Площадь диктатуры - Евдокимов Андрей - Страница 71

71

– Он не член Координационного совета и по регламенту не имеет права голоса, - с сердитым лицом возразил Болтянский.

– Извините, коллеги, я ошиблась: не для доклада, а для справки. В нашем регламенте оговорено, что председательствующий может дать слово специалисту для оглашения справок, - поправилась Салье.

– Какой специалист? В выборах-89 он участия не принимал! - воскликнул Филиппов.

– Коллеги, не будем спорить, давайте заслушаем, Пожалуйста, Андрей Ильич!

– Пусть объяснит, почему одного и того же кандидата выдвигают по несколько предприятий и организаций, - громко сказал Болтянский и с довольным видом оглядел собравшихся.

– Начну с ответа на вопрос уважаемого Андрея Викторовича, - как ни в чем не бывало, Мигайлин поклонился Филиппову. - На выборах прошлого года, как справедливо заметил коллега Болтянский, выявилась закономерность: чем ближе был кандидат к партийным органам, тем больше у него было выдвижений…

– …не только к партийным, но и к гэбистским органам, - пробурчал Болтянский.

– … согласен, и к органам КГБ, - не переставая улыбаться продолжал Мигайлин. - Подоплека проста: тогда проводились окружные собрания, которые решали, кого из кандидатов допустить к выборам, а кого отсеивать. Ясно, что чем больше было у кандидата выдвижений, тем больше голосов "априори" он имел на окружном собрании. Таким образом партбюрократы обеспечивали преимущества своих выдвиженцев. Если коллега Болтянский помнит, то по Куйбышевскому округу один из кандидатов, кажется секретарь райкома, имел выдвижения от двух аптек, от Управления цензуры - Горлита, и, - представьте! - от четырех пожарных команд. Такой порядок сильно затруднял прохождение демократических кандидатов, и многие из них выбывали из борьбы. Сейчас ситуация совсем другая благодаря законодательно работе, проделанной Собчаком, Болдыревым, Щелкановым, Гдляном и Ивановым, Никольским и другими членами Межрегиональной депутатской группы. Окружных собраний больше нет, но в избирательном законе осталось множество белых пятен, которые дают возможность комиссиям произвольно отказывать кандидатам в регистрации. Соответствующих конфликтов в городе очень много. Как правило отказы в регистрации получают кандидаты, поддержанные Ассоциацией избирателей, обществом "Мемориал", блоком "Демвыборы-90" и, разумеется, - ЛНФ. Думаю, дело в том, что состав избирательных комиссий формируется партийно-советской номенклатурой и послушно исполняет ее волю.

Вывод из этого ясен: кандидаты прогрессивной направленности, отражающие демократические позиции должны заранее подстраховаться несколькими протоколами о выдвижении, чтобы в случае придирок не давать повода снимать их с регистрации. Возможности для этого сегодня есть: трудовые коллективы обрели достоинство и не идут на поводу у парткомов, и, самое главное, в городе возникло организованное гражданское движение.

– Открыл Америку! Тоже мне - специалист! - вскричал Филиппов.

– По регламенту на заслушивание справок отводится не больше трех минут, - громко сказал Болтянский.

– Основное я уже высказал. Благодарю за внимание, коллеги, - улыбаясь, развел руками Мигайлин.

– Но этого совершенно недостаточно! Мы должны выработать документ, такой окончательный документ…, - громко начал Филиппов, но его остановила Салье:

– Предлагаю принять сообщение коллеги Мигайлина в качестве рекомендации для наших кандидатов. Кто "за"? Против? Воздержался? Андрей Ильич! Запишите пожалуйста в протокол: "Принято простым большинством голосов".

Заговорили все сразу, и в возникшем шуме Рубашкин ничего не слышал.

– По повестке дня. Предлагаю… Коллеги, прошу внимания! - Салье повысила голос. - Остался главный вопрос: как мы отреагируем на митинг, созванный Обкомом КПСС. Перед этим объявляю перерыв на десять минут. Кто хочет курить, пожалуйста - на лестницу.

– Петр Андреевич, можно вас на минутку? - жестом приглашая его подойти и, протянула Рубашкину несколько исписанных от руки листов.

– Я подготовила статью о кооперативном движении. Попрошу вас, где надо, поправить и подготовить для опубликования.

