крыльца отеля. – Не за6ывай, связь будем держать по интернету. Тебя здесь по дороге никто не обидит?

– Я сама кого хочешь обижу. Здесь, как только крикнешь " полиция" все сексуальные маньяки разбегаются.

Толик, может быть, и забыл бы эпизод с Юнусом и просто на прощание помахал бы ему рукой, но как раз навстречу московскому таксисту по холлу шла русскоязычная девушка, ночной портье.

– Что там у вас? – по-свойски, как русскоязычный русскоязычного, спросил Толик.

– Да у нас где – то в системе открылся свищ, его надо заварить, а слесарь, которого мы взяли и который сказал, что он опытный сварщик, этого сделать не может.

– Тот, что ли? – махнул головой в сторону Юнуса Толик.

– Тот самый. Управляющий сказал, что утром его с работы выгонит.

– Да что здесь за базар? – сказал Толик, в котором ещё играл хмель и тянул его на новые подвиги. – Я бесплатно заварю, нам любой свищ заварить раз плюнуть. Ну и безрукие эти египтяне!

Всё. Здесь история о Толиковых приключениях и о Толиковом отдыхе заканчивается. Так и неизвестно, где он варил и что варил, газом ацетиленом или электросваркой, стоял ли по пояс в теплом бассейне, варил ли на кухне, или работал в канализационном коллекторе. Известно только, что утром его мыли и оттирали всей гостиницей. Применяли разные моющие средства и дорогие шампуни, гели и дезодоранты, и мыла для нежных мест, которые в гостиницах забывают состоятельные иностранцы. Теперь ясно, почему провожать Толика пришла целая делегация? Толик, как ты довезешь до Москвы блюдо с восточными сладостями, которое, улыбаясь, ты тащишь, прижав к груди, через весь хургадинский аэропорт?