Надежда смертника - Файнток Дэвид - Страница 91

Мне не хотелось строить наши взаимоотношения начиная с возражений, но мои моральные принципы и план действий моего отца практически не оставили мне выбора.

– Генерал, для политической цели, если не ради чего-то еще, мы должны дать им шанс сдаться.

– Я уже дал. – Он оскалил зубы. – Они послали дипломатического представителя от всех племен.

– Вы шутите.

– Нисколько. Одетый в лохмотья старик. Прибыл под белым флагом.

– Что он говорит?

– Он ожидает наших условий соглашения, но я держу его в напряжении. Нижние, должно быть, обеспокоены; они уже послали к нему курьера.

– Когда начнется наступление?

– Вероятно, не раньше, чем завтра. Мы дадим их представителю, ведущему переговоры, один шанс, чтобы разрешить ситуацию мирным путем.

– Он сможет? Ведь племена нижних рассеяны по всему городу.

– Это – проблема. Думаю, я устрою ему испытание. Попозже, сегодня вечером.

Я осмотрелся, ища место, чтобы сесть.

– Комитет по надзору… Где мы встретимся?

– Скорее всего, по видеосвязи. Адмирал Торн уехал на базу. Сенатор Физер все еще в Вашингтоне, а Генеральный секретарь улетел в Лондон.

– Столь же далеки от ответственности, как и отсюда. – Мой голос был печален.

– Сомневаюсь, что у вас будут затруднения при связи с ними.

Стекла задребезжали, когда один из непрерывно кружащих в пределах видимости военных вертолетов пролетел мимо – безусловно ближе, чем было нужно.

Рубен раздраженно крикнул:

– Грувс!

Майор, оставив карту, приблизился к нам.

– Один раз было забавно, дважды – уже неприятно. Прикажите этим летающим мальчикам не приближаться к нам менее чем на двести проклятых футов!

– Так точно, сэр.

– И принесите мне другой кофе. Затем предоставьте господину Боланду пульт управления.

Грувс поспешно удалился. Я сказал:

– Генерал, я постараюсь не вмешиваться, но у нас проблемы, решение которых нельзя откладывать.

Внезапно его взгляд стал менее дружественным.

– Например?

– Мне звонил Адам Тенер, который работает на бывшего Генерального секретаря…

– Я знаю о нем.

– С аванпоста на Сто десятом полковник Вирц планирует нападение на туннели метро.

– И?

– Прикажите ему подождать, пока мы не сможем обсудить это. Он намеревается использовать газ, а там могут быть гражданские жители…

– Когда Грувс вернется, я скажу ему. Что еще?

– Сын Генерального секретаря Сифорта.

– Благодарите Бога, его нашли, и это делает нашу работу на улицах меньшим кошмаром.

– Итак, вот проблема. Он вернулся туда.

– Он что?

– Убежал снова. Он был с ними в гостинице и… Он искал друга, нижние подожгли гостиницу, возникла суматоха… – Я замолчал.

Глаза Рубена заледенели.

– Член местного Законодательного Собрания… Роб, по последним подсчетам мы потеряли сто двенадцать отрядов. Я надеюсь, мальчик в порядке, но если его родители были с ним и позволили ему уйти, полагаю, мы освобождены от ответственности, и я сообщу об этом Генеральному секретарю Кану.

45. Педро

Я сидел в безоконной комнате, собираясь вести переговоры, но не делал этого. Рано днем солдаты сопроводили меня в башню. Не долго я ждал, пока грубый офицер Грувс не прибыл, чтобы спросить то, чего я хотел.

– Конца войны, – сказал я.

– Заставьте мятежников нижних сдаться, – ответил он.

Я пожал плечами.

– Что еще предложите?

– Ничего. Только шанс сохранить ваши жизни.

«Будь терпелив, Педро, – сказал я себе. – Ты торгаш и понимаешь – нижние не будут сдаваться без торга. Но оониты, кажется, не хотят ничего, кроме полной капитуляции, которую ты не можешь дать. Сражение Халбера могло бы изменить это, но, сидя одиноко в комнате и не ведя переговоров, я не узнал бы, чего он добился. Проблема».

– Жди и наблюдай, – я сказал майору. Возможно, один из нас передумает.

Не говоря ни слова, он вставал и ушел. Я слышал, дверь заперли снаружи.

Один я сидел. Хотя бы у меня был мой чайник или старая переплетенная несколько раз книга для чтения.

После того как прошли часы, дверь в моей безоконной тюрьме открылась. Ребенок Рыболова вошел грязный и растрепанный.

– Фити!

Его глаза мигали на охрану.

– Я – Чако, – сказал он, – случайно? – Я принес сообщение. Личное.

Я смотрел на охрану, затем на дверь.

– Если вы не возражаете?

Солдат фыркнул, гордо вышел в коридор.

Я подозвал Фити, шепнул на ухо:

– Они, возможно, слушают. Что ты здесь делаешь?

– Я… не уверен. – Минуту он искал слова. – Я нашел отца, гостиница была в огне… Саб на лестнице упомянул Джареда…

Запинаясь, он рассказал мне его историю и как Баф привел его ко мне. В ответ я рассказал ему, как я стал послом для нижних.

– Вы знаете, где Джаред, господин Чанг? Я должен найти его.

Я покачал головой, шептал:

– Я должен отослать тебя назад, ребенок. Мы нуждаемся в благодарности Рыболова.

– Разве вы не понимаете? – Его голос дрожал. – Если я вернусь без Джареда, все потрачено впустую. Борьба, уважение моих родителей я потерял навсегда, даже… Чако.

– Я не знаю, где он, Фити.

Он сжал мое запястье.

– Не называйте меня так! Если они выяснят, что я здесь, они позвонят отцу.

Я размышлял. Обнаружение Фити было неудобное с двух сторон. Если бы я отослал его назад Рыболову, вероятно, они бы улетели бы Вашингтонскую резиденцию, я никогда не увидел бы снова. С другой стороны, если мальчик вернулся бы на улицу и его бы пришили, Рыболов никогда не простил бы.

– Хорошо, Чако, – я говорил громко, для скрытых датчиков, – Останься со мной на время, посмотрим, что произойдет.

Я кивнул мальчику, прижал палец к губам, наклонился к уху, сказал ему, что я имел в виду. Наконец он кивнул неохотно.

– Чако, стучи в дверь, пока они не ответят.

Появился сержант, затем майор.

– Что это?

– Не могу согласиться на капитуляцию, пока не поговорю с племенами. Выпустите меня на улицу с флагом. Я вернусь через несколько часов.

– Это к генералу Рубену.

– Спросите его.

– Пшел, ты, нижний.

Дверь захлопнулась.

Фити потирал руки от волнения, будто что-то пересчитывал. Дверь открылась, и вошел коренастый человек с волосами цвета моркови. Был одет во френч с генеральскими нашивками.

– Чанг?

Я выпрямился.

– Педро Теламон Чанг, говорить за племена. Мы не представлены.

– Эрнст Рубен. Я – командующий здесь. – Он не предлагал руки – Вы хотите договориться о капитуляции?

– Возможно. Или о перемирии. Должен поговорить с моими ребятами.

– У вас есть полномочия? Будут ли вас слушать нижние?

Я сказал с достоинством:

– У меня есть полномочия, они меня выбрали.

– Вот ваш шанс продемонстрировать это. Я даю вам два часа. Как доказательство ваших верительных грамот, обеспечьте мне перемирие на оставшуюся часть вечера, от Сорок третьего до Сорок первого, где мы вас подобрали.

– Я постараюсь.

– Сделайте больше, чем просто постараться, господин Чанг, или не возвращайтесь.

Я кивнул и сказал между прочим:

– Мне нужен здесь Чако как курьер. Он останется здесь, в то время как я уйду. Никакой угрозы мальчику тоже.

– Все что угодно. – Он не удостоил Фити взглядом.

– Проследите, чтобы ему принесли поесть. Мы все должны заботиться обо всех детях в мире.

Глаза Рубена смотрели в мое лицо, и я заметил другое отношение ко мне. Два солдата пришли за мной, вели с каждой стороны, словно готовые схватить в том случае, если я буду геройствовать. Я шел с ними до крыши. Ветер раздувал мои волосы и поднимал пальто. Наверху было по-другому. Чище. Ветер был сильнее, и без песка с улиц. Но нет времени, чтобы все осмотреть, они быстро втолкнули меня в вертолет, и минуту спустя мы спикировали на улицу.

Внизу патруль оонитов ждал с белым флагом. Громкоговорители уже объявляли: «Не стреляйте, не стреляйте, уполномоченный представитель выходит».