Надежда победителя - Файнток Дэвид - Страница 72

– Ладно, сэр, вы тут главный, вам и решать, – обреченно согласился я, поняв, что им ничего не втолкуешь. – Извините за беспокойство.

– Гарри, а может, все-таки отключить двигатель? – неуверенно предложил Дагани.

– Уже недолго осталось, сэр, пусть гости увидят не симуляцию, а настоящую работу.

– Ладно, Гарри, ты командир корабля, тебе и решать, – сдался Дагани.

Причер тоже решил проявить великодушие.

– Инженерное отделение, приготовиться к всплытию, – приказал он в микрофон. – Кстати, капитан, лейтенант Сандерс говорит, что училась с вами.

– Арлина? – Только теперь я обратил внимание на женщину-лейтенанта в кресле справа от Причера.

– Так точно, сэр.

– Лейтенант, проводите капитана Сифорта в гостиную, – попросил ее Пример.

– Есть, сэр.

Козырнув Примеру и Дагани, я вышел с Арлиной в коридор.

– Рада вас видеть, сэр, – обворожительно улыбнулась она.

– Арлина… Как давно мы не виделись! Расскажи о себе. Как ты жила?

– У меня все нормально. Правда, мне долго не удавалось выбиться в лейтенанты.

Я осмотрелся – в коридоре никого не было – и взял ее за руку. Арлина нисколько не возражала. Наши лица сблизились, меня окатила волна свежего запаха ее волос. Столько лет прошло, а Арлина все такая же юная…

– Пополудни будет проверка по полной программе! – гремел сержант Свопе. Возможно, проверку проведет сам начальник Академии. Чтобы все было по высшему классу! Поняли?!

– Так точно, сэр! – ответили мы дружным хором.

Я особо не волновался. Мы уже были закаленными кадетами, второкурсниками, искушенными в хитростях казарменного быта. Мы уже знали, как изображать полный порядок. Гораздо больше меня волновало другое – поговаривали, будто сотне кадетов скоро присвоят вожделенное звание гардемарина. В глубине души я надеялся, что окажусь в их числе, хотя умом понимал, насколько это маловероятно. Еще после присяги нас предупреждали, что при плохой успеваемости кадет может ждать гардемаринского звания все пять лет первого срока службы. Ходили слухи, будто некоторые так и не становились гардемаринами, хотя никто таких кадетов ни разу в жизни не видел.

Сержант ушел, и мы принялись за работу: мыли, чистили, стирали, гладили. Короче, приводили себя и казарму в полный порядок. Капрал Толливер расхаживал с важным видом, отдавая направо и налево придурковатые приказы.

Я чистил до зеркального блеска ботинки – свои и Арлины, – а она аккуратно стелила кровати – свою и мою. В обычные дни такого «разделения труда» у нас не было, но проверка – дело особое.

Казарма суетилась и шустрила несколько часов. Наконец все было готово. Я еще раз осмотрел свою униформу, поправил прическу.

– Идут! – крикнул Робби Ровер, дежуривший у двери.

– Становись! – завопил Толливер. Мы выстроились у кроватей в шеренги. Первым в казарму вошел сержант Свопе.

– СМИРНО! – рявкнул Толливер.

Мы замерли, выпучив глаза прямо перед собой. За Свопсом вошел сам начальник Академии Керси. Боже, спаси и сохрани!

Керси осматривал буквально все, дотошно проверял каждую мелочь, кроме сортира – оттуда он выскочил удивительно быстро.

– Хорошо, мистер Свопе, замечаний нет, – заключил он.

– Спасибо, сэр.

Керси направился к выходу, но задержался и объявил:

– Список кадетов, удостоенных звания гардемарина, будет вывешен сегодня вечером в коридоре за час до отбоя.

Он вышел, а мы молчали еще целых полминуты. Гробовая тишина взорвалась восторженными воплями. Робби ткнул меня кулаком в плечо, слегка пихнул Арлину.

– Сегодня! – орал он. – Кто-то из нас!

– Несбыточные надежды, – съязвил Толливер.

Остаток дня прошел в мучительном ожидании. На занятиях по навигации я предавался мечтам, за что схлопотал замечание от Ривса. Пришлось выбросить из головы сладкие грезы и заставить себя сосредоточиться. Пока список не вывешен, возможно всякое.

Так же мучительно прошел ужин. Не помню даже, съел ли я что-нибудь. То ли пил молоко, то ли жевал салфетку… Рассеянность и не до того доведет!