– С публикацией будут трудности, - просматривая начало, заметил Рубашкин.

– В "Смене" напечатают. Я договорюсь с Югиным, мы его выдвинули в депутаты России, и он не посмеет отказать, - уверенно сказала Салье.

– Я тогда пойду домой, начну работать, - сказал Рубашкин, поглядев на часы: было без нескольких минут одиннадцать.

– Только не откладывайте, - велела Салье и повернулась к ожидавшему рядом Нестерову.

– Марина Евгеньевна, вчера суд закончился: Брусницын получил два года лагерей общего режима, - торопясь, сказал Рубашкин.

– Я знаю. Очень жаль, на выборах Роман Яковлевич мог бы очень пригодиться, - посмотрев через плечо на Рубашкина, сказала Салье.

– Адвокат будет подавать апелляцию. Мы можем провести демонстрацию протеста, опубликовать наше мнение. Это повлияет на пересмотр дела в горсуде.

– Брусницына осудили за наркотики. Вы хотите, чтобы демократов обвинили в том, что мы наркоманы? - неожиданно вмешался Мигайлин.

– Но ведь наркотики ему подкинули! За этой провокацией стоит КГБ, - воскликнул Рубашкин.

– А чем вы это докажите? - улыбнувшись, спросил Мигайлин.

– Я сам видел, я был у Брусницына во время обыска! - волнуясь, объяснил Рубашкин.

– Вы видели, как сотрудники КГБ закладывали наркотик? Нет, вы видели, как их обнаружили. Наши противники только и ждут повода, чтобы нас ошельмовать. Представьте, как по всему городу развешены плакаты: "ЛНФ покрывает наркоманов!"

– Пожалуй, Андрей Ильич прав. Заступаться сейчас за Брусницына политически нецелесообразно, - сказала Салье.

– Но Брусницын никогда не был наркоманом! - вскричал Рубашкин.

– Подождем окончания выборов, и тогда посмотрим, что можно сделать, - заключила Салье, и Рубашкин понял, что спорить бесполезно.

* * *

С трудом отыскав пальто и шарф, Рубашкин вышел и квартиры. На лестнице толпились курильщики, и желтоватый свет лампочки едва пробивался сквозь клубы папиросного дыма.

– У России собственное предназначение и уникальное геополитическое положение на перепутье между Востоком и Западом, - увлеченно размахивая горящей сигаретой, говорил Мигайлин[48].

– Свобода всегда приходила к нам с Запада, а кнут и нагайка - с Востока, - проходя мимо, заметил Рубашкин и не стал слушать, что говорят другие.

Тротуары высушило, но воздух был свеж от запаха талого снега. Небо очистилось, и в темной глубине мерцали редкие звезды, дул слабый ветер. Припомнив, откуда днем светит солнце, Рубашкин решил, что завтра будет ясная погода: восточный ветер редко приносил тучи и ненастье.

– ОТРЕШИМ ТОРГОВО-ПРОМЫШЛЕННУЮ И ПАРТИЙНУЮ МАФИЮ ОТ ВЛАСТИ! СОВЕТЫ БЕЗ КОММУНИСТОВ И БЮРОКРАТОВ! - Рубашкин подумал, что именно так должен звучать лозунг, о котором сегодня так долго спорили.

3.13 Из крана капает вода, его вчера закрыть забыли

Было без четверти двенадцать, когда Рубашкин вернулся домой. Катя и Настя уже заснули, было тихо, только изредка слышался шорох шин проезжавших под окнами легковых автомобилей. Спать не хотелось, и Рубашкин поставил на плиту чайник. Пока закипала вода, он заправил бумагу в пишущую машинку и закурил сигарету.

Но что-то отвлекало. Сосредоточившись, Петр заметил, что из неплотно завернутого крана гулко падали капли. Он машинально попробовал отсчитать ритм, но паузы между ударами менялись, как в каком-то стихотворении. Стихи назойливо привязались еще по дороге в троллейбусе, и Петр, сам того не желая повторял про себя:

"По замерзшим холмам молчаливо несутся борзые, Среди красных болот возникают гудки поездные, На пустое шоссе, пропадая в дыму редколесья, Вылетает такси, и осины шумят в поднебесье…" вернуться