Я убиваю - Фалетти Джорджо - Страница 53

Инспектор Готте тотчас связался со своими сотрудниками.

– Засекли?

Ответ, который он сообщил, подействовал наподобие какого-то колдовства – у всех перехватило дыхание.

– Нет. Ничего не вышло. Ни одного сигнала, который можно было бы засечь. Пико говорит, что этот тип – настоящий феномен. Ничего не удалось обнаружить. Если он звонит через Интернет, то сигнал так хитроумно замаскирован, что наша аппаратура его не распознает. Этот мешок дерьма опять надул нас.

– Вот беда. Кто-нибудь узнал музыку?

Кто молчит, тот соглашается. Но сейчас всеобщее молчание означало «нет».

– Черт подери! Барбара, кассету с музыкой. Срочно. Где Пьеро?

Барбара уже переписывала кассету.

– В зале для совещаний, – ответил Морелли.

Всех охватило лихорадочное волнение. Все понимали, что следует действовать быстро, крайне быстро. Может быть, звонивший уже вышел на охоту. А кто-то другой сейчас занимается своими обычными делами, не подозревая, что отсчитываются последние минуты его жизни. Все бросились искать Мальчика дождя – единственного среди них, кто сразу мог распознать музыку.

В зале для совещаний Пьеро сидел на стуле возле матери, понуро опустив голову. Когда подошли к нему, он посмотрел на всех полными слез глазами, и снова поник головой.

Фрэнк, как и в тот раз, присел перед ним на корточки. Пьеро чуть приподнял лицо, будто стесняясь своих мокрых глаз.

– Что случилось, Пьеро? Что-то не так?

Парень кивнул.

– Ты испугался? Не бойся, мы все здесь, с тобой.

Пьеро потянул носом.

– Я не боюсь, я ведь тоже полицейский, теперь…

– Тогда в чем дело?

– Я не знаю эту музыку, – с огорчением ответил он.

В его голосе прозвучало настоящее страдание. Он огляделся вокруг, словно допустил ошибку в самом главном деле своей жизни. Слезы ручьем потекли по его лицу.

Фрэнк ощутил глубокое отчаяние и все же постарался улыбнуться Пьеро.

– Не волнуйся. Совершенно незачем волноваться. Сейчас послушаешь еще раз и, вот увидишь, узнаешь. Трудно, нда, но ты можешь это сделать. Да я просто уверен, что узнаешь.

Барбара вбежала в комнату с кассетой в руках. Вставила в магнитофон и включила его.

– Послушай внимательно, Пьеро.

Комнату заполнил электронный танцевальный ритм на четыре четверти, словно биение человеческого сердца. Сто тридцать семь ударов в минуту. Так бешено сердце стучит от страха, когда может остановиться.

Пьеро слушал молча, все так же опустив голову. Когда музыка умолкла, он привстал и еле заметно улыбнулся.

– Есть, – сказал он.

– Узнал? Есть в комнате? Пожалуйста, сходи за ней, принеси.

Пьеро кивнул и направился к двери своей забавной, слегка подпрыгивающей походкой. Юло подал знак Морелли, и тот пошел проводить парня.

Вскоре они вернулись. Пьеро сжимал в руках компакт-диск.

– Вот на этом диске. Это сборник…

Диск вставили в процессор и проверили все дорожки, пока не нашли то, что нужно, – музыкальный фрагмент, который убийца только что дал им послушать. Пьеро приветствовали, как героя. Мать обняла сына, словно тому только что вручили Нобелевскую премию. В глазах ее светилась такая гордость, что у Никола Юло до боли сжалось сердце.

Фрэнк прочитал название на обложке сборника.

– «Nuclear Sun»[48] Роланда Бранта. Кто такой этот Роланд Брант?

Никто не знал. Все бросились к компьютерам. После недолгих поисков в интернете его имя обнаружилось на каком-то итальянском сайте. Оказалось, Роланд Брант – псевдоним итальянского диджея, некоего Роландо Браганте. Обнаружили, что «Nuclear Sun» была популярна на дискотеках несколько лет назад.

Тем временем Лоран и Жан-Лу завершили передачу и присоединились к ним. Оба были сильно взволнованы. Казалось, они выдержали бурю, и до сих пор не могут прийти в себя.