Сержант Свопе делал вид, что не замечает нашего странного поведения. Доновер опрокинул на себя чашку кофе, а Робби Ровер, вылезая из-за стола, уронил стул.

– Как думаешь, вывесили уже список? – томно поинтересовалась Арлина по пути из столовой.

– Керси сказал, что список вывесят перед отбоем. Осталось часа полтора.

– Слышала, не глухая! – вдруг вспылила она.

– Болван ты, Сифорт! – подзуживал Толливер. – Она же флиртует с тобой!

– Заткнись! – Я схватил его за грудки. Кровать Арлины стояла рядом с моей, мы были с ней как брат и сестра, поэтому мысль об интимной близости с ней не укладывалась у меня в голове. Как я могу трахать ее?! Мы же просто товарищи!

– Дурак ты, Толливер! – поддержал меня Робби.

– Ладно, парни, полегче, я ж пошутил. Отпусти, пока не увидел сержант.

Капралы всегда зверствовали в казармах, это считалось обычным делом, но Толливер резко отличался в худшую сторону, и его все ненавидели.

После ужина, как всегда, мы начали делать домашнее задание. Сержант в это время нас не беспокоил, кадеты устраивались на койках в разнообразных позах. Я предпочитал лежать на боку, держа перед собой компьютер, как книгу. Некоторые сидели, скрестив ноги, а кто-то лежал на полу. Так, например, делал Робби, задрав ноги на койку.

В казарме стояла тишина, но я подозревал, что кадеты поглощены не столько уроками, сколько мечтами и ожиданием. Мне тоже не лезли в голову формулы. Через полчаса я выключил компьютер.

Конечно, меня в списке не будет, ведь на экзаменах я показал не лучший результат. Значит, придется еще несколько месяцев кадетствовать. Некоторые мои товарищи станут гардемаринами и уйдут, их место в казарме займут незнакомые мне кадеты. Возможно, меня переведут в другую казарму к другому сержанту.

Наконец раздался звонок. Начался «свободный час». Некоторые ринулись в коридор, некоторые держались солиднее, шли туда не спеша, а я лежал, подавленный невеселой перспективой. Куда торопиться? Все равно меня нет в чертовом списке.

– Вставай, Никки.

– Не хочу, – буркнул я. Арлина села ко мне на кровать.

– Пошли вместе, Никки, я боюсь одна.

– Боишься? – фыркнул я. – Ладно, пошли.

Мы вышли в коридор. Вокруг списка толпились кадеты. Кто-то ревел, многие ликовали. Работая локтями, я медленно пробивался к цели.

– Прекратить толкучку! Всем встать в очередь! – раздался голос гардемарина Торна.

Кадеты притихли, выстроились в очередь. Толливер оказался на несколько человек впереди нас с Арлиной. Обнаружив свою фамилию, он лихо снял фуражку и швырнул ее в дальнюю стену.

– Есть! Я уже не кадет! Понял, Сифорт?! – Радость сделала его улыбку почти человечной.

– Поздравляю, – равнодушно сказала Арлина.

Толливер бросился за фуражкой, снова запустил ее по коридору. Она пролетела в сантиметре от носа Торна, но тот лишь усмехнулся:

– Погоди, Толливер, тебе еще придется выдержать Последнюю Ночь.

– Выдержу, сэр! – крикнул он, словно традиционные муки Последней Ночи его совсем не волновали.

Робби Ровер снова и снова пробегал взглядом весь список. Увы! Его фамилии не было. У бедняги дрожали губы. Несколько секунд он мужественно сдерживался, но всему есть предел. Горечь вырвалась наружу. Робби утер рукавом слезы.

– Ничего, Робби, будем кадетами вместе, – утешал его я.

– Может, еще не все потеряно? Может, еще станем гардемаринами? – хныкал он.

– Держись, – похлопала его по плечу Арлина. – Керси просто старый осел, все знают это.

Боже Праведный! Я ткнул ее под ребра. Не дай Бог, кто услышит…

– Спасибо. – Робби помчался в казарму, чуть не сбил с ног гардемарина Дженкса, пришедшего поглазеть на трагикомедию.

Настала очередь Арлины. Она повела по списку пальцем, замерла на фамилии Сандерс. Не помня себя от радости, я обнял ее, закружил в диком танце.

– Ох, Никки, а я так боялась, – постанывала она.

– Хватит беситься! – прикрикнули на меня из очереди.