Режиссер просветил их относительно танцевальной музыки, которая занимает свою собственную нишу на рынке дискомузыки.

– Бывает, диджеи берут псевдоним. Иногда придуманное слово, но чаще всего какое-нибудь английское имя. Во Франции тоже есть три или четыре таких диджея. Обычно это музыканты, которые специализируются в области музыки для дискотек.

– А что такое «петля»? – спросил Юло.

– Это термин электронной музыки. «Петля» служит своего рода основой: берется ритмический фрагмент и как бы накручивается сам на себя, без конца повторяясь совершенно одинаково.

– Ну да, этот недоносок так и сказал. Собака ловит собственный хвост.

Фрэнк резко прервал эти разговоры и призвал к действию. Перед ними стояла задача поважнее, чем разобраться в подобных тонкостях.

– Ну, давайте, напрягитесь! Ничего не приходит в голову? Вспомните какого-нибудь известного человека лет тридцати, тридцати пяти, у которого было бы что-то общее с этим «Ядерным солнцем». Здесь, в Монте-Карло.

Фрэнк казался одержимым. Он вышагивал по комнате, упорно повторяя свои слова. Голос его будто гнался за какой-то мыслью, подобно лаю собак, преследующих лису.

– Молодой человек, привлекательной внешности, известный. Кто-то, кто часто бывает в этих местах или поблизости. Может быть, живет здесь или приехал сюда время. Диск, танцевальный сборник, «Nuclear Sun», дискотека, танцевальная музыка, итальянский диджей с английским именем, псевдоним. Вспомните газеты, светскую хронику, местных знаменитостей…

Голос Фрэнка звучал подобно хлысту жокея, побуждающего свою верховую лошадь безудержно мчаться вперед. Все лихорадочно соображали, припоминали…

– Давайте! Жан-Лу?

Диджей покачал головой. Он выглядел очень уставшим, и было ясно, что от него ждать нечего.

– Лоран?

– Жаль, но ничего не могу припомнить.

Барбара вдруг оживилась, встряхнула медными волосами.

– Пожалуйста, Барбара, – обратился к ней Фрэнк, увидев, как она просияла.

– Не знаю… может быть…

Фрэнк коршуном вцепился в нее.

– Барбара, никаких «может быть». Назовите имя, раз оно пришло вам на ум, верное или неверное, неважно.

Девушка взглянула на присутствующих, словно прося прощения за глупость.

– Так вот, я подумала, что это может быть Роби Стриккер.

31

Рене Колетти изнемогал от желания помочиться.

Он сильно потянул носом. Переполненный мочевой пузырь вызывал острые колики в животе. Ему казалось, будто он находится в фантастическом фильме, где трубопровод на космическом корабле выпускает пар и загорается красный сигнал опасности, а металлический голос тем временем все повторяет: «Внимание, через три минуты корабль будет уничтожен. Внимание…»

Вполне естественно, что упрямая физиологическая потребность возникла в самый неподходящий момент – согласно убийственной логике случая, который если только может напакостить человеку, так тут же и старается.

Ему не терпелось выйти из машины и сходить по нужде где-нибудь в тени, не обращая внимания на редких прохожих у пристани или на другой стороне дороги. Он с тоской посмотрел на стену справа от себя.

Рене закурил сигарету, чтобы отвлечься, и выпустил ядовитый дым от «житан» без фильтра в открытое окно. В пепельнице скопилось порядочно окурков, говоривших о долгом ожидании. Он протянул руку и выключил приемник, настроенный на «Радио Монте-Карло», так как интересовавшая его передача уже закончилась.

Он припарковал свою «мазду» с откидным верхом в порту, уперев ее носом в здание радиостанции, где сейчас полно было полицейских, крутившихся там, словно фасоль в горшке с кипятком. Сидя в машине, он слушал передачу и с особым вниманием – разговор с убийцей. В редакции его газеты, «Франс суар», коллеги делали то же самое и сейчас, конечно, уже шарили по сети или бог знает где еще в поисках информации. Уйма голов в эту минуту работала на полную катушку, чтобы расшифровать новое послание, отправленное в эфир месье Никто, как окрестили его журналисты. Это определение быстро вошло в повседневный обиход: такова сила массмедиа. Интересно, как называли его между собой полицейские, прежде чем газетчики дали ему это имя.

48

«Ядерное солнце» (англ.